Изящность

      Его руки прикасались к моим щекам, что уже были красными от прикосновений моего господина, к моему лицу.       Я стоял, улыбаясь. Я был доволен.       Его нежные, тонкие руки скользили по моей коже. Он был бледным. Бледная бархатная кожа, столь приятная на ощупь. Приятно прикасаться к нему. К его великолепным рукам. Ощущение было таким, словно к тебе прикасается сам ангел. Правда, никаким ангелом по мнению других он не являлся.       Его длинные пальцы, такие же бледные, как и все его тело, так странно смотрелись вместе с его черным и строгим костюмом. О, мой господин, если бы Вы знали, как это было Вам к лицу…       Я желал ощущать Ваши прикосновения к себе. Я желал быть Вашим. Я хотел, что бы Вы были отданы мне.       Я не хотел власти над ним, я хотел его полностью, только своего господина.       О, господин Вернó, если бы Вы знали, сколько я времени проводил в своей постели, размышляя о Вас.       О Вашем превосходстве и о том, как Вы восхитительны.       Вы сам, Ваши бархатные руки, которые я так хочу не выпускать из своих. Мой господин. Вы так прекрасны. Вы изящен.       А Ваша игра на пианино? То, как плавно Ваши руки шли по клавишам этого инструмента? Великолепные движения, которые я был готов наблюдать часами.       Теперь я сижу подле Вашей кровати. Я провёл всю ночь, разглядывая Вас, Ваши руки. О, мой господин Вернó. Господин Жюль.       Стоило бы мне смириться со своими глупыми надеждами о Вашей любви и взаимности на мою, да никак не могу это сделать.             Наверное, что-бы позабыть Вас, мне придётся через многое пройти.       Я сижу рядом с Вами. Я к Вам прикасаюсь. Я ощущаю Вас. Ваши прохладные руки. Аккуратно держу их, словно Вы — лучшая фарфоровая куколка коллекции кукольника.       Я уже на Вашей кровати. Меня никто не звал, я пришел сам. Я знаю свой наглый нрав. Всё ещё продолжаю попытки добиться Вашего внимания.       И я его добьюсь, о, мой господин, Жюль Вернó…