Когда уходит свет

За весёлым времяпровождением день пролетел незаметно. Всё это время Стефани ни на шаг не отходила от Солнышка, следуя за ним, словно хвостик, и всегда стремилась ухватить того за руку, либо же за штанину, когда руки робота были заняты чем-то другим. Она словно боялась потеряться снова, и как только воспитатель хоть на секунду исчезал из её поля зрения, Стефани начинала не на шутку нервничать. Даже сам Солнышко, казалось, привязался к маленькой девочке. Робот не обделял вниманием и других детей, ведь это была его работа; но особое внимание и забота всегда были направлены на неё. Ничто не отличало её от остальных детей, точно так же нуждающихся во внимании, но каждый раз что-то словно расцветало внутри его металлической груди, когда он чувствовал, как маленькая ручка девочки крепко держится за него, и когда слышал, как та зовёт его по имени. За весь день до закрытия Ванесса ни разу не появилась в Детском Саду, как и родители, которых та обещала найти и привести. С каждым часом детей на площадке становилось всё меньше. И наблюдая, как родители забирают своих детей одного за другим, Стефани не покидала одна и та же мысль: «Неужели, все забыли про неё?». Довольный своим первым рабочим днём, Солнце не сразу осознал присутствие последнего оставшегося в Саду ребёнка. Он строил грандиозные планы по уборке своей комнатки в башне замка и уже направлялся туда, как вдруг заметил знакомую белобрысую голову, не отлипавшую от него весь день. Однако девочка, ранее весёлая и активная, теперь как и при первой их встрече сидела по плечи в разноцветных шариках и тихо плакала, обняв свои коленки. Внезапная находка заставила Солнце содрогнуться от ужаса и жалости к малышке одновременно. В пару быстрых прыжков аниматроник оказался в бассейне и сел рядом с плачущей Стефани, но не успел он что-либо произнести или сделать, как она сама потянула к нему свои дрожащие ручки. Солнцу оставалось только поднять её на руки и крепко обнять, согревая тёплым от непрерывной работы механическим телом. — За тобой так никто и не пришёл? Почему? — Наивно спросил он, на что получил только тихое «Нет». Стефани сама не знала, как ответить на второй вопрос, да и есть ли вообще на него ответ. — Но такого не может быть!— Упорно продолжал робот. — Каждому ребёнку по родителю, это ведь… закон! Правда? В ту же секунду он понял, что наговорил лишнего. Эти слова только сильнее тронули девочку, и слёзы покатились по её покрасневшим щёчкам сильным потоком. Робот понял, что у него совсем нет опыта в успокаивании плачущих детей. Он всегда умел только подкупать их — кого конфетой либо другой любой сладостью, а кого забавной игрой. От безысходности, так он решил поступить и сейчас. — Не плачь! Мы можем… поиграть с тобой во что-нибудь, да? Ты согласна? Мы можем построить замок из подушек и жить в нём, а можем… достать запасы моих любимых шоколадных конфет! Любишь конфеты, да? Солнееечныеее конфееткиии поднимут настроение маленькой Стееефаниии... Слова его начали превращаться в песню. Огорчённая в край Стефани уже начала было легонько отталкивать от себя Солнце, стараясь вылезти из его объятий, как вдруг раздался внезапный громкий щелчок и вслед за ним в тот же миг погас свет. Во всём здании наступила непроглядная тьма: все электроприборы и освещение, в том числе все вывески, лампочки и экраны с рекламой отключились, превращая некогда дружелюбное здание в нечто зловещее. Ведь никто не мог знать наверняка, что прячет в себе тьма, накрывшая чёрной пеленой и без того неизведанные уголки комплекса. Стефани не издала ни звука, но резкая смена атмосферы Детсада заставила её вздрогнуть всем телом и примкнуть обратно к груди Солнышка. Она замерла и притихла, ожидая, что сейчас любимый робот снова обнимет её и начнёт успокаивать, прогоняя все её страхи одним своим присутсвием, но тот молчал и не двигался. Это показалось девочке странным: она не верила, что весёлое Солнышко боится темноты так же сильно, как и она, и потому решила поднять голову, чтобы проверить свою гипотезу. Но то, что она увидела, не выглядело как что-то милое и дружелюбное. В темноте Стефани разглядела лишь два красных огонька, словно два красных глаза смотревших прямо на неё. Они, словно лазеры, прожигали девочку насквозь, и даже не различая черт лица неизвестного ей существа, она поняла — это было её Солнышко. Некогда дружелюбное и невинное создание с несвойственной ему грубостью и небрежностью бросило малышку в бассейн, и в тот же миг, совершив высокий прыжок, ловко ухватилось за стену замка и принялось шустро карабкаться вверх по стене к открытому балкончику башни. Стефани разразилась громким криком, и первое, что пришло ей в голову — спрятаться в бассейне. Зарыться с головой в шуршащих шариках на первый взгляд казалось надёжной идеей, но любое движение могло бы выдать её, да и глубина бассейна была недостаточной, чтобы скрыться в нём незаметно. Забыв вовсе про идею с шариками, девочка вскочила и бегом преодолела бассейн. Первое, что открылось ей на другом конце мостика — несколько столиков, под самый ближайший из которых Стефани залезла не раздумывая. Она без труда уместилась под ним, разве что только при входе в укрытие задела ногой один из стульев, слегка сдвинув его с места. Девочка замерла в гробовом молчании, слыша только бешеный стук сердца в груди и частое дыхание, которое она не могла успокоить из-за накатывающихся на неё снова и снова приступов паники. Красноглазый монстр мог быть где-то совсем рядом, а Стефани не могла видеть его, ослеплённая замыленным зрением от накатывающихся на глаза слёз. Несколько долгих минут девочка сидела в мёртвой тишине, пока её вдруг не нарушил тихий скрежет, который постепенно становился громче и приближался, но как бы сильно не вертела головой и не вглядывалась во тьму девочка, она не могла понять, откуда доносятся звуки. До тех пор, пока робот не указал на своё местоположение сам. О поверхность стола, под которым она сидела, раздался тихий стук, а сам стол тихо заскрипел, слегка прогнувшись под приложенным к нему весом. К Стефани пришло осознание - монстр находился прямо над ней. Но не это так сильно напугало малышку. Сейчас её взгляд был направлен прямо на тонкую механическую руку, которая начала медленно опускаться вниз с края стола. Казалось, рука могла в любой момент оказаться под столом и схватить Стефани за ногу, но вместо этого железные когтистые пальцы вцепились в ножку стула, который ранее задела собой девочка, пробираясь под стол. Даже изменившееся под влиянием кромешной тьмы Солнышко не могло предать свои принципы и пройти мимо беспорядка. Он тут же стремился убрать всё на свои места, даже когда ранее был занят чем-то более важным. То же он сделал и сейчас: как только стул вернулся на прежнее место, робот соскочил со стола и, поднявшись с четверенек на две ноги, неторопливым шагом направился исследовать большие квадратные лабиринты, представлявшие собой сеть лесенок, мостиков и горок. Привыкшая к темноте Стефани смогла чётко разглядеть монстра только сейчас. Всем видом робот напоминал ей Солнце, но теперь он вызывал только мурашки по всему телу и отторжение; красно-жёлтое одеяние словно магическим образом сменилось на сине-белое, излучающее холод. Те же самые лучики, которые Солнышко мог произвольно втягивать в себя и показывать вновь, теперь вовсе исчезли, а круглую голову теперь украшал только синий колпак с маленьким бубенчиком на конце. Если это и правда было Солнышко, Стефани не могла понять, как ему удалось так быстро перемениться и во внешности, и в характере. И те его грубые действия, когда он, особо не церемонясь о состоянии ребёнка, бросил её в бассейн, не были свойственны ему. Он словно стал худшей версией самого себя, как только свет покинул его маленькое царство. Когда Луна отошёл на достаточно далёкое от неё расстояние, девочка решила бежать. Она не видела смысла ждать, когда робот оставит попытки искать её, либо же когда кто-нибудь придёт спасти её, ведь аниматроник, очевидно, ориентировался в темноте гораздо лучше неё и мог заметить её под столом в любой момент, повернувшись лицом к ней. Потому единственный выход, который видела — открытые ворота, до которых можно было добраться, преодолев лабиринт. Убедившись, что Луноликий не смотрит, девочка вновь отодвинула в сторону мешавший проходу стул и, выскочив из-под стола, быстро побежала к голубой трубе, что так и манила к себе, располагаясь прямо напротив столиков. Добравшись незамеченной до трубы и засев внутри, девочка принялась обдумывать последующие действия. Сперва она выглянула с другого конца трубы, проверяя, где сейчас находится робот, о внезапно, его шаги Стефани услышала позади себя. Луна уже снова вернулся к столикам, заприметив вновь хаотично расположившийся стул. Только на второй раз до аниматроника наконец дошло, что один и тот же стул не мог сам сдвинуться с места два раза подряд, а это означало, что кто-то приложил к этому руку. — Где же тыыы? — Прошипел голос Луны, сопровождаемый тихим, скрипучим смехом. Голос аниматроника заставил Стефани дёрнуться с места. Она быстро вылезла из трубы в лабиринт и по мягким ступенькам поползла наверх; она хотела найти другой выход, который будет ближе к воротам, чтобы оттуда уже добежать до них без мыслей, что робот может догнать её. Но кажется, он догадался о местоположении девочки раньше, чем та рассчитывала. В трубе, через которую в лабиринт проникла Стефани, послышался стук металлических конечностей о пластмассу — Луна уже полз по ней, а увидев на выходе мелькнувшую за поворотом девочку, он и вовсе вылетел из трубы и побежал вслед за ней. Глаза робота покраснели, заприметив цель, и девочка, уже собиравшаяся оторваться от преследователя на горке, в то же мгновение оказалась оторванной от пола. Он оказался быстрее и проворнее неё. Стефани закричала и изо всех сил начала сопротивляться, и первый же пинок пришёлся Лунному по лицу. Такой сильный для маленького ребёнка удар ногой едва не лишил робота головы, а нога девочки отозвалась резкой болью от удара об твёрдую металлическую поверхность. Девочка продолжала пинаться и кричать, несмотря на боль, пока не оказалась прижатой к мягкому матрасу. Луна навис прямо над ней, а его скрипучий, но громкий голос зазвучал вновь, заглушая крики. — Ты попалась, маленькая! Почему ты убегаешь? Почему? Я так пугаю тебя? Слова Луны прозвучали наигранно — он прекрасно знал, каков ответ на его вопросы, и будто насмехался над ней. Вечно широкая ухмылка на его лице и хриплый смех подтверждали это, ведь даже такой жуткий, он не мог перестать шутить, пускай даже если это вызывало смех только у него самого. Только после этих слов Стефани замолчала, смотря на аниматроника глазами, полными слёз и ужаса. Но он, казалось, не хотел сделать ей ничего плохого, пускай и был предельно груб с ней. Цвет огоньков в его глазах сменился на белый. — А хочешь теперь поменяться? Я буду от тебя прятаться, а ты меня ищи. Давааай? — Луна выделял каждое слово, говоря так медленно и чётко, словно боялся, что девочка не поймёт его. Но она всё понимала, и на сомнительное предложение робота ответила отказом. И, кажется, зря. Этот ответ снова взбесил Луну, глаза которого уже сменились на красные огоньки. — Не хочешь играть со мной? Это плохо… а плохих детей… нужно наказывать… — Стой! Хорошо, давай играть! — Дрожащим голосом ответила ему Стефани, поняв, что не стоит шутить с Луной. Теперь же Луна, в миг подобрев, радостно засмеялся и поспешно покинул лабиринт через первую же трубу наружу. — Ищи меня, ищи меня! - Громко прозвучали его крики, сразу после которых над Детским Садом вновь нависла тишина. Стефани, осознав, что теперь охотником является она, покинула лабиринт тем же путём, но искать робота она не спешила. Теперь у неё было больше времени, чтобы спокойно покинуть это место. Она добралась до обувных полочек и взяла с них одинокие красные туфельки, а после, не надевая их на ноги, направилась к воротам. Никто её не останавливал. Казалось, Луна на самом деле хотел просто поиграть с девочкой, но то, как он это делал, хоть и со свойственной Солнцу навязчивой манерой, только пугало и отталкивало. Как только Стефани добралась до ворот и едва приоткрыла одну дверь, он появился снова. Луна схватил малышку за плечо и повернул её к себе, а после взял её в руки. — Ну и куда же ты? Уходишь? Я так и зал, ты не будешь искать… С этими словами робот сам выставил девочку за двери Детского Сада. Он был очень зол и раздражён, что читалось на его, казалось бы, ничего не выражающем бессменном лице. — Тогда, уходи! Тебе воспрещён вход сюда, маленькая обманщица! Ворота со скрипом захлопнулись, отрезав малышку от волшебного мира веселья и счастья. Стефани осталась совсем одна по ту сторону Детского Сада. Надев туфельки, девочка осмотрелась по сторонам: двери и лестницы, которые вели в ещё более незнакомые девочке помещения, теперь пугали пуще, чем при дневном свете. Одинокая малышка скорее больше потеряется, если пойдёт куда-либо одна, потому Стефани ничего не оставалось, как постучаться в ворота Детсада. Может, Луна подобреет и впустит её внутрь, пока снова не станет светло? Ворота открылись практически сразу же. - Кто тааам? А, о... тыыы... Тебе воспрещён вход в Детский Сад! - Хмуро повторила появившаяся из-за дверного проёма Лунная голова. - Пожалуйста, я не знаю, куда идти... Аниматроник не дал девочке договорить и тут же захлопнул дверь перед её носом. Окончательно потерянная и напуганная, Стефани села рядом с воротами и обняла свои дрожащие от холода и страха коленки. Она понимала, что никто не придёт за ней - ни родители, ни охранница, ни теперь уже Солнышко, которое она обидела, сама даже не осознавая, чем именно. Весь мир снова был против неё одной, которой сейчас просто хотелось снова оказаться дома. Зачем она только отошла от родителей? Если бы не её глупый поступок, она была бы уже давно в своей тёплой кроватке, но вместо этого сидит на холодном полу и топит слёзы в мягких щёчках своего зайчика Бонни, который, к сожалению, не может произнести ни слова, чтобы хоть как-то поддержать её. Тёмные мысли и дальше посещали бы её, если бы двери Детсада вдруг не отворились. - Ты ещё здесь? - Спросил, как показалось сперва девочке, грубо, появившийся из-за дверей Луна. - Я... ухожу... Не желая снова слышать крики робота, Стефани встала с места и сама пошла прочь, держась ближе к стене Детсада, как вдруг аниматроник сам догнал её и поднял на руки. - Куда же ты пойдёшь? Совсем одна? - Луна на мгновение замолчал, глядя в потерянные глаза девочки. - А можно, я... доведу тебя до выхода? Малышка молчала, боясь отвечать. Ведь любое её слово могло снова разозлить Луну. Но ему словно и не нужен был ответ. Луноликий, очевидно, чувствовал вину перед ней, и теперь хотел исправиться. Он посадил девочку себе на плечи и быстрым шагом направился к лестнице. - Выход совсем рядом, глупая... Ты только не думай, что я делаю это из-за симпатии к тебе. Ясно? - Хорошо... - Стефани тихонько кивнула и еле заметно улыбнулась, придавшись к тонкой шее робота. Даже в таком страшном красноглазом монстре она чувствовала что-то доброе, и даже если бы он очень захотел обидеть её, он не решился бы. - Ты хороший...

***

Ответственной за пропажу электричества во всём здании, как вы могли догадаться, была Ванесса. В комплексе она проводила бóльшую часть своего времени, благодаря чему знала, как можно быстро обесточить всё здание целиком в считанные секунды. Манёвр удался, и так Стефани стала единственной из посетителей, кто остался здесь после закрытия. Её родители на самом деле приходили за ней, искали по всему комплексу, но Ванесса позаботилась о том, чтобы девочку не нашли. Достаточно было только дать очередное пустое обещание, что как только она отыщет малышку, то сразу сообщит им. Ей было плевать на чужое горе, ведь единственное существо (а иначе его теперь не назовёшь), чьи желания она выполняла, требовало от неё полной безэмоциональности и бесчувственности. Ведь таким человеком гораздо легче было манипулировать. И Ванесса поддавалась, сама этого не осознавая. Девушке оставалось только сделать так, чтобы Луна сам принёс девочку прямо ей в руки, а для этого достаточно было всё тех же простых операций, что она проделала днём с четвёркой аниматроников. Тут вопрос был только в том, сможет ли она в полной мере контролировать его разум. Сознание Луноликого было менее устойчивым и не поддавалось управлению, а из-за взлома программного кода робот мог окончательно слететь с катушек и разобраться с девчонкой первее, чем до неё доберётся Ванесса. А Ванессе наполняла жажда взять всю инициативу в свои руки. Однако всё же, рискнуть стоило.