Ручной дворецкий

Себастиан собирался навестить ещё одного члена семейства Огневых. На этот раз сына закадычной подружки, к которой снова нужно заскочить. Нортон попросил о весьма интересном одолжении. Один факт того, что неподражаемый Огнев-старший решил обратиться за помощью к старому знакомому уже шокировал последнего, но после озвучивания проблемы был повергнут в ещё больший шок. "Неужели в твоих отношениях с детьми всё настолько плохо, что ты в отчаянии молишь меня о помощи?" — Ответ был прост. Но за этой простотой хранилось бесчисленное, необъятное количество воспоминаний: "Сколько себя помню – ты всегда находил подход к людям. Особенно – детям и подросткам. А мне это необходимо, и у меня этого нет. А харáктерных желторотика у меня целых три!" Согласится на подобное значило по собственному желанию подписать договор с дьяволом на перевоспитание его дьяволят. Вот поэтому Себастиан и согласился. "Нортон мне, считай, сын, я с детства его знаю. Кстати, его папаша мне никогда не нравился." – Говорил Себастиан. Нортон выражал аналогичное мнение о дворецком своей матери. Как-никак, мужчина был для него лучшей нянькой на протяжении всего детства, а также лучшим вариантом для "прикрой меня, я ненадолго!", ибо матушка безоговорочно верила другу A.K.A бывшему. Правда, вскоре выяснилось, что скрываться от неё и не особо-то нужно было. Себастиан всегда был очень добр к мальчику, ругал его редко, но Огнев и сейчас прекрасно помнит, как с замиранием сердца готовился к приходу злого Фейера. А ещё Нортон отлично помнит его крепкие руки, заботливо обнимающие совсем юного аристократа, его успокаивающий голос, интересно рассказывающий сказки и терпеливо укладывающий спать, пока матушка пребывает на работе, вся в государственно важных делах. Чернолют, ещё не старый, но уже мудрый Себастиан, маленький мальчик по имени Норт и комната последнего. — Ну что ты распоясался? — белокурый ребёнок со звонким смехом бегал по комнате, вовсе не желая ложиться спать. Сна ни в одном глазу, как говорится. — Та-ак, ну всё, ваше маленькое высочество, я сейчас кого-то поймаю, и заставлю ложиться! — Себастиан попытался ухватить ребёнка, но тот ловко увернулся и засмеялся пуще прежнего. — Норт! — видя, что ребёнок ни секунды не думал успокаиваться и вестись на уговоры, усатый-бородатый нянь решил действовать по-другому. — Котёнок, а ты знаешь, что сейчас делает твоя мама? Малыш тут же замер и большими заинтересованными глазами уставился на Себастиана. — Работает, — пролепетал он. — А что? — Правильно, — таинственно, увлекая ребёнка, продолжал мужчина. — С самого утра. Давно уже. А сколько время? — серьёзно спросил Норт. — Уже половина одиннадцатого, — спокойным тоном отозвался Фейер. — Поздно. — С пониманием констатировал малыш и заложил руки за спину. — Да, Норт, поздно, — Себастиан говорил с ним, как со взрослым человеком, впрочем, как и всегда. Мужчина был твёрдо убежден, что дети тоже личности, и, если они достаточно неглупы, то почему бы не говорить с ними полноценно? Не про дебетовые счета президента Франции, конечно, но полноценно. — Знаешь, твоя мама сейчас наверняка очень хочет спать, но не может, — приумножая интерес Норта вещал дворецкий. — Хочешь ей помочь? Огнев оживился, подбежал к Себастиану и взглянул на него пронзающими яркими глазками-бусинками. — Конечно хочу! А как? А я разве могу? Сомневаюсь, что меня пустят решать какие-то там границы, — с переменным энтузиазмом в голосе выпалил Норт. — Ну, разгрести и подписать за неё документы у тебя действительно вряд ли выйдет, но ты можешь сделать кое-что ещё, — Фейер поднял подопечного на руки и посадил на колено. — Я слушаю, — чуть не зевая пробубнил мальчик. — Маме будет на целое дело меньше, если сейчас ты ляжешь спать, — начал было Себастиан, но Норт начал издавать что-то вроде визго-писка и вырываться из его рук. — Ну не-ет, не хочу! — истерическим голосом вопил он. — Котёнок, ты не дослушал! — ребёнок в момент замолчал, но обиженно сложил ручки на груди и надул свои розовые губки. — Сейчас мама придёт, и что? Ты не хочешь меня слушаться, а ей придётся мне помогать. Разве не будет лучше, если она пойдёт и выспится? Завтра у неё будет больше сил и хорошее настроение и тогда вы пойдете гулять! — Думаешь? — получив кивок в ответ Норт потер затылок и вновь уставился на своего друга. — А ты пойдёшь? — Ну если ты хочешь, — заулыбался Себастиан, умиленный подобным вопросом. Заметив, что упрямый малыш всё ещё сомневается, дворецкий принял решение гнуть свое дальше. — А ещё вы с мамой связаны. Она будет чувствовать себя гораздо лучше, даже слегка взбодриться, если ты заснёшь. Тебе просто нужно захотеть поделиться с ней капелькой силы, — заговорщически прошелестел мужчина. — Правда?! — снова кивок в ответ. — Тогда я готов отдать ей хоть всю! Пусть только не устаёт слишком сильно! — Тогда у тебя самого не останется! Мы с твоей мамой и не сомневаемся, что ты у неё богатырь, но чтобы не потерять свои силы, а приумножить её тебе нужно... — Поспать. Правильно? Ладно, давай... — Я в тебе не сомневался, котёнок! Ты умничка. — Себастиан поднял его на руки ещё раз и поцеловал в лоб. Опущенный на землю Норт в ту же секунду побежал к постели. Его светло-жёлтая пижамка была чуть длинновата, но то исключительно по желанию самого обладателя. Фейер присел рядом с кроватью. — Всё, я гото-ов, — буквально прозевал Огнев, закутываясь в одеяло. — Спокойной ночи, Себастиан. — Доброй ночи, Норт, — мужчина ещё раз чмокнул мальчика, на этот раз в щеку и погладил его по пшеничным волосам. — Мама обязательно скажет тебе спасибо. — Не так важно... Я люблю тебя, — сонно пролепетал малыш. — И я тебя, котёнок. Засыпай, — Себастиан встал с колен и вышел из комнаты, оставляя Норта в приятной темноте наедине с его забвенными снами. Чернолют, комната Асцелины Крейц, настоящее время. Девушка резко поднялась и сжала одеяло дрожащими руками. Она не слышала ночного шума за окном, только бешеный ритм стука её сердца эхом отдавался в ушах, а тяжёлое дыхание заполняло собой всю комнату. Асцелина сидела в холодном поту, не в силах даже моргнуть. Неожиданно придя в себя, она начала лихорадочно озираться по сторонам, всматриваться в темноту её комнаты. Смахнув капли с лица, она поставила ноги на пол. Асцелина всё ещё ощущала себя так, будто находится в том бреду, который неясной картиной застыл в её голове. «Что за нахер?... Психодел какой-то...» Крейц обхватила голову руками в попытке отогнать наваждение. Дыхание установило привычный ход, но пульс всё ещё бушевал, не позволяя провалиться обратно в столь желанный сон. Асцелина бросила взгляд на часы, включив свет. Минутная стрелка показывала чуть дальше двадцати, а часовая замерла на тройке. Замечательно, ей завтра работать. После неудачной попытки уснуть Цисс приняла решение спуститься вниз и выпить воды, чтобы успокоить буйное воображение и разыгравшееся сердцебиение. Она не накинула ничего, вышла прямо в пеньюаре, верно посчитав, что никто не увидит её. Сейчас, ступая голыми ногами по ледяному каменному полу, Цисс не думала о том, что может заболеть, в её голове крутилось буквально скрипящее подобие мысли: "Дышать, успокоиться, лечь спать, забыть, уснуть, показалось, не страшно, дыши, вода, нормально." Когда забыть приснившийся кошмар не помог даже стакан воды, Асцелина открыла часолист. Новости были сухими и пресными, сплошная политика и слухи. «Tu puta madre, ¿qué tan malo debo ser para que lo abra? (Твою мать, насколько мне должно быть плохо, чтобы я открыла ЭТО?! исп.)» Часолист по устройству своему напоминал обычный смартфон. Мессенджер в нём являлся аналогом Telegram или WhatsApp. Те же голосовые и видеосообщения, стикеры, раскладка клавиатуры и тд. Отличие состояло лишь в количестве функций, в остальском телефоне не было личных уголков, к примеру. Раздался хрустальный перезвон. Этот звук обозначал новое сообщение. "Госпожа Крейц, а мама знает, что вы не спите так поздно? Ругаться не будет?" — светилось на экране. В предрассветной темноте яркий свет от часолиста слепил так, что приходилось жмуриться. В глазах периодически темнело от резкого контраста. Позволив глазам привыкнуть, Асцелина рассмотрела имя отправителя. "Господин Огнев-старший" Интересно получается. "Вы про свою? Будет, но только если узнает." — Довольная ответом, Асцелина присела на стул и снова взяла в руки стакан с водой. Новое сообщение не заставило себя ждать. "Исчерпывающе." Крейц продублировала свои мысли. "Содержательно. Но она не узнает, так ведь?" Получив следующую весточку девушка была уверена, что Нортон хмыкнул по ту сторону экрана. "Не узнает. Что я, ябеда какая? А вообще, это довольно мило. Но я не уверен." «Хотела бы я быть уверена. Только теперь, кажется, ей плевать.» Воспоминания о том разговоре словно надавили на грудную клетку. Зачем она тогда убежала? Может, стоило остаться? Здравая мысль тут же покинула девушку. «Зачем? Я уже наслушалась за всю жизнь нелестных комментариев в свой адрес.» Асцелина, осознав, что крепко задумалась, снова глянула на экран часолиста. Там уже "толпилась" череда сообщений. "Раз уж мы оба тут, Крейц, в столь знаменательные три часа ночи. Ты на кой черт отослала Мираклу мой плащ?" "Когда я сказал, чтобы ты отнесла его куда-нибудь – я имел в виду в пределах Чернолюта. Миракл, конечно, оценил, но подобных намёков я тебе просто так не прощу." Следом третье, дворецкая, по непонятной ей причине, прочла его чуть более тёплым тоном: "Заснула?" Быстро напечатала ответ: "1) И вовсе я ни на что не намекаю, это ты видишь то, что хочешь видеть. 2) Нет, я не сплю. Задумалась просто." Часовщица устало потерла глаза. Вот и что ей спокойно не спалось? "Задумчивая какая. Ладно, не отвлекаю от размышлений." Она улыбнулась этим самым размышлениям. Их ночная беседа длилась совсем недолго, но Цисс действительно полегчало. В следующую секунду поступило нежданное: "Доброй ночи, Крейц." "Взаимно, Огнев." Спустя несколько минут Асцелина благополучно лежала у себя в комнате и, что называется, плевала в потолок. «Да, нескоро я ещё усну.» Через 3 часа зазвенел будильник.