Запись четвертая: Бритэйн, гудбай!
7 января 2022 г., 00:40
— Жень, мне страшно, — дрожащим голосом промолвила я.
— Ничего не бойся, я с тобой, — ответила подруга, ободряюще сжимая мою ладонь.
— Да ведь у нас даже оружия нет!
— У меня газовый баллончик с собой, — ответила Женя, похлопав по сумке на плече. — А ты же вроде бы каратэ раньше занималась?
— Да, но это было лет десять назад!
— Ничего, тело ведь наверняка навыки помнит. Вместе мы его одного точно одолеем.
Я выдохнула и постаралась максимально расслабиться. Задержала взгляд на особенно ярком граффити на стене лифта, в котором мы поднимались к квартире Раджебии. Рисунок изображал гигантского осьминога цвета британского флага, который обвивал щупальцами маленький зеленый остров, явно символизировавший Ирландию. «И тут без политики никуда», — с досадой подумала я. Однако стоило признать, что местные вандалы были в своем искусстве весьма талантливыми. У наших дальше нецензурных надписей фантазия вряд ли бы зашла.
Наконец лифт остановил свое до ужаса медленное движение и я внутренне напряглась. «Ничего не бойся, если что, зови на помощь», — постаралась я успокоить себя и тут же осознала, что помощи ждать неоткуда: вряд ли две женщины и дети будут весомым козырем против вооруженного взрослого террориста. Но было уже поздно: мы стояли у самой двери Раджебии. Женька позвонила. Я, кажется, была готова уже к тому, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди (надо бы завязывать с этими клишированными фразочками), когда дверь наконец приоткрылась. «Индус» угрюмо взирал на нас через щелку.
— Ну, чего еще? — проговорил он. — Я ведь уже ответил на все ваши дурацкие вопросы!
— Простите, сэр, но мы не из полиции, — заговорила Женька. — Мы тут… ведем независимое расследование. И кое-какие вопросы у нас остались.
Раджебия несколько секунд сверлил нас злобным взглядом, затем распахнул дверь уже полностью.
— Входите, — произнес он. — Только сначала разуйтесь, я недавно прибирался.
— А разве у вас в Британии принято разуваться в домах? — усмехнулась Женька. — Или так предписывает ваша конфессия?
Индиец продолжал глядеть на нас волком, но ничего не сказал, лишь отступил вглубь квартиры. Мы вошли в прихожую, и дверь за нами захлопнулась, так что я аж вздрогнула. Мы были как будто бы отрезаны от всего мира (обещала же завязать с фразочками, а не получилось, черт!).
В квартире у индийца все, как я уже сказала, было выдержано в темно-красных тонах. Но только теперь я смогла как следует разглядеть дорогие ковры на стенах и картинки с многорукими людьми и понять, насколько же все здесь выглядело приторным и искусственным. Прямо как у О’Лири… Пахло тут, кстати, настолько ужасно, что я едва могла дышать.
— Слушаю вас, — вернул меня к реальности голос Раджебии. Женька выступила вперед и недрогнувшим голосом принялась излагать все улики против него. Все то время, что она говорила, я наблюдала за руками Раджебии, но он, как будто бы назло мне, держал их постоянно на виду, с открытыми ладонями, и вообще никак не выдавал себя.
— У вас нет никаких доказательств, — абсолютно спокойным голосом произнес он, как только Женя замолчала. — Все это лишь пустые домыслы, ни один прокурор не примет их в качестве улик в суде. У вас все?
— Будут и доказательства, — как всегда, не смутилась Женька. — Как насчет того, что за дверью сейчас дежурят констебли? И, ворвавшись сюда, легко могут устроить обыск. Наверняка они найдут при этом химикаты для изготовления взрывчатки, запах которых вы так усердно пытаетесь замаскировать своими пряностями.
«Ой-ой-ой, что же ты наделала!» — так и захотелось крикнуть мне. Блеф Женьки был очень опасен, но, тем не менее, он сработал как надо: взгляд Раджебии резко переменился. Теперь на нас смотрел уже настоящий зверь, готовый броситься и разорвать на куски.
Я приготовилась выставить блок и тут же ударить в ответ ребром ладони, все как учили, но случилось неожиданное: вместо того чтобы напасть, индиец резко развернулся и кинулся в сторону ванной.
— Ирка, держи его! У него там бомба! — крикнула Женя. Я, впрочем, сообразила это уже секундой ранее, поэтому резко прыгнула с места вперед, падая плашмя и обхватывая индийца за ноги. Сработало — он с грохотом растянулся ничком, а Женька прыгнула ему на спину сверху, придавливая к полу. Она с бешеной скоростью копалась в сумке и все никак не могла найти там баллончик.
Впрочем, индиец, или кто он там был на самом деле, оказался довольно крепким и сильным, и мы, две хрупкие девушки, попросту не смогли удержать его на одном месте. На локтях он полз и полз вперед, и страшная дверь ванной все приближалась…
— Ирка, выруби его! — крикнула Женя. Все еще не находя баллончик, она заколотила террориста сумкой по голове, но тому, похоже, все было нипочем: защищала чалма.
Я вскочила и ударила Раджебию ребром ладони по шее сбоку. И тут же ощутила пронзившую руку до самого локтя боль. Шейные мышцы у преступника оказались твердыми, как дерево. А еще в голове сами собой встали слова Альберта Петровича, тренера по каратэ: «Удар не должен быть сильным, он должен быть правильным. Иначе возможен риск вплоть до перелома».
Раджебия резко перевернулся на бок, легко, словно муху, стряхивая с себя Женьку. Дверь была уже прямо перед ним, и, открыв ее, он кинулся внутрь. «Это конец», — успела мелькнуть в моей голове мысль, и тут же входная дверь в квартиру с грохотом распахнулась. Раджебия оглянулся и в ту же секунду Женька, достав-таки перцовый баллончик, брызнула ему в лицо. Лже-индиец с воем завертелся на месте, а в следующую секунду подлетевший сзади инспектор Могган вырубил его ударом рукоятки пистолета. Вбежавшая в квартиру следом Тафенло ловко нацепила на оглушенного наручники.
— Как вы нас нашли? — резко выдохнула Женька. Я же от скрутившей руку резкой боли и слова вымолвить не могла.
— Я услышала в вашем разговоре «Раджебия», и этого мне было достаточно, — с хмурым лицом пояснила явно злая на нас Тафенло. — Впрочем, ломиться сюда без прикрытия я не стала, поэтому пришлось задержаться. — Тут только мы заметили, что в квартиру с лестничной площадки заглядывают несколько вооруженных констеблей.
— Зато как раз вовремя, — вступил в разговор Могган и помахал перед лицом ладонью. Теперь в квартире помимо тошнотворных пряностей воняло еще и слезоточивым газом.
— Думаю, сюда лучше вызвать саперов, — продолжил он, глядя в ванну, на дне которой были разложены колбы со странными жидкостями и порошками и жутко выглядевшие приборы с проводами.
***
— Ну что ж, — произнес суперинтендант Брейни, поскребывая пятерней лысину. — Пожалуй, за препятствование расследованию я должен задержать вас, милые леди, но, учитывая то, что с вашей помощью удалось поймать особо опасного преступника в кратчайшие сроки, я, пожалуй, не стану этого делать и отпущу вас уже домой. Мы с Женькой почти одновременно выдохнули с облегчением. Дело происходило на следующий день, вновь в кабинете полицейского начальника. Телевизор теперь бубнил мне в спину радостные новости о задержании террориста. Разумеется, правды в них было едва ли на одну треть, но я, как будущий журналист, уже достаточно была осведомлена о работе любых СМИ в любой точке мира и потому не удивлялась. — А все-таки, почему этот Раджебия, или как там его, совершил этот теракт и решил свалить все на ИРА? — спросила Женька вроде бы задумчиво и ни к кому не обращаясь, но в словах ее сквозила явная заинтересованность. Честно говоря, мне самой не терпелось это узнать. Суперинтендант вздохнул, и на лице его отразилась борьба, что выглядело при всем его облике несколько комично. — Я, конечно, не должен вам этого говорить, — произнес он. — Но ввиду вашей неоценимой помощи могу сделать исключение. Разумеется, вы должны пообещать, что эта информация никуда больше не попадет. — Клянемся! — горячо выкрикнула Женька, хватаясь за крестик на шее. Я машинально сунула руку за воротник футболки и только потом сообразила, что там была лишь цепочка с кулоном. Поэтому я просто молча перекрестилась слева направо, как католики. В конце концов, если ты атеистка, то можно было поклясться и любым другим богом, а у ирландца такой жест наверняка вызвал бы больше одобрения. Брейни на это сдержанно кивнул. — В общем, Эвитар Раджебия или, как его по-настоящему зовут, Халим аль-Рамуни, на самом деле родился в Пакистане, — начал рассказывать он. — Впрочем, произошло это буквально за несколько дней до отделения Пакистана от Индии, так что по праву рождения его все-таки можно считать индийцем. И был он, можете себе представить, членом организации «Аль-Каида». — Той самой?! — ахнула, побледнев, Женька. — Которая два года назад устроила теракт в Нью-Йорке?.. — Да, именно, — кивнул суперинтендант. — Но, в отличие от большинства своих единомышленников, аль-Рамуни был достаточно хитрым и не ставил своей целью оголтелый терроризм. Кажется, он полагал, что Аллах в любом случае вознаградит его за убийство неверных, даже если это убийство можно будет потом свалить на кого-то другого. Так у него и возникла идея обвинить во всем ИРА, хотя вряд ли он имел хоть какое-то понятие о ее структуре и принципах. В то злополучное утро он отдал сумку со взрывчаткой О’Лири. Нам точно не удалось выяснить, какой предлог он для этого выдумал, но, похоже, попросил его отвезти некие товары в аэропорт, якобы своему приятелю, который как раз улетал, а сам аль-Рамуни не успевал ему их передать. О’Лири был вообще добрым и отзывчивым человеком и почти никому не отказывал в просьбах. Пока он был в церкви, аль-Рамуни зашел к нему в квартиру (сделать это оказалось несложно, поскольку ключ О’Лири хранил под ковриком у двери) и, как вы и предполагали, мисс Шмелёва, разместил там фальшивые улики против соседа. Разумеется, он даже не думал, насколько неестественно это будет смотреться. «Мисс Шмелёва», то есть Женька, на последних словах так и зарделась от гордости, а суперинтендант продолжил: — Ну, а об остальном вы уже можете догадаться. Аль-Рамуни поехал к аэропорту (выбрал он не Международный потому, что жертв могло быть куда больше и разбирательство куда серьезнее, а ему это было не надо) и ждал там О’Лири с пультом от бомбы. Если бы вы не оказались рядом, мы бы вряд ли так быстро раскрыли это дело, так что приношу извинения за грубость вчера в кафе. — Он с полностью серьезным видом приложил руку к груди. — Ничего страшного, мы не в обиде, — произнесла я, не желая все-таки прослыть перед иностранцем патологической молчуньей. — Теперь, если позволите, мы выедем в аэропорт, а то уже практически опаздываем? — Одну минуту, — остановил нас Брейни, и лицо его внезапно стало смущенным, что также выглядело довольно смешным. — Тут такое дело… У нас не предусмотрены награды для частных консультантов, а я ведь должен как-то отблагодарить вас за содействие… Одним словом, можете просить у меня все, что хотите. «И даже половину королевства с принцем Чарльзом в мужья в придачу?» — подумала я и невольно улыбнулась. На вопросительный взгляд Брейни я только развела руками: ничего, мол, не надо, главное, что выбрались живыми. — А можно?.. — начала вдруг Женька, и взгляд ее, так и засветившийся жадностью, метнулся к пресловутым фарфоровым фигуркам на столе. — Можно я возьму этих лепреконов, сэр? Ну хотя бы одного! Меня родители с ними очень ждут! Брови суперинтенданта от изумления так и взлетели вверх. — Ну, знаете… — начал он и внезапно сник. — А хотя ладно, забирайте, мне они все равно уже надоели. Только это не лепреконы, а клуриконы. Мы, ирландцы, очень трепетно относимся к таким вещам. — Неважно. Мои родители в этих вещах точно не разбираются, — бросила Женька, сгребая фигурки со стола в сумку. — Но только с одним условием, — посуровел внезапно начальник полиции, и мы так и вздрогнули. — Чтобы никаких газетных или еще каких-либо статеек об этом деле я от вас не увидел! А то знаю я вас, журналюшек — навалите всякой грязи!***
— Жаль все-таки, что репортаж нам так и не позволили написать, — вздохнула Женька, откидываясь на спинку сиденья. Самолет набрал скорость и резко оторвался от земли. — Так бы отличная практика могла быть. — Да ничего страшного, — пожала я в ответ плечами. — Я даже не уверена, смогла бы я нормальный, не отцензуренный репортаж об этом написать. И потом, — я, не удержавшись, хихикнула, — про художественные произведения этот Брейни ничего не говорил, так что я могу попробовать. Вот только пока не решила, что это будет — небольшой рассказ, повесть или целый роман. — «Каждый журналист мечтает написать роман?» — хмыкнув, процитировала Довлатова Женька. — А что, было бы неплохо, если бы ты прославилась еще и как писательница… — Вот только в Англию я с тобой больше не полечу, так и знай! — отрезала я. — И уж точно не отправлюсь куда-либо вне программы! — Ладно, так и быть, — засмеялась Женька, в сотый раз вертя перед глазами ярко-красного клурикона. Я же сунула в уши наушники плеера, в которых привычно наигрывал любимый «БГ», и отвернулась к иллюминатору, за которым медленно уплывали назад и вниз туманные очертания Британских островов. Наше с Женькой первое в жизни детективное приключение закончилось, и довольно неплохо. Впереди был Питер и, как минимум, долгожданный «отдых от отдыха». Или же нет?Продолжение следует…
