Sunshine

- Ну что, готов? - Саммер навела курсор на новое письмо под именем "Freddy Fazbear's Pizza" в своём майл.ру. Тедди, от нетерпения, перемялся с ноги на ногу. - Готов. Быстрее! - Только ты, если что, не расстраивайся... - начала мямлить она, чувствуя, что при такой конкуренции, они уж точно должны были провалиться. На конкурс, согласно статистике официального сайта, пришло не менее пятиста тысяч рисунков. А она не была лучшей художницей даже в группе художественной школы из двадцати пяти человек. И, почему-то, вспоминая восхищение в глазах Тедди, смотрящего на очень усердную попытку в реалистичных Монти и Сандропа, тяжело вымазанных-вывазюканных акварелью и выкрашенных дешёвыми карандашами, она чувствовала за себя какой-то стыд. Хоть и они с братом провели целых два дня над старым акварельным листком, рисуя на этот конкурс. С их-то отвратительной везучестью.... Мальчишка умоляющие посмотрел на сестру. - Быстро. Как пластырь, - хохотнула девушка, которой тут же захотелось себя стукнуть за нагнетание атмосферы, и прикусила губу.

Щёлк.

Страница мучительно долго грузится, в комнате затихло дыхание и воцарилась звенящая тишина. Вот снова загрузился заголовок письма, приветствие и.... Огромными золотыми буквами, осыпанными пиксельным конфетти, прямо после невзрачного мелкого черного шрифта с чем-то неважным, вальяжными завитушками показалось: "1 место". Циферка "1" в рамке в виде медальки весело поблёскивала и светилась фиолетовым, будто бы сама радовалась, что оказалась на мониторе именно этого ноутбука. Брат с сестрой сначала застыли. А потом по лицу Тедди расплылась огромная счастливая улыбка, и он прижал ладони ко рту, пища от переполняющих его эмоций. - Саммер! Оторопевшая сестра словно отмерзла, и на её губах тоже заиграла огромная улыбка. На светло-голубых глазах мальчишки бусинками выступили слезы радости. У девушки будто затрепетало тысяча бабочек в животе от его умилительного вида, и развернувшись на носках, она подхватила брата на колени, прижав к себе, словно плюшевого мишку. - Вот видишь! Мы победили! Нужно маме рассказать! Быстро обняв сестру в ответ, радостный Тедд отстранился и побежал на кухню, шлёпая босыми косолапыми ногами. Немного чувствуя себя ребенком, Саммер закусила губы, которые все никак не хотели униматься и сами по себе улыбались. Сорвавшись с места, она нагнала брата, вовремя успев поймать его за шиворот и поставить на ноги, когда тот споткнулся об дверной косяк. На кухне приятно пахло курицей в духовке. Блондинистая женщина с длинными, на вид очень мягкими волосами быстро нарезала морковку тоненькой соломкой, попутно смотря какой-то сериал на своём телефоне. Её руки пластично изворачивались, двигая нож вверх-вниз вперед-назад, а вихры с каждым стуком о деревянную доску подпрыгивали, словно она давила на ручку всем весом. - Мам! - снова споткнувшись, Тедди с грохотом влетел в стол, бацнув по его поверхности руками так, что женщина подпрыгнула. Саммер застыла, наблюдая за движениями матери. Тедди побледнел, оттолкнулся от стола и отступил на несколько шагов. С его лица быстро исчезла улыбка, а бровки напуганно взлетели вверх. Мать нахмурилась, торопливо положила нож, поставила на паузу сериал и обернулась на своих детей. - Медвежонок, ты не ушибся? Саммер сглотнула и сжала-разжала кулаки. Напряжение скатилось с неё, словно вода - морозец ушёл, но тяжесть тянула к полу. Она внимательно смотрела, как на лицо Тедди возвращаются краски: пухлые щёки и вздёрнутый нос снова становятся румяными. Брат отрицательно помотал головой, а его воодушевление снова вспыхнуло: он перекатился на носочки, будто его лучше от этого будет слышно. - Мы с Саммер выиграли конкурс! - Какой кон... - сначала не поняла женщина, ещё сильнее помрачившись, но заикнулась. Затем её глаза приняли форму блюдец, она удивлённо вскинулась, - Тот конкурс!? - Да! Первое место! Там Саммер письмо пришло! Посмотри! - мальчик потянул маму за руку в комнату, но, почувствовав что она не сдвигается с места, остановился и снова повернулся. - Солнышко, я тебе верю, - мать погладила сына по белёсым колтунам и вытянула руку из его ладошки, - я потом обязательно посмотрю что там вам пришло. Тедди приугас и неуверенно кивнул. А затем взгляд женщины метнулся к Саммер. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но её взгляд поймал что-то на рукаве дочери. И Саммер была готова поклясться, что там, за безжизненно-безмятежной оболочкой маминых глаз, что-то лопается, и весь мамин мир окрашивается красным. - Что на твоём рукаве? Ощущая медленно возрастающую агрессию напополам с раздражением, девочка подняла рукав своей белой толстовки, на котором красовалось огромное пятно зосохшей жёлтой краски. Видимо, забыла постирать и кинула обратно в шкаф в прошлый понедельник. Мама, цокнув, резко сдернула полотенце с крючка на шкафу, намочила его водой, и принялась остервенело тереть это несчастнре пятно, - Ну как можно быть такой неаккуратной! Ты что, свинья что-ли? - пятно только расходилось по толстовке, въевшаяся за неделю краска ярко расплылась ещё дальше, некрасивыми разводами пропитывая ткань, - Каждый раз, что бы мы тебе не покупали... Тедди, вспомнив свой случайный неаккуратный взмах кисточкой в сторону сестры, виновато смотрел на происходящее, вжимая голову в плечи, словно хотел спрятаться. - Такие деньги на твою толстовку спустили... "Хочу!", говорит... - поняв, что с пятном она делает всё только хуже, женщина начала ещё сильнее злиться, и бросила полотенце в раковину, снова взявшись за нож и морковку, - А мне, думаешь, ничего не нужно? Саммер проглотила это и нарочито медленно пошла в свою комнату, тем не менее демонстративно сняв толстовку перед матерью и кинув её на стул. Мама, кажется, совсем ничего не заметила, сняв сериал с паузы и снова увлёкшись нарезанием соломки, что-то нашептывая.

Маленькие ручки по-воровски тихо стянули со стула причину ссоры.

***

Саммер во все глаза смотрела на свою прежде почти полностью белую толстовку, распластанную по дивану. То, что с ней стало, словами нельзя описать. Это нужно только видеть. То маленькое желтое пятнышко на рукаве разрослось, и сейчас не очень отчётливо, но напоминало солнце с косыми-кривыми лучиками, попадающими друг на друга. Остальная треть рукава представляла собой подобие пятна красок на полу в мастерской, которое годами нарастало с каждым выпуском все больше и больше: в конце учебного года считали долгом и традицией ляпнуть туда краской и мазануть ботинком. На смежном кармане в районе живота две розовые ладошки, и, видимо, не совсем запланированные грязно-зеленые отпечатки пальцев. Вишенка - кривое красное сердечко, нарисованное на левой стороне груди. Тедди смущённо стоял рядом и внимательно всматривался в лицо сестры, ожидая её реакции. - Это... Это ты нарисовал? - вопрос глупый. Конечно он. Девушка даже не знала, смеяться ей, или плакать. То маленькое пятнышко она могла зарисовать её красками по ткани, а это уже... Стоп. Гуашь не могла так ровно лечь. - Ты взял мои краски по ткани? Тедди, поняв, что сделал что-то не так, опустил голову. Саммер вздохнула и снова взглянула на дизайнерское чудо. И в её мыслях даже промелькнуло, что это выглядит немного мило. - Я раскрасил её, чтобы ты пошла в ней в Пицца Плекс...- Тедди взъерошился как воробей, у которого только что отобрали крошку. Обиженный. - Просто мама сказала, что мы испортили её... - затем малыш перемялся и поднял голову, - Я испортил её. И хотел исправить. Тебе не нравится? Внутреннее противоречие захлестнуло девушку. И что делать? Что говорить? Соврать - плохо, ведь он должен знать, что не свои вещи без спросу брать никогда нельзя, а тем более что-то с ними делать. Но и сказать правду ужасно трудно. Как порицать того, кто не хотел вызвать улыбку? Тем более, дети очень восприимчивы. Он же может вспоминать этот случай с толстовской ещё очень долго, брать его в пример в подобных ситуациях. А кто-то хоть раз в своей жизни не делал хуже, в попытке исправить? Как бы не поранить и направить? - Тедди, - мальчонка скуксился под её тенью, снова принявшись увлеченно разглядывать уж очень интересный ламинат. Абсолютно не понимая что делает, девушка присела на корточки для комфорта в общении, - мне нравится. Сестра только что почувствовала, что совершила одну из самых главных ошибок своей жизни. Захотелось отрезать себе язык. Воспрянув, Тедд удивлённо взглянул в глаза Саммер. - Но! - кажется, это было сказано слишком резко. Младший вздрогнул. - Ты пообещаешь мне, что никогда не будешь брать вещи без спросу. Это очень плохо. Представь, что я взяла у тебя конфету без спросу. Тебе было бы приятно? - Мне не жалко! - гордый своим щедрым ответом, Тедд с полной уверенностью готов был доказать. - Хорошо. Ты у нас вообще не жадный, молодец. - улыбнувшись, Саммер щёлкнула брата по носу, - А если бы я поменяла местами детальки у твоих машинок? - Ммм! - возмущённо замычав, он помотал головой влево-вправо, показывая, насколько он на это не согласен. - Вот видишь. Всегда спрашивай, хорошо? Угукнув, Тедд посмотрел на результат своих художественных трудов и почувствовал гордость. Сестре понравилось, а значит это очень красиво. Саммер никогда не носит некрасивые вещи! Даже среди одноклассниц из её школы она одевается круче всех, он сам видел.

***

Отказываться от своих слов перед ребенком - низкий поступок. И именно поэтому Саммер сейчас чувствовала себя картофельным клубнем в букете пышных роз. Люди, приходящие в развлекательный комплекс, слухи не врали, действительно выглядели очень богато. Каждый первый носил на себе что-то брендовое и новое, чистое и выглаженное, как с иголочки. И в разрисованной ребенком толстовке тут стало невозможным не выделяться. На неё оборачивались, провожая удивлённым взглядом, шептались и хихикали. Но стыд, пытающийся сковать все тело, в неравных пропорциях мешался с кузовом гордости и возом радости за себя. Если для неё выйти без туши для ресниц было огромным подвигом, то сейчас она совершала что-то за гранью её сил. И это ей безумно нравилось. Хоть и ей казалось, что подобный поступок до безумия глупый и странный. Да и, если так подумать, то если бы она увидела девочку в одежде, выглядещей как детский рисунок со стенки детсада, шагающую за ручку с младшим братом, она бы только умилилась. Почему тогда другие люди не должны испытывать умиления? Они выглядят мило. Это осознание окончательно выпрямляло спину, делая усмешки мимопроходимцев совсем не злыми. Саммер, стоя в очереди перед турникетами, заинтересованно озиралась по сторонам. Это место было настолько потрясающим, что выглядело волшебнее, чем ДиснейЛенд, аттракционы которого постоянно мелькали в рекламах-заманках. Плитка шахматной расцветки дорожкой вела к огромной золотой фигуре Фредди - главного аниматроника музыкального состава. Копия железного стояла на широких лапах, уверенно держа микрофон вместе со стойкой, будто бы мишка с лёгкостью брал самую сложную ноту. Сверху, над головой мишки, подвешенные под потолком переливались огромные плакаты с Чикой и Рокси. Чика наперевес с гитарой посылала входящим посетителям знак "пис", по-девчачьи подняв ножку в гламурно розовом "гольфике", а волчица с добрым оскалом перебирала пальцами по клавитаре, дерзко распушив серый хвост. За спиной Фредди на второй этаж змейкой увивались ступенчатые тропки, светящиеся мягким фиолетовым светом, словно матовые ночники. В прорехах между эскалаторами и обычными ступеньками в рядок выстроились пальмы. Их огромные листья при таком освещении тоже казались необычно фиолетовыми, и мозг подкидывал забавную ассоциацию с красной капустой. Взгляд перековылял с тускло освещенного потолка по плитке и серому ковролину на кислотно-зеленый стенд в виде крокодила у стены справа, и... Турникет дзинькает, пропуская впереди стоящего парня. Девушка отвлекается от счёта ворон и спешит, чтобы не задерживать огромную очередь, растянувшуюся метрами по улице и холлу: отпускает руку брата, делает шаг, подносит код из поздравительного письма на телефоне к сканеру. - Угх! - что-то резко ударило Саммер по плечу, заставив завалиться прямо на турникеты, носом об каменный столб. - О, Господи! Прошу, простите! - не успела девушка опомниться, как её тут же больно подхватили подмышки, поставив на немеющие ноги. Перед глазами глазами все поплыло. Нос ошпарило жгучей болью. Схватившись за него, девушка простонала и зажмурилась. Саммер нервно сморгнула с глаз пелену слёз. Но то, что она увидела перед собой, заставило её вздрогнуть. Пугающе близко из размытого бежевого пятна приобрело чёткость лицо парня с широко открытыми аномально большими карими глазами. Сердце в груди остановилось. А потом начало с новой силой вколачиваться в рёбра, словно пойманный воробей, пытающийся пробить прутья решетки. Головой. - Чёрт возьми! Сильно больно!? Саммер торопливо отстранилась, ощупывая свой нос на наличие перелома. Его не оказалось. Основной удар пришелся чуть выше переносицы, практически на лоб. Но в том, что у неё сегодня меж бровей будет сиять синяя звезда - синяк, она была более чем уверена. Если уже там ничего не сияет. Следя за суетливыми движениями девушки, большеглазый парень стал похож на виноватого щенка. Наконец, немного отойдя от шока, Саммер смогла получше разглядеть незнакомца, не умеющего следить за своей дорогой. Это был парень лет двадцати в традиционно серой форме охранника. Весь нелепый и нескладный, широкие плечи и шея совсем не клеились с его по-птичи худыми ногами в чёрных, слишком чистых для зимней грязи на улице ботинках, в которых, если присмотреться, можно было бы увидеть своё отражение. Будто он их перед выходом из дома несколько часов вылизывал. Русые кудряшки неаккуратно торчали из-под кепки, на которую не в тему нахлобучены маленькие медвежьи ушки. Как у какого-нибудь детского стоматолога, для красоты и дурашливой беззаботности образа. На груди у него был прицеплен бейджик.

"Алекс Миррор".

- Мне действительно очень жаль. Как я могу загладить свою вину? Нахмурившись, Саммер уже приготовилась отнекиваться, но в пустую голову резко ударило беспокойство. Девушка начала озираться по сторонам. Её прошиб холодный пот.

Где Тедди?