Тайны канцлера

      Мариш напрягся, заметив начальника Магической полиции рядом с канцлером. Они шли вместе по дворцовому коридору, Христиан чуть позади Пауля, и их компания навевала плохие мысли. Про мастера Христиана ходит много слухов, но Мариш уже знал правду: его главный талант – умение отбирать или искажать мысли и воспоминания. Одна из причин, почему расследования Магической полиции всегда успешны.       Сколько из осужденных признались потому, что им внушили вину, а сколько ужасных преступлений раскрылось благодаря тому, что правду не пришлось выпытывать месяцами? Мариш не представлял себе статистику. Ему только стало не по себе, когда он увидел Христиана после... вчерашнего.       Но тот свернул в один из боковых коридоров, и дальше Пауль пошел один. Маришу показалось глупым сбегать, и он замер у окошка. Канцлер остановился рядом. Мариш осторожно покосился на него. Никаких признаков слабости или болезни – с чего Блу вообще решил?..       – Вы ведь знали, что можете обнаружить, и все равно провели Блэнтона вниз, – заговорил Пауль. С места в карьер, без приветствий.       – Он так сильно волновался, – оправдываясь, Мариш приподнял руки.       Не скинет же канцлер его в окно!       – Я запрещаю вам подвергать моего племянника опасности, – процедил тот, не поворачиваясь в его сторону. Он смотрел на сад вокруг дворца так, словно намеревался пересчитать в нем все плоды.       – Я больше не буду! – выпалил Мариш.       Он был честен. Ему не удалось с Блэнтоном обсудить запретную магию, обнаруженную в подвалах дядиного дома, но, учитывая семейную историю и детство самого Блу, пожалуй, это особенно болезненная тема. И Мариш виноват, что ему с ней пришлось столкнуться.       Он уже собрался пообещать канцлеру, что сделает все, чтобы смягчить для Блэнтона переживание правды, но запнулся.       – Мастер Христиан обедал у нас, – сообщил Пауль будничным тоном. – Теперь Блэнтон уверен, что вы упали в колодец в подвале. Обычный старый колодец. Страшно вымокли и чуть не простудились. Никаких мертвецов. Имейте это в виду.       Мариш грустно вздохнул. Воздействие на память – безопасно ли? Правильно ли?..       – Если вы знали... – робко начал он и на всякий случай не стал договаривать. – Почему вы мне не сотрете память?       Все дело в том, что он нравится Императору, а значит, на особом положении? При дворе ему многое разрешено. Пауль смирялся с фаворитизмом, но был не самого высокого мнения о воришке... Маришу так казалось, по крайней мере. Канцлер терпит его, потому что Император разгневается, посмей кто-то причинить горностаю вред. Является ли якшание с некромантами тайной для Императора? Мариш не осмелится спросить. Он не уверен, что вправе выдавать тайны человека, на чьих плечах держится порядок в Империи. Но все же...       – Вы не часть моей семьи, – резко ответил Пауль, – чтобы я следил за вашим душевным покоем.       Мариш удивленно взглянул на него. Пауль отвернулся от окна. Скулы, подбородок, нос – все такое прямое и угловатое. Те же черты лица у Блэнтона – живые, подвижные. Пауля как будто прокляли отсутствием выразительной мимики. Или он тщательно ее скрывает... а впрочем, его недовольство всегда заметно.       Вспомнился разговор о танцах. Пауль бы нравился женщинам, подумал Мариш. Тем, кому по душе, когда партнер полностью управляет их движением. Высокий, статный, волевой мужчина... запах все портит. Свечи, бумаги, пыль, сталь и смерть.       – Император... – начал было Мариш.       – Не лезьте в это, – предупредил Пауль. – Ни я, ни он бы этого не хотели. Прыгайте во дворце, где хотите, учитесь, где хотите. Но не заходите на мою территорию больше.       Угроза? Мариш не понял. Он слишком запутался, а поэтому кивнул.       – Мне правда очень жаль.       Семья Пауля погибла из-за некромантии. Став канцлером, он объявил эту колдовскую ветвь вне закона. Зачем ему то, что он делает?.. Неужели Император его... вынуждает? Что если все-таки осторожно спросить у него...       – Я никому не скажу, – вместо того произнес Мариш. – Я знаю, как это может вам повредить, а я хотел бы...       Пауль грозно сверкнул глазами. «Я хотел бы стать вашим другом» осталось непроизнесенным. И правда, кто такой Мариш? Безродный вор, животное и любовник Императора. Уж высокородному и обладающему невероятной властью Паулю – точно не ровня.       – Нет. Простите. Все хорошо. Я сдержу слово. Обещаю, – тихо закончил он.       Пауль молча ушел. Его плечи были прямыми, шаг четким – и он держал армию мертвых у себя под домом.       И беспокоился о душевном покое Блэнтона, как мог.       Вдруг Мариш спохватился, что забыл спросить, когда лучше вернуть рубашку и штаны, а также великоватый, серый с серебром камзол, в которых он уже под утро покинул резиденцию канцлера. Джайс над ним за завтраком ужасно смеялся! Наверное, вопрос про одежду – не самый уместный сейчас...       Он почесал затылок. Ну, его хотя бы и правда в окно не скинули! А то пришлось бы проверить, приземляются ли горностаи всегда на четыре лапы…