Ручной дворецкий

Руки плавно скользили по бёдрам. Ловкие пальцы быстро подобрались к ремню, затем медленно нащупали бляшку. Лёгкое движение, и звон ремня нарушил молчание в комнате. Плавный взмах рукой в сторону и элемента одежды как не бывало. Без кожаного пояса брюки снять куда легче. Кисть поднимается выше, цепляет пуговицы, медленно, растягивая время словно мёд, расстегивает их. Вздох. Распахнутая блузка свободно спала с Асцелины и была поймана в полуметре от пола. — Не хватало испачкать. Белая. Оставшись в одном белье, девушка прошлась по комнате и, словно в танце, покрутилась вокруг себя, становясь у зеркала. Волосы свободно спадали с плеч, завиваясь лёгкими волнами. Нет, так будет неудобно. Асцелина вынула из комода резинку и несколько шпилек. Медленно собрав волосы, она начала закручивать их в пучок. Подняв глаза к зеркалу, Крейц увидела себя – она держала шпильку в зубах для пущего удобства. Заколов волосы, она развернулась и провела рукой по торсу, втягивая живот. Следующее движение было гораздо быстрее предыдущих, расстегнутый бюстгальтер полетел в сторону. — Окна хоть зашторены? Асцелина посмотрела в сторону окна. — Чудесно. Крейц прошагала к кровати и взяла симпатичный пеньюар. Уже через секунду кружева отсвечивали на её груди, придавая ей ещё более соблазнительный вид, а длина своеобразной пижамы едва ли закрывала пах, не доходя до середины ляжек. Брюки аккуратно висели на стуле, что было краснокнижной редкостью для девушки. Всё время, что она жила с родителями, мама постоянно ругала её за вечно разбросанные по всей комнате вещи. "Ну что ты как твой отец?!" — говорила Софья. Хаотично закрученный ремень лежал рядом. Верх нижнего белья был заботливо убран на свою полку в шкафу. — Выгляжу православно, — констатировала Асцелина и легла в постель, предварительно потушив всё это время горевшие светильники по обеим сторонам кровати, доселе служившие единственным источником освещения. *** Знакомый путь, знакомый коридор, знакомые клокеры, знакомая комната. Если ему верно сказали, она сейчас у себя, и в этот раз он ни к кому не вломится без предупреждения. Он заглянет без предупреждения. Представив реакцию матери, Нортон невольно улыбнулся. Интересно, что матушка сделает первее: треснет чем-нибудь или обнимет, приговаривая, что ждала? Зная её, сначала вопьётся крышесносным взглядом и отпустит колкую шуточку. А потом треснет. И все-таки, как он скучал... Нортон дёрнул ручку двери. Из комнаты повеяло прохладой. — Опять с незажженным камином сидишь? — Скрывая улыбку, произнёс мужчина. Чёрная Королева резко оторвалась от книги и подняла голову, всматриваясь в сторону нежданного гостя, служившим источником такого до боли знакомого голоса. Покои Королевы были поделены на две части небольшими выпуклостями в стене, являющими собой некоторое подобие арки. Осознание задержалось в пути, Нерейва начала думать, что ей кажется, будто она слышит голос сына. Или всё не совсем плохо и ей не показалось? — Что же вы, матушка, сына родного не встречаете? — Нортон насмешливо хмыкнул. — Он. — Нерейва вскочила с кровати и кинулась к Огневу, что уже успел прошествовать на середину покоев. — Уж прости, что не хлебом да солью, ты счёл нужным не предупреждать, — как и предполагал Нортон, она первым делом выкинула колкость. — Да меня и с предупреждением не ждут, — повеселел часовщик. Глаза Нерейвы вдруг сделались стеклянными, она с нежностью взглянула на сына и потянулась к нему. — Прибила бы тебя, — тихо прошептала она. — Знаю. Я бы так же поступил, так что валяй, — смиренно, будто пленённый перед казнью, ответил Огнев, отвечая на крепкие объятия матери. — Норт, мальчик мой... Я так переживала, черт ты белобрысый, — всё также тихо говорила женщина. — Я тоже, мам, — скрепя сердце, ответил мужчина. — Непутёвый из меня сын. Нерейва растрогалась и прижала своего мальчика к себе лишь сильнее. К нему в свою очередь пришло осознание насколько сильно она волновалась. Если бы он только мог исправить что-то... Хотя, так можно описать практически всю его жизнь. — Прости. Я не хотел, что бы ты плохо себя чувствовала. — А как я могла себя ощущать? Ты в самом неудачном для времяпрепровождения замке, непонятно что там с тобой делают. Ты как, к слову? — Нерейва снова сняла маску безразличия. Она снова всего лишь взволнованная мать. — Я в полном порядке. В Змиулане со мной ничего такого не делали. Угрожали пару раз, но в словесной дуэли я одержал победу. Один из старших учеников Великого духа оказался не слишком умён, — приглушенно ответил Нортон. — Уж не Фэшиар ли, хочется спросить, но у парня железное алиби, — Огнева отчётливо слышала вину в голосе сына, несмотря на его усердные попытки скрыть это. — Значит, я была права. Ты был там. — Да. Знал, что ты поймёшь, — часовщик улыбнулся. — Может хоть присесть предложишь? Давно я у тебя не был. — Надеюсь, помнишь куда идти? — Нерейва изящным жестом указала рукой вглубь комнаты, на что Нортон ответил: — Только после вас. Сейчас, сидя у матери в комнате, в которой некогда бывал постоянно, Нортон чувствовал себя максимально уверенно и вместе с тем умиротворенно. Его грудь мерно вздымалась от спокойного дыхания, а мышцы были расслаблены. Мужчину наконец отпустило напряжение, преследовавшее его если не последние пару месяцев, то последние несколько дней точно. Змиулан. Как же это было отвратно. Его посадили в довольно обставленную комнату, наверняка какого-нибудь зажиточного дворянина из 15 века. Лучше бы в подземелье кинули, там Огневу было бы не до угрызений совести. Душащее чувство вины за то, что он не может предотвратить надвигающуюся опасность угнетало и не давало спать ночами на этой шёлковой простыне. Часовщик даже не знал, кому и что угрожало. Просто знал. Знал, что сам Великий Дух знает, возможно даже хотел, чтобы Нортон сам обо всём догадался. И от того только хуже. Чувство беспомощности – вот, что Огнев-старший ненавидел больше всего. Ни проигрывать Мираклу в карты, ни промахиваться на переговорах, ни ругаться с Василисой, а это пробирающее до мозга костей осознание, что ничегошеньки ты не можешь. Ни протянуть руку помощи, ни перехитрить противника, ни даже убежать. "Наверное, примерно так себя ощущает ангел без крыльев" — думал Нортон. Но ничего не поделаешь. Главное, что всё разрешилось. *** Казалось, что даже стены и воздух здесь источали холод и неясную злость. Здесь было не чересчур холодно, но каждого присутствующего потряхивало. Почти каждого. Стук трости эхом отдавался от стен, а они в свою очередь отвечали мрачным гулом. Слабое освещение заставляло одного из них прищуриться, чтобы разглядеть собеседника. — Учитель. — Басом произнёс он. — План провалился, Рок, — отвечал ему скрипучий, надтреснутый голос. — Она жива. — Знаю, учитель. Елена не справилась. Нортона пришлось отпустить, — смиренно отвечал сын. — Чтож. Видимо, пора воплощать в жизнь "ход конём". Великий Дух медленно удалился. — Все присутсвующие могут идти. И помните – никому ни слова. Молчать об этой встрече, — уже более громко и строго продолжил Рок, сверкнув угольными глазами так, что и во тьме ночной видно. Свидетели махнули плащами и, откланявшись, молча и спешно вышли. Тишину нарушали лишь сверчки, вскоре замолкавшие. Змиулан погрузился в неспокойный сон, словно и нет в нём никого.