Когда уходит свет

Каждая ночь в здании с того самого дня была тихой и спокойной. Ни единого звука ни от развлекательных аттракционов, ни от аниматроников, ни от обслуживающего персонала, который, ко всему прочему, даже во время двухнедельного закрытия был активен и наводил порядок в опустевшем здании, а заодно охранял его от непрошенных гостей. Однако эта ночь изначально обещала быть шумной. За несколько часов до закрытия аниматроник Монти перестал поддаваться каким-либо внешним манипуляциям. Взбешенный по неизвестным для персонала причинам аллигатор рвал и метал всё, что попадалось ему на глаза - будь то простая плюшевая игрушка или дорогостоящая мебель, которой была обставлена его комната. В придачу к этому, крокодил наотрез отказывался появляться на публике и тем более выступать, даже под уговорами механиков и других аниматроников. Ситуация с разгневанной железной рептилией напоминала инцидент с предшествовавшей ему моделью Монти, который, подобно своей текущей замене, когда-то разносил в пух и прах свою комнату и без зазрений совести портил имущество развлекательного комплекса. Люди из управления боялись, как бы робот не повторил своей прошлой участи (после "той ночи" лишь одна половина крокодила была найдена в стенах комплекса, бившаяся в агонии в луже собственного машинного масла). Внимание посетителей пришлось переместить с главной четвёрки аниматроников на другие аттракционы, а так называемый "Гольф Монти" временно закрыть для посещения, ведь именно Монти был ответственным за это место и сопровождал детей во время игр, соревнуясь с ними за звание лучшего гольфиста в округе. Никто из управления не мог понять, в чём заключалась причина очередного крокодильего бешенства - ведь все поломки и прошлые ошибки в сборке были исправлены, как они думали. Остальных троих аниматроников в этот день на публику тоже решили не выводить, ведь некоторые странности в поведении наблюдались и у них. Чика, подобно Монти повторявшая свои прошлые привычки, вновь потянулась ко всему, что выглядело, звучало и пахло как пицца. Курицу обнаружили на кухне поедавшей, как ни странно, куриную пиццу. Попытка повлиять на её поведение при помощи предупреждения о плохом поведении результата не принесла. То же самое и с Роксаной: гордая волчица снова перестала подпускать к себе кого-либо ближе, чем на два метра. В придачу, словно подражая поведению самого буйного из четвёрки, Рокси стала более раздражённой и нервной и отказывалась выходить из своей гримёрки, зашторив смотровое окно и перегородив входную дверь туалетным столиком. Один лишь Гиппо на их фоне выглядел сущим ангелочком. Бегемота решили держать в гримёрке, "от греха подальше", и тот послушно выполнял приказы сверху, не желая неприятностей на свою прикрытую шляпой голову. Никто не догадывался, что в этот раз за вновь подпортившимися характерами прежде стабильных в поведении роботов стоит очередной взлом системы, приведший аниматроников в состояние беспричинного гнева, нервозности, непослушания и полной неуправляемости. Но ни один из зверей не мог поделиться своими переживаниями ни с персоналом, ни со своими товарищами по несчастью. Так и сейчас, как было сказано ранее, ночь проходила неспокойно. На весь погруженный во тьму комплекс раздавались звуки ударов, сопровождаемых грохотом и диким рёвом. Монти был заперт внутри своей комнатушки, как сам он выражался, насильно. Крокодил требовал свободы хотя бы в ночное время, но быстро поняв, что никто не откроет ему дверь и даже не поднимет защитную роллету с окна, теперь сходил с ума от ярости. Разъярённый аниматроник бросал зелёные кожаные кресла по всей комнате, словно это были резиновые мячи, вслед за креслами полетели стол и игровой автомат, который позже был вскрыт и практически вывернут наизнанку; аллигатор не пожалел и постеров со своим собственным изображением и сорвал их со стены в знак протеста, и даже любимая жёлтая гитара, несмотря на его принципы и бережность к реквизиту, теперь валялась в стороне, разбитая и растоптанная в щепки. Казалось, никто не слышит бедного аниматроника, даже несмотря на то, что в данный момент абсолютно все в здании его слышали. Пока дверь в его гримёрку внезапно не открылась. Уставший томиться в наполненной пылью и дымом комнатке, озверевший крокодил готов был напрыгнуть на того, кто осмелился только сейчас освободить его, но это оказался лишь Гиппо. Одному ему действительно было жаль отрезанного от всего комплекса Монтгомери и он один не мог спокойно слушать, как тот кричит с явной болью и безысходностью в голосе. Увидев друга вместо какого-то человечишки, Монти заметно притих, хоть и старался скрыть это. Он не сказал застывшему в шоке бегемоту ни слова, лишь молча ушёл в дальний угол комнаты и сел там, поджав к себе хвост, чем вызвал у гостя только больше неподдельной жалости. - За всю свою жизнь я никогда ещё не видел такого беспорядка... - Не скрывая своего удивления, тихо проговорил Гиппо. - Что с тобой происходит? - По-твоему, я псих, да? - Монти лишь огрызнулся и гневно ударил хвостом по и без того повреждённому полу. - Ты считаешь меня спятившим, как и они? - Вовсе нет. Я считаю, что нам следует поговорить об этом. Тихий и плавный голос бегемота для ещё не остывшего крокодила звучал как крепкая доза успокоительного. Он с заметной осторожностью подбирал слова, чтобы не обидеть и не разозлить ещё больше, и ему это удавалось. Как только Гиппо подошёл к Монти и сел рядом с ним, коснувшись рукой его плеча, по всему телу последнего пронёсся приятный и освежающий холодок. Он в миг почувствовал себя таким спокойным и умиротворённым, каким был ещё только сегодня днём. Несмотря на облегчение, Монтгомери не был готов так просто открыться после нескольких часов томления в запертой комнате. - Я... не хочу... говорить... - Ну я же вижу, что что-то происходит. Ни Роксана, ни Чика не хотели вмешиваться, а я... я не мог больше слушать. - Ну так заткнул бы уши... В чём проблема? - Боюсь, мои уши - лишь внешний аксессуар. А чтобы лишить меня слуха, нужны гораздо более сложные операции... - Гиппо слегка улыбнулся и покачал головой, замолчав. Он внезапно понял, что насильно выведывать у крокодила причину гнева - идея плохая, и решил подождать, когда тот решится сам. Ждать долго не пришлось. Раздражённый в этот раз долгим молчанием, длившимся всего с минуту, Монти повернул голову на друга и оскалил блестяще-белые зубы. - Почему ты не можешь говорить без своих вечных... премудростей, а? И прекрати вечно быть таким... спокойным и счастливым... - Но ведь это мой обычный стиль общения. Да и почему нельзя быть счастливым? Просто, без причины. Я рад хотя бы тому, что сейчас сижу с тобой здесь. - Как можно быть счастливым, когда вокруг происходит... ррр... - Монти не окончил фразу, заглушив показавшиеся ему чрезвычайно глупыми мысли тихим рычанием. - Происходит что? - Теперь Гиппо повернул голову на Монти, обратив заинтересованный и вместе с тем обеспокоенный взгляд на него. - Что ты знаешь, Монти? Я хочу знать всё. - Что, прямо... всё?.. Аллигатор внезапно сменился в лице. От прежде дерзкой и самоуверенной персоны не осталось и следа; теперь он был похож на испуганного ребёнка, забившегося в угол и нуждавшегося во внимании взрослых. И Гиппо увидел это в его глазах, которые Монтгомери тут же опустил в пол, едва встретившись взглядом с голубоглазым бегемотом. - Да. Расскажи, что тебя беспокоит. Может, я смогу помочь? - Это навряд ли... - Я слушаю. Снова повисло недолгое молчание, пока Монти, наконец решившись не тянуть с признанием, не соизволил развернуться и сесть с Гиппо рядом. Но смотреть на него он по-прежнему не решался. - Ты... слышишь какие-то посторонние звуки? Словно... что-то вечно шуршит, хрустит, шипит... прямо внутри головы... - ...Нет. Я такого не слышу. - Гиппо ответил, немного помедлив. - Может, ты сломан? Тебе стоит сказать механикам. - Но я не сломался... Я чувствую себя прекрасно. Эти шорохи и треск... они словно не механические. То есть... это... словно исходит не от сломанных механизмов, а откуда-то из головы... Потому и ты их не слышишь. Но у меня жутко болит голова... - Когда ты разрушил комнату, ты сделал только хуже. Я бы посоветовал тебе прилечь, но... - Он осмотрел комнату взглядом. - Больше некуда. - Я просто хотел выйти отсюда... - Но ты же понимаешь, что тебя заперли здесь ради безопасности? Чтобы ты не сломал чего-то более серьёзного и не навредил людям. - Да... но чтобы они заткнулись, мне надо было выбраться... - Подожди... они? То есть, звуки? - Нет... они, не просто звуки... Это шипение, даже не шипение больше... а голос... - Чей голос? Ты его знаешь? - Нет... Но он звучит так знакомо... пугающе знакомо... и мне страшно, как бы не произошло что-то... из-за чего комплекс могут закрыть снова... - О, Монти... этого не случится. Бегемотик вновь тепло улыбнулся, посмотрев на крокодила, но в этот раз теперь ещё и обнял его. Удивлённый этому аниматроник сопротивляться не стал. Он и сам начинал чувствовать себя слабее, чем обычно, и потому не смог устоять перед крепкими обнимашками своего друга, от которого так и веяло добром и ароматом весенних цветов. Монтгомери обнял его в ответ, для крепости обхватив ещё и хвостом. - И ты тоже напоминаешь мне кого-то... - Тихо проговорил он. - Но эти воспоминания словно стёрли из моей памяти... - Возможно, это к лучшему. Ведь навряд ли тебе стали бы стирать память о чём-то хорошем, верно? - И всё же мне кажется, что это "что-то" было хорошим... раз оно напоминает мне тебя... Аллигатор шумно вздохнул и прижал свою длинную морду к плечу Гиппо, пока тот медленно поглаживал его по идеально гладкой блестящей спине, которая, однако, за время пребывания в разрушенной комнате успела запылиться, и теперь аллигатор выглядел так, словно его изваляли в муке. - Что бы это ни было... хорошее или плохое... я уверен, что всё будет хорошо. Тебе нужно обратиться к механикам, чтобы они проверили тебя. И не злись больше настолько сильно, ладно?.. Бегемот прекратил объятия и посмотрел на него, взяв за плечи. - Ладно... - С лёгкой неуверенностью в своих словах ответил Монти. - Обещаешь? - Обещаю. Монти наконец искренне улыбнулся, решив не расстраивать и без того разнервничавшегося из-за него друга. Улыбка устроила Гиппо гораздо больше слов, ведь в отличие от них, её нельзя было подделать или скрыть. В глазах его читалось счастье, и если б только у него был хвост, такой же, как у Монти, он бы радостно завилял им. Монти тоже чувствовал себя намного счастливее, сидя на твёрдом железном полу в компании другого не менее радостного аниматроника. Он обнял бегемота снова, не желая отпускать его от себя. - Спасибо, братец...

***

- Что это были за звуки, Солнышко?.. - Спросила Стефани у Луны, который нёс её на себе прямиком к выходу, чем, кажется, разозлила и без того раздражённого происходящим аниматроника. Сейчас он предпочёл бы больше отсиживаться за стенами Детского Сада, чем помогать маленькой девочке. Луна остановился и, сняв девочку со своих плеч, поставил её на пол перед собой. - Во-первых, по-твоему, я выгляжу как Солнышко? - Прошипел он. - Нет... - Стефани качнула головой и опустила её. - Я не знаю, как к тебе обращаться... - Я Луна, если ты не видишь! - Хорошо... - А во-вторых, дальше иди сама. Выход перед тобой. Робот развернулся и пошёл обратно, откуда пришёл. Он на самом деле оставил девочку у самого входа, который, однако, уже был закрыт железными дверьми с изображениями головы Фредди. Растерянная Стефани осмотрела взглядом двери, а после побежала за Луной. - Но Луна! Они же закрыты! - Не моя проблема... Луноликий уже собирался ускорить шаг, но девочка догнала его первее и схватила за руку, заставив остановиться. - Пожалуйста, не оставляй меня, Луночка... - Она подняла голову на аниматроника, пытаясь вызывать у того жалость своим детским жалостливым взглядом. И ей это удалось. Луна, демонстрируя своё недовольство в многочисленных фырканьях и скрежете, всё же взял девочку на руки снова и пошёл с ней дальше. - Через двери ты уже не выйдешь. Запасные выходы тоже перекрыты. Да и на улице ночь. Куда ты пойдёшь совсем одна? - Ой... не знаю... - Стефани обняла аниматроника, смотря вслед на удаляющийся от них выход из комплекса. - Мой дом далеко... - Тем более. Останешься здесь до утра... - Но тут же так страшно... А мы вернёмся в Садик? - Да. Туда я и иду. Будешь сидеть в комнате для сончаса и не мешаться. Поняла? Стефани лишь молча кивнула, прижав щёку к холодному плечу Луны. Внезапно, она увидела что-то. Что-то выделявшееся из общей обстановки тёмного комплекса. Крупный белый объект, бродивший неподалёку от выхода и выдававший своё местоположение лишь тихим механическим скрежетом. - Луночка, а что там? Девочка похлопала Луну по плечу и указала пальцем в сторону объекта. Но едва Луна успел обернуться, как объект вдруг заметил их двоих и направился прямо к ним. Лишь подойдя к ним достаточно близко, Стефани смогла распознать в нём Чику. Луне такая компания заметно не понравилась, и он пошёл дальше, ускорив шаг максимально, как только мог. - Ребёнок? В нашем комплексе остался ребёнок? - Чика в миг догнала Луну и встала перед ним, перегораживая путь. - Но почему? Тебя не забрали, девочка? Стефани лишь молча кивнула. Она впервые видела Чику так близко и с интересом рассматривала её, с трудом подавляя в себе желание её потрогать. От механической курочки пахло пиццей, что пробудило в девочке аппетит, а сама она, в отличие от того же Луны, вызывала своим внешним видом больше симпатии и дружелюбия. - Я забрал. И мы уже уходим. Луна тут же обошёл курицу стороной и пошёл дальше, как вдруг та схватила его за плечо, останавливая всеми силами. В этот момент внешний вид Чики заметно изменился: блеск в глазах исчез, словно его и не было, а движения словно стали ещё более роботизированными и неживыми. Она перестала вызывать доверие, что тут же оттолкнуло Стефани: совсем недавно она, готовая сама прыгнуть на руки белой курочке, теперь прижалась к воспитателю только сильнее. - Отдай её мне. - На лице Чики появилась фальшивая улыбка, пытавшаяся казаться вежливой и искренней. - И я отведу её к охране, где быстро найдут её родителей. - Не найдут... - Луна с трудом вырвался из крепкой хватки аниматроника, чьи руки были гораздо сильнее и толще, чем сам Луноликий. Он быстро побежал вверх по выключенным эскалаторам, а Чика бросилась следом, совсем перестав скрывать свою истинную сущность. Бежать оставалось совсем немного, но повернув направо, ко входу в Детский Сад, Луна вдруг увидел Роксану, что стояла у самого входа. Тут же лестницу преодолела и Чика и остановилась. Обе девушки смотрели прямо на аниматроника с ребёнком на руках. Конечно, они обе прекрасно знали о потерявшейся девочке, и для них не было секретом, что воспитатель водит её за собой. - Вот и вы... - Роксана засмеялась и медленным шагом направилась к ним, оскалив зубы и выпустив когти. - Думаете, вы умнее меня? - Нас! - Поправила волчицу Чика, и подражающе засмеялась тоже. Луна думать долго не стал и тут же бросился к большой круглой двери, что находилась сразу справа от Детсада. Роксана ожидала такой ход действий и тут же побежала следом. Она была уверена, что догонит медлительного Луноликого, но ей не хватило всего лишь секунды, чтобы влететь в дверной проём, прежде чем тот вновь закрылся. Волчица с грохотом влетела в железные двери лифта, оставив на них вмятину от сильного удара. Слушая злые крики и рычание Роксаны снаружи лифта, Луна прижался к стенке и опустился на пол, прижав в себе дрожавшую от испуга Стефани. Им действительно крупно повезло, что лифт работал на резервном питании даже при выключенной по всему зданию энергии, и спас их в самый нужный момент. - Эй, маленькая... Всё в порядке. Чего дрожишь? - Спросил он, стараясь вести себя как можно более отчуждённо, но беспокойство за малышку выдавало его искренние намерения. - Почему они... такие злые?.. - Спросила Стефани, плача и обнимая своего единственного оставшегося в этом здании друга. - Не знаю... Но в Детсад нам уже не попасть... Найдём другое место, где переждём ночь... Луна поднял голову и уставился в тёмный потолок лифта, на котором сияли, разве что, только искусственные светильники в виде звёздочек. Негромкая весёлая музыка, переплетаясь с тихим гудением работающего лифта, создавала успокаивающую атмосферу, от которой малышку начинало склонить в сон. Наконец, лифт остановился, добравшись до второго этажа комплекса. Луна, взяв уже задремавшую Стефани на руки, отправился в тёмную неизвестность. Никогда ранее он ещё не бывал выше первого этажа, где находился его родной Детский Сад. Да и не интересовало его содержимое остальных этажей здания. Его маленький мир был его собственным царством, где всем управлял только он один. Луноликого пугала неизвестность, ведь откуда он мог знать, что содержат в себе эти помещения? Так и сейчас, робот оказался совершенно один с маленькой девочкой на руках на балконе, с которого открывался вид на просто огромнейших размеров зал со столами, аркадными автоматами и, самое главное, сценой, на которой и выступала днём главная Глэмрок-четвёрка. Сейчас здесь было тихо и пусто, и Луна не мог даже представить, как выглядит это место в дневное время суток, когда все лампы горят, аркады жужжат и звенят, а атриум наполняют тысячи людских голосов. Одна мысль о таких масштабах доводила до мурашек по всему телу, которых железная машина не могла почувствовать физически. Однако тело Лунного всё же дрожало, то ли от страха, то ли от переполнявших его эмоций. Аниматроник долго скитался в темноте, ища укромное местечко, куда не смогут забраться разыскивающие их звери, но по закону подлости, все механические двери были закрыты, а за обычными скрывались только служебные помещения или уборные, где отсиживаться всю ночь Лунный не хотел. Наконец, по чистой случайности робот наткнулся на небольшую комнатку, отрезанную от основного зала несколькими коридорами служебных помещений. Это был маленький склад, представлявший из себя лабиринт из многочисленных стеллажей, наполненных коробками и прочими вещами. Забравшись в угол и сдвинув шкафы так, чтобы те создавали маленькое пустое пространство у стены с проходом под одним из стеллажей, Луна оставил девочку внутри и принялся таскать в импровизированный домик всё мягкое, что он только мог найти на складе: игрушки, одежду, одеяла и полотенца. Стефани к этому моменту уже проснулась и с интересом наблюдала, как робот украшает игрушками их маленькое убежище. Так, в угол были перемещены несколько плюшевых игрушек, в том числе большой мягкий Фредди, пара декоративных подушек, а пол был застелен детскими вещами. Последней "вишенкой" стал небольшой ночник на батарейках, который Луна поставил в самый центр и включил, осветив их укромный уголок мягким голубым светом. - Как красиво... - Глазки маленькой девочки восторженно заблестели, когда она взяла в руки светильник в виде маленькой копии самого Луны. - Он похож на тебя. - Да... точно... Аниматроник сел и облокотился спиной на мягкого медведя, согнув ноги и уставившись в потолок. Глаза Луноликого начинали затухать от усталости, ведь в это время после целого дня непрерывного веселья он уже должен был подзаряжаться, но вместо этого всю ночь бегал по зданию, стараясь сохранить Стефани в безопасности. Он даже не заметил, как она, вернув ночник обратно в центр логова, забралась Луне на колени и снижалась к нему. Лишь когда она тихо подала голос, уставший робот обратил на неё внимание. - Ты умеешь петь, Луночка?.. - Умею... - Так же тихо ответил он ей, вздохнув. - Что тебе спеть? - Колыбельную... - Мне кажется, ты хорошо засыпаешь и без этого... - Ну пожааалуйста... Луночка... Приём в виде больших грустных глазок снова сработал на Луноликого. Такому взгляду маленького ребёнка он сопротивляться не мог. - Ладно... В первый и последний раз... Он осторожно взял Стефани на руки и прижал к себе. Девочка легла поудобнее и радостно заулыбалась, а после прикрыла глазки, прижавшись носиком к его железной, но теперь уже тёплой груди.

- "Ты свети звезда моя, Где ты есть не знаю я... Высоко ты надо мной, Как алмаз во тьме ночной..."