Были и другие?

******* ??? Переезд. Если быть честным, то это всегда нервирует. Казалось бы, ты свободен от места, которое уже наскучило, так радуйся. Однако приезжать на новое, и уж тем более сожительство с «Синей» команды, дискомфортно. Да, старое уже приелась, но всё же стало знакомым, а там? Придётся всё по-новой: изучить тропы, выучить где находятся аптечки и патроны, запомнить неплохие места для засад, узнать быстрые маршруты. И это одно дело, другое — когда тебя не пускают на свободную прогулку и просто закрывают в своей базе! Да, карта есть, но куда лучше запоминается вживую. Хотя другие коллеги на это смотрят иначе. Пару дней команда провела у себя на базе, в основном занимаясь своими делами. Первое время все изучали новый СПАВН и свои апартаменты. Уже на следующие дни многие оставались в своих комнатах, изредка с кем-то общаясь и выходя оттуда, лишь во время общего сбора в столовую. Еда здесь, кстати, хуже, чем на прошлом месте (что за повар сотворил такое с рыбой?!). Всё это время каждый продумывал план нападения и, ориентируясь по карте, с удовольствием рассказывал как он за один заход всех убьёт. И, безусловно, каждый возносил себя выше других. Хотя в их защиту можно сказать, что и Михаил грешил этим. Пока там многие как-то изощряются своими движениями, параноидально споря друг с другом, пулемётчик и медик согласились на другую тактику. Вспоминать название этой тактики, когда рядом с тобой пролетают пули, оставляя больше отверстий на мёртвом солдате возле входа здания, ведущего к контрольной точке, это то ещё мучение. Как она называлась? Вроде блиц… приг? Ириг? Свист пуль прекратился и теперь от «Красного» солдата висела окровавленная челюсть, которая, к слову, могла в любой момент упасть; свисающий единственный глаз, в то время как из глазниц вываливался красный сгусток крови; на лице и шеи были видны широкие пулевые отверстия, хлеща красной субстанции вниз; а одежда переживала дни и лучше — скомкана, порвана и в одном месте пробита насквозь, в другом просто шла кровь и ткань, то и дело пыталась её впитать. Про запах и говорить нечего, всё такой же блевотный и противный. — Хмг! — немного не сдержался и прикрыл ранение в животе. Всё же пара пуль остались в организме и это приносило ужасные ощущения. Ох, если бы не один быстрый тупица, схвативший аптечку и убежавший в, если смотреть со стороны «Красной» базы, левую часть карты, а ждать пока она вновь появится, то скорее из-за внутреннего кровотечения сбросит коньки или от шальной пули. Хотя, признаться ради, не только из-за лишнего металла в его организме, но и какое-то долгое ожидание доктора. Конечно, его крик со стороны ихнего спавна было веским и, скорее всего, уже возвращался с того света, но как объяснить, когда после крика слышится голос медика беседовавший с кем-то из команды? Он не любит с кем-то разговаривать долго, тем более во время сражения, когда же и дополнил план хеви по захвату точки! С первого знакомства всей команда прошло всего лишь пару недель, но личностный портрет уже был составлен и он не был многословен. Собраться воедино и ударить мощным кулаком в одном направлении — самый простой и действенный план. Никакие махинации, никаких изяществ, никакого пафоса. Всё быстро, сильно и больно. И, пусть его идея также не рассматривалась всерьёз, медик в действительно поддержал инициативу. Дополнив пунктами — в авангарде будут солдат, подрывник и, несомненно, сам пулемётчик, где за ними их поддержит доктор, пока остальные подключаться чуть позже. Хотя хеви изначально рассчитывал ударить всеми сразу, но принял во внимание замечание сокомандника. Жаль, что из авангарда остался на месте только он. Если солдат через чур поверил в себя из-за «истинного патриотизма», где в итоге был расстрелян, то подрывник несколько увлёкся расставлением липких бомб с одним из проходов «Синей» команды и не заметил прицел вражеского снайпера. А куда пропал их доктор, пулемётчику не было известно. Звук спокойных шагов несколько разбавил атмосферу взрывов и криков команд. Хеви обернулся и вслушивался в него. Наконец из-за угла появился доктор! Слегка потрёпанный и недовольный. Впрочем, как обычно. Скорее всего кто-то из команды (да, скаут, это о тебе) успел в чём-то напортачить. — Доктор! — обратив на себя внимание сокомандника, хеви продолжил — Сюда! — как после сказанного сзади него пролетела ракета и последующий крик одного бостонского мальчугана. Благополучно пропустив всё это мимо ушей, Михаил ждал ответа. Медик выглядел растерянным, словно не ожидал увидеть живого товарища. Пулемётчик его понимал, если бы он был на месте врача, когда тебя покинул собственный отряд и за ними слышатся взрывы и радостные крики вражеской команды, он бы тоже не спешил на свою позицию. Однако, ему было тяжело это признавать, но доктору потребовалось больше времени вернуть своё лицо. — Ja! — прокашлявшись, медик улыбнулся во все зубы и с немецким акцентом направился прямо к нему. Едва заметный беспокойный звоночек запищал на затворках подсознания — А разве респаун команды уже прошёл? И не будь назойливого смеха вражеской команды, пулемётчик бы задумывался об этом. Но гогот «Синих» перекрывал беспокойство, ставя за место его желание разорвать противника без пощады и мольбы с их сторон. Что подействовало на хеви, как хорошо испечённая манка. — Готовь пушку, док! — и начал разминать кулаки. Патроны у его малышки закончились, а ждать пока заспавниться следующая коробка припасов — слишком долго. Таймер продолжал всем напоминать, что другой команде осталось меньше 2-ух минут до их победы. А пулемётчик не мог этого допустить! Союзники никак не могли прорваться к точке, слепо веря лишь в свой успех, потому приходиться браться за работу чуть серьёзнее. Удовлетворив хрустом пальцев, он уже был наготове выпрыгивать и представлял, как под убером ломает маленькую турельку «Синего» инженера и вставляет пальцы в глаза «Синего» солдата. Не говоря о том, что доктор задумчиво что-то бормотал и с задержкой достал свою Мед. пушку, которая не показывала своей зарядки. — Доктор, а разве она не должна… эм- — Михаил с сомнением попытался спросить товарища о тактике, как немец его прервал. — Не бойся, kamerad, всё под контролем! — И тут, вновь, еле как, прозвенел второй колокольчик — Его действия были быстрыми и ловкими, да и соображал быстрее, чем сейчас. Почему это?. Промедление стоило лишь секунды, сомнение, всколыхнувшееся в тот миг, незамедлительно был прерван ярой решимостью, отгоняя того подальше, к самой затворке сознания, дабы больше не тормозить по каждому пустяку. Набрав в лёгкие воздух, Михаил вышел из своего укрытия и шёл к самой точке, чеканя каждый свой шаг. Тем самым привлекая в центре «Синего» солдата, до этого лежавший рядом с точкой; «Синего» разведчика, висевшего в воздухе и «Синего» пулемётчика, державшего второго над полом, позже отпуская его и поворачиваясь к непрошенным гостям. Заметив, что у «Красных» отсутствует вооружение, останавливает своего напарника, спасая вновь пулемётчика от ещё одних пулевых отверстий. Подходя всё ближе к ним, пулемётчик не переставал задавать один и тот же вопрос, будто заевшая пластинка — почему не слышен убер-заряд у доктора? И так, постоянно. Уже бежишь, или, как сейчас, идёшь на врага с уверенность внешне, но с сомнениями внутри. И тут, словно загоревшая лампочка, ответ приходит неожиданно, отчего он внутреннее улыбнулся предвкушая вкус победы. «Если у доктора почти заряжен убер, то чтобы не палиться раньше времени приберегает его до подходящего момента. Очень умно, доктор!» Хеви из синей команды хотел уж быть что-то сказать, как его прерывает солдат, отодвинувший их в сторону: — Что тебя сюда занесло, глупый комми? — Ответ настолько прост, что даже ты сможешь понять его, товарищ солдат — с нескрываемым ехидством произнёс пулемётчик. Он понимал, что эти наёмники являются если не полностью копией, то схожими чертами их команды. И уж как было легко порой вывести своего сокомандника парой фраз. Результат не заставил себя долго ждать — «Синий» солдат с нескрываемым злобой прокричал ему. — ЭТО ТОЧКА МОЯ, ТЫ ПОНЯЛ! — и, как бы, угрожающе шагнул вперёд, на что сам хеви и рассчитывал. — Попробуй и я раздавлю тебя в лепёшку! — показательно подняв руку и крепко сжав его, невольно произнеся звук надавливания мышц. — У-у, да! Какой ты страшный! — чуть ли не подносом «Синий» скаут провёл руки, едва ли не, а скорее всего очень даже, издеваясь над угрозами Михаила. Ему пришлось приложить много усилий, дабы не сорваться раньше времени. Вскоре пришлось прибегнуть к не очень хорошей, по его мнению, альтернативе — хмыкнув, словно за место раненного наёмника, находился грозный медведь. Скаут лишь на секунду испугался от таких движений и собирался уже выстрельнуть из своей пукалки. В очередной раз, большая рука другого русского человека препятствовала этому. «Синей» пулемётчик наконец подгадал момент и начал говорить, не скрывая уже собственного ехидства: — А силёнок-то хватит? Даже если сейчас твой медик и начнёт тебя лечить, то нас здесь 3-е минимум. Я уже молчу про остальных, которые могут подключиться к нам в скором времени. — Более чем. На его заявление копия лишь тихо посмеялась. «Синий» разведчик и солдат широко улыбнулись и как-то расслабленно убрали своё оружие. Их действия можно назвать подозрительными, но за его спиной находится верный товарищ. Скреплённый бумажкой под названием «Контракт», конечно, и не о каких доверительных отношений и речи не идёт. Однако ради победы они смогут отбросить сомнения и враждебность друг к другу, отчего лишь на миг их скрепляет невероятное доверие. Жаль, что вся эта притча и поэзия построенная в голове на скорую руку разрушилась о реальность. — Доктор, сейча-АААА! Нечто острое вонзилось в спину пулемётчика. Даже приблизительное представление о том, что ему пришлось испытать в этот миг, передать очень сложно. Будто «что-то» в нём отключилось и в попытке включить это «что-то» происходит «короткое замыкание» — отчего тело переходит в судороги, начиная от пальцев. Хеви, потеряв связь с руками и ногам, падает на доски. Глаза закатываются, веки опускаются и перед полным отключением, он слышит чей-то смех в перемешку с хрюканьем и какой-то взрыв рядом с ним. После же он ощущает себя в тёмном пространстве. Михаил мыслит, значит — существует. Только тело почти не ощущается, что в свою очередь не помешало ему «помассировать» то место, где предположительно проткнули. Ему не нравиться это место — безжизненное, тёмное, отторгающее, искусственное. Он не ощущает себя единым целым. Лишь звуки боя, тиканья часов, ругани и беседы команды наполняли столь холодное место нечто таинственным. Хеви не силён в инженерии, потому вопросы по типу: «Как я могу слышать свою команду, где бы они не находились?» и «Почему я вообще не могу умереть?» задавать бессмысленно. Если не ради теорий дабы развеять скуку, конечно. Он уже пытался расспрашивать техасца обо всём этом, точнее только о части, как — откуда появляются патроны и аптечки, почему временами патроны светятся и наносят больше урона, но мало что понял от сокомандника. Кстати о них. Пулемётчик всё отчётливее начал слышать два голоса — один недовольный с немецким акцентом и другой злобный с английским тоном. Солдат яростно кричал и обвинял немца в его гордыни и мнимой властности, отчего ему пришлось отдать точку почти без сопротивления. На что Медик парирует, заявляя американцу лицемерием и эгоизмом, когда по его душу пришли француз и поджигатель, а тот даже не шелохнулся. Услышав это, Михаил на миг почувствовал злобу и грусть. Получается тот самый крик принадлежал Людвигу? Но разве это не случилось после убийства солдата? Да и ведь хеви мог и сам понять, что за место товарища пришёл замаскированный шпион. Находясь в этом месте пулемётчик вспоминает стихотворение, полностью характеризующее его мысли о нахождении здесь: Сижу за решеткой в темнице сырой. Вскормленный в неволе орел молодой, Мой грустный товарищ, махая крылом, Кровавую пищу клюет под окном… Тиканье часов становилось всё больше, почти что оглушая наёмника. Голова становиться лёгче, мысли пролетают насквозь и забываются, дыхание прерывается, чтобы потом резко вздохнуть… ******* POV Аплос: — Кх-х! Кх-кх… — сухая реплика от не менее сухого горла вырывается из меня, наполняя лёгкие такого же сухого воздуха. Стенки горла ощущались как пустыня Сахары, отчего с каждым вздохом было не по себе. С каждым глотанием чувства медленно возвращались, одним из первых откликалась — боль. Желание начать выплёвывать слюни, лишь бы не чувствовать привкус железа и боли глотания, перевешивало банальная жажда. Неважно что, главное что-нибудь выпить. Да и сама вязкая жидкость помогала немного приходить в себя. Затем возвращаются тактильные ощущения. Небольшой холодок пробежал по открытой коже. Всё тело лежит на чём-то мягком. Однако ощущения сдавленности в области груди, рук, лица и правой ноги какой-то тканью о чём-то говорило. Звоночком же являлась, за исключением вышеуказанной ткани и трусов, отсутствие её в других открытых участках кожи. Ни рубашки, ни штанов, ни обуви. Без таких привычных вещей и их ощущений было очень не уютно. Голова от такой новой информации тяжелела. Мысли ещё путались и сбивались в кучу. Сложнее было обходиться без нормальной воды ещё долгие секунды, пока не услышал приближающийся топот ног. Услышав незнакомые звуки, в начале я испытал испуг — настолько было неожиданно. После же вспоминал то, что называется быть нервным. Не смотря на то, что мозг только включался в работу и туго соображал, куда нужно отправлять потоки мыслей, но даже в этом состоянии можно с уверенностью сказать, что я жив. Пока что. Мимолётная мысль, что это ходячий пролетел настолько быстро, насколько и был отметён контраргументом — от «этого» не было слышно чего-то нечленораздельного или чем-то, чем можно ассоциировать с ходячими. Об альтернативе к ним я не желал и слышать у себя. Потому было сделано другое заключение — выживший. На этой проклятой карте был кто-то живой- Не успел я и обдумать эту неоднозначную мысль, как почувствовал чужое прикосновение к своим локтям. То, что напоминало руки, а мне очень хотелось верить, что это человеческие и здоровые руки, были очень большими и в меру крепкими. От такого страх и резкая гаптофобия превысила порог нормальности, из-за чего веки стремительно поднялись и глаза судорожно пытались сфокусировать взгляд на человека. Сумевший увидеть лишь некоторую белизну и тень на лице собеседника, как затем язык почувствовал желаемое. Вода. Сколько же от этого простого слова зависят миллиарды живых существ. Лишь чуть погодя, кроме этой жидкости, я почувствовал и увидел обычную пластиковую бутылку с прозрачной жидкостью, стремительно опустошаясь от моего взгляда. На рефлексах хватаю спасительную соломку одной рукой, другой же опираюсь об импровизированную кровать, не заметя, как собеседник перед тем как поделиться этой счастью, помог приподнять меня. Жалобные и глубокие глотки столь вкусной и живой воды ещё надолго останутся в моей памяти. И с каждой каплей зрение приходило в норму. Наконец, передо мной предстало досточно многое и знакомое. Если брать материал из чего состояли стены, потолки, пол и лестница напротив меня то ответ — дерево. Ель или дуб беспонятия, но главное, что нахожусь на спавне у какой-то команды, а значится — в безопасности. На секунду переведя дух, разминаю пальцы рук и двигаю глазами в разные стороны. Всё же от онемения нужно потихоньку избавляться. — Ф-фух… — Это было… освежающе. Не заботясь особо о состоянии бутылки, выкидываю в сторону. Правильно говорят — будто заново родился. Интересно, в глазах тоже появилась искра жизни? — Кхем… ты… как? — Я… я… *Щёлк Осознание. Что оно могло говорить? Отчего оно зависело? Я знал на что пошёл. Я знал свои поступки. Я видел и ощущал их до этого. Так… почему? Почему мне так… больно? Грудь неприятно защемило, заныло сердце. В горле образовался ком, дыхание стало прерываться. Картинка начала становиться мыльной, от нахлынувшего стресса тело дрожало. Настолько болело сердце, что я прижал правую руку к груди и крепко схватился, пытаясь унять боль, хотя где-то глубоко внутри себя понимал бесполезность этого действия. Мне чувствовалось, как медленно моё сознание удаляется от происходящего. — Я… — увидел лица людей — Я… — то, как в руках у меня находится дробовик — Я… у… — как прицелился в одного из них — Я… — как слышу выстрел. Головы людей разлетаются на куски, но руки не перестают стрелять по ним — Я… убийца… Я начал убивать. Вся эта кровь на моих руках. Почему я вообще взял в руки оружие! С какого перепугу Я НАЧАЛ ДУМАТЬ, ЧТО ЭТО НОРМАЛЬНО?! С ЧЕГО Я, СУКА, ВООБЩЕ ПРИНЯЛ ВСЁ ТАК ЛЕГКО?! Я УБИВАЛ ЛЮДЕЙ!!! БЛЯТЬ!!! ПОЧЕМУ МНЕ БЫЛО ПЛЕВАТЬ НА ЭТО?! С КАКИХ ПОР Я СТАЛ РАВНОДУШЕН К ДРУГИМ И ПОЧЕМУ ТОЛЬКО СЕЙЧАС ДО МЕНЯ ДОШЛО ЭТО?! КЕМ Я СЕБЯ ВОЗОМНИЛ В ЭТОМ МИРЕ?! [ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ ДЕАКТИВАЦИЯ «РЕЖИМА СНА»] ******* POV? : Мягко говоря, атмосфера на втором этаже Красной базы была удручающим. Вряд кто-то в этой комнате ожидал столь резкую перемену настроения. Пока один человек, чудом выживший от «Проф-зомби», как его окрестили выжившие на этой карте, в полусогнутом состоянии проходил стадию истерики, другой сидел напротив первого, прижавшись к стене от неожиданности. Синий пулемётчик не знал, как ему реагировать. От неожиданного плача и вскрика собеседника хеви с усилием воли подавил тягу к взятию со спины дробовика и поставить гостя на прицел. Гость погрузился в своё состояние, полностью игнорируя окружающий мир, на что пулемётчик решил не тревожить его. Принятое решение было сделано не только из-за сохранности самого владельца и надсмотрщика, но и резким воспоминанием. Хеви не был опытным наёмником, ему едва ли перевалило за месяц в его работе. За всю «жизнь» он побывал только на карте с двумя вагонетками с большой башней и в этой лесопилке, пару дней спокойной жизни и около недели выживания в ней. Ещё тогда на работе ему сказали, что он — наёмник. Как и другие товарищи — наёмники. Они могут предложить помочь, могут поделиться опытом, могут рассказать тонкости локаций, но главное замечание — могут. Им будет всё равно на его или другую смерть. Однако вспоминая момент со шпионом… Пулемётчик так и не сдвинулся с места, полностью отдав инициативу тому человеку. Может быть, он тоже потерял кого-то важного? Всё, что хеви понял, когда снайпера не стала, не нужно вмешиваться, если не понимаешь боль собеседника. Так он и просидел ещё час, внимательно следя за странным наёмником, пока тот вновь не отрубился от нахлынувших эмоций, прямо на матрас. Пребывая в сомнениях, синий пулемётчик ещё несколько минут не сходил с места, пока полностью не удостоверился полной недееспособности гостя. Встав и подойдя к отрубившемуся человеку, накрывает его одеялом, которое он скинул себя во время вспышки эмоций. Больше не задерживаясь и не видя смысла, оставляет того одного. Турель второго уровня на первом и маленькая турель на втором этажах более чем хватит, чтобы как минимум успеть предупредить других о вторженцах. Подняв ворота Красного спавна, пулемётчик направляется к двери с надписью «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». На самом деле хеви не раз задавался вопросом по поводу мебели и аксессуаров противоположной команды. За исключение редких деталей и, как бы странно это не звучало, цвета всё остальное никак не показывает отличие от другой. Почему бы эти шкафчики оставить у красных, а у синих представить другой формы? Ему просто не верится, что те же шкафчики другой формы будут дороже, чем их стандартные версии. Оставшись без ответа, синий пулемётчик зашёл в небольшую квадратную комнату. Справа — большой экран, разделённый мелкими собратьями, большая часть из которых показывает помехи; панель управления этим же экраном, а точнее изображением за которым стоит инженер красной команды; поломанный мини-раздатчик. Слева — выцветившийся постер RED, рядом с которым стоят две тумбочки с включёнными лампами. Даже с учётом всех источников света комната остаётся плохо освещённой. Закрыв за собой дверь, синий пулемётчик окликнул красного товарища: — Инженер, как там на улице? — Никого. — слегка охрипшим голосом ответил товарищ по несчастью. Приподняв очки, ненадолго отвлекается от экрана и протирает глаза, попутно спрашивая — Как там наш пациент? — Ну… он ненадолго проснулся, выпил воды, прокатила волна шока и отрубился. — Угу, а теперь расскажи про его состояние, хе. — уголки губ слегка приподнялись у обоих, красный инженер прекращает своё действие и полностью переключает внимание на пулемётчика — В приступе он ничего не натворил? — Не-а. Только шёпотом то ли кричал, то ли что-то говорил, но никакого вреда ни себе, ни мне не сделал. — Вздох*, это хорошо. Не хватало ещё нам потратить дополнительные медикаменты. — тихо проворчал собеседник, хотя и синему товарищу не помешало услышать озвученную реплику — Итак, за всё время у меня есть какая-то хорошая новость- — Да! — И не менее плохая — прервал детский восторг своим хриплым голосом строитель в каске. Хеви с нетерпением ждал продолжения, пока другой несколько секунд отмалчивался. — Хорошая новость в том, что на карте, ну, если судить по работающим камерам, зомби если и нет, то остались только обычные. Тут та мы сможем справиться. С трудом, пулемётчику удаётся услышать весёлый или радостный тон инженера, тем самым приободряя себя и с не терпением ждёт покончить с этим. — Плохая же новость… — однако через секунду тон меняется на слегка враждебное — Александр, просто будь всегда наготове. — А-Ага — ему уже не нравилось, как он перешёл к имени. Значится, что-то действительно серьёзное. — Наш «гость»… один из «них». — То есть… как тот «Проф-зомби»? — Да. Долгие минуты они простояли в тишине. Стульев в этой комнате не было, как и на всей базе. А притаскивать сюда скамейку было глупым решением, да и желание не было. — И… — Александр взял на себя смелость прервать гнетущую тишину — Что мы будем делать с ним? — Я… не знаю. — приторно сладким и слишком радостным тоном ответил красный инженер — По хорошему, конечно, мы должны от него избавиться. Вдруг, в один момент он решится по воле судьбы левой пятки ноги заразиться и стать ещё одним «Проф-зомби»? — Но это будет жестоко к тому, кто помог нам! — Я ожидал, что ты такое скажешь. Я сам не против чем-то помочь, да только… Ну, ты видел, что произошло с тем пареньком — подавленным голосом произнёс собеседник. — Энжи- — Итан, Александр. — Итан, давай думать о менее ужасном. Я тогда многое пропустил, высыпался. Просто расскажи, что ты видел. Несколько секунд они смотрели друг на друга молча. Затем Итан подходит к поломанному раздатчику. За ним находился поломанный девайс, экран которого был наполовину разрезан, наполовину вбит внутрь, однако остальное было в порядке. — «Новенький» отбивался от «Проф-зомби», защитившись от удара второго этим прибором. Таким же, каким был ещё у того паренька. Полный бой мне тоже не довелось увидеть, некоторые камеры были неисправны или повреждены. За всё время боя, гость так и не изменял себе «класс», в отличие от его антипода, который обходился и без этого — продемонстрировав данный инструмент возле лампы, тем самым заканчивая рассказ своему товарищу. — И всё же, — хеви и не собирался отступать от своего решения — подозревать всех и каждого, даже если он является «ими» — это же… глупо! — Ну, а что ты мне предлагаешь? Дождаться гипотетической угрозы и быть убитыми? — Насколько он опасен? — Ч-Что. — Насколько он опасен? — А… Н-ну… не так-к, как тот, н-но- — Значит, мы справимся. — Не слишком ли много оптимизма, Алекс? — недовольным голосом произнёс Итан. Пулемётчик не обратил внимание, как руки инженера покрылись мелкой дрожью — Откуда нам знать, что мы справимся? И уж тем более, когда- — Итан, ты являешься одним из старейших наёмников, — Итан от этих слов дёрнулся, но хеви этого не заметил — и многих ты встречал «их»? — С-Столько, сколько и ты. — Тогда почему ты думаешь, что он как тот человек? Я понимаю, что у профи обостряются инстинкты и полагаются на них, но может дадим шанс? -…хорошо. Только держи при себе дробовик. ******* [ВНИМАНИЕ! ОШИБКА! ОШИБКА!] [ВОСПРОИЗВЕДЕНИЕ ДАЛЬНЕЙШЕГО ФРАГМЕНТА НЕВОЗМОЖНО! ПРИЧИНЫ — НЕИЗВЕСТНО. ИДЁТ АНАЛИЗ И ДАЛЬНЕЙШИЙ ПОИСК ИСКОРЕНЕНИЯ ПРОБЛЕМЫ.] [ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ!] ******* POV Аплос: — Фью~, а у вас не плохая машина. Не то, чтобы я не знал кому она принадлежала… Фургон снайпера был действительно не плох. Может и дело во вкусе, беспонятия. — Это точно! Только, судя по неудовольствию снайпера, по бездорожью ездить — себе дороже, ха-ха-ха! — А, хеви, слушай, эм… — может и не надо спрашивать настолько очевидные вещи? — Да, она пуста. Была бы возможность — съехали отсюда по добру по здоровому. Остальное… хм-м, без повреждений? Это надо спросить у инженера. — Угу. Я тогда остановлюсь здесь ненадолго… — Окей, ждём на базе Синих! Ну и как тут не помахать человеку в ответ, особенно излучающий столь позитивные эмоции? Выполнив задуманное и не оставшись один с этой идей, решаю осмотреть фургон как и планировалось. Строить из себя человека, знающего тонкости машины и как только взглядом улавливаю едва видимые вмятины — себя не уважать. Однако, карта очищена от трупов и ходить куда спокойнее, а осматривать места, которые и так тебе знакомы — скучно. Шины на вид в порядке и насос для них не нужны. Стёкла и кузов в целости. Может даже и внутри не так уж и плохо. Вмятин и царапин с веду тоже не наблюдаются. Осмотрев всё и поняв, что без ключей делать особо нечего, решаюсь посмотреть в инвентарь. Может, там что-то лежит за выполнение пусть и частично контракта? К сожалению, ничего нового обнаружить не удалось — только немного опыта получил, и на том спасибо. Взгляд зацепляется за красный прямоугольник под названием канистра. Ещё несколько секунд пытаюсь понять, почему она привлекла моё внимание, как наконец доходит по щелчку пальца. Незамедлительно вытаскиваю предмет из инвентаря и вспоминаю, где находится топливное отверстие. Хорошо что канистра уже оснащена трубкой, проливать жидкость не очень хотелось. Дело 2-ух минут и готово! Не успеваю обрадоваться своему маленькому достижению, как за спиной слышатся топот двух пар ботинок. Поздно соображаю, что было бы хорошо выкинуть куда-нибудь канистру, как они видят меня с ней на руках. Тишина и неловкое молчание свидетельствует, что никто не ожидал данной ситуации. — Эм… да — всё, что мог я сказать под воздействием нервов. — А, да. — соглашается Красный инженер от моего аргумента — Откуда у тебя эта канистра? — Ну… нашёл неподалёку — отвечаю максимально честно, всеми силами пытаясь не маяться ногами. И это даже не ложь, до моего убежища не так далеко идти. — Получается, — Синий пулемётчик напоминает о себе — фургон заправлен? На что я киваю, так как боюсь запнуться. Да и надеюсь, что кивнул в спокойной манере. Ну и пока я успокаивал своё сердце, инженер достал из карман ключи, нажал на переключатель и машина произвела гудок, отчего я «пришёл в себя». Улавливаю слабый смех техасца и тот, совершенно не обращая внимания на мой недовольный взгляд, садится на место водителя и заводит машину. Я же решаю отойти ближе к хеви и следить издалека. По карте разносится гул мотора и включённые фары, примерно через минуту фургон стихает и водитель покидает своё место, приближаясь в нашу сторону светясь улыбкой во все 32 зуба. — Ну что ж, господа и гражданский. Бак заправлен чуть больше половины и что это значит? — молчание было ему ответом. Однако инженер нисколько не смутился и продолжил — Уже сейчас мы может покинуть это место! — Значится собираем вещи? — могу предположить, что это был риторический вопрос от пулемётчика. — Их у нас не так много, так что собираемся и выезжаем. Час спустя: Закрыв за собой дверь, потираю больную спину. Кто ж знал, что в этой… квартирке будут какие-то шурупы лежащие на полу? А ведь мне говорил все кому не лень — «Смотри под ноги, дорогой! Целее будешь.». Как же блин спина болит! — Мы… точно не будем ждать? — зачем-то ляпнул не подумав, проходящего рядом инженера. Тот, понятное дело, косится на меня и говорит таким уставшим голосом, что мне стало стыдно за себя, хотя я всего лишь хотел на секунду отвлечься от болезненных ощущений. — Я давно отправил сигнал SOS в компанию. Прошло уже досточно времени и отряда «Чистильщиков» всё не было и нет. Ну, а я лучше поеду в другое место с припасами и шанс выжить точно будут больше, чем оставаться здесь и ждать мнимой помощи. Так что давай, мази у нас, придётся потерпеть и садится в пассажирское место. Хеви! Закрывай ворота! Техасец отправился на водительское место, пулемётчик закрывает ворота без цепей и замков, а я отправился на своё место, тихо постанывая от боли в спине. Походу ударился обо что-то твёрдое или острое, хотя кровь вроде не чувствуется. Открываю двери и вижу, как инженер отодвигает кресло напротив меня, давая проход к заднему сидению. В оригинальном фургоне снайпера заднего сидения не было, только стена с винтовкой и карточками. Краем глаза замечаю пулемётчика, приближающегося к нам. Запрокидываю тушку на заднее сиденье, кресло отодвигается, из-за чего колени упираются о его стенку, и садится хеви, немного придавливая вес фургона. Они о чём-то переговариваются, однако я отвлекаюсь от вспышки боли в спине, героически промолчав об этом. Очередное ворчание молодого-старого наёмника мне не хотелось. Машина разворачивается в обратную сторону и перед глазами медленно проносится хвойные ветки, листья и тропы для машин. «В тишине как-то скучно.» — Слушайте, может включим радио?