Дневник журналистки: Стартуем с Зеленого Острова

      Кафешка «Кловер» уже успела стать нашим любимым местом в Белфасте. Хотя здесь было людно, шумно и какой-либо «особой атмосферы», которой так любили кичиться многие ирландские пабы в своих рекламных буклетах, не наблюдалось, нам тут нравилось. Возможно, потому, что хотелось отдохнуть ото всех этих «особых» и «неповторимых» атмосфер и расслабиться в чем-нибудь банальном и стандартном.       Женя уже ждала меня за столиком, потягивая минеральную воду с газом. Я так и упала без сил напротив нее — события в «Шэмроке» меня попросту вымотали морально. — Ну, как там Ральф? — первым делом спросила я. — Нормально, — ответила Женя. — Перепугался, правда, сильно, когда узнал, во что мы с тобой ввязались, хотел даже ко мне срочно лететь. Но я его отговорила, у него там сейчас горящие сроки и отлучаться ему никак нельзя. Ни за что бы не подумала, что немцы могут быть такими эмоциональными! — Так ты ему что, и про расследование наше уже написала? — Ну да, не удержалась. Ну ладно, какие у тебя новости?       Я с подавленным видом рассказала ей все, и Женька вдруг рассмеялась так громко, что многие посетители с официантами недоуменно обернулись в нашу сторону. Я было разозлилась на нее (у меня, можно сказать, горе, а она ржет!), но смех подруги был так заразителен, что я невольно тоже повеселела.       Потом Женька рассказала мне о своем походе в церковь. Я даже позавидовала ей, узнав, как спокойно все прошло. Священник сообщил, что сегодня О’Лири пришел на утреннюю мессу весь какой-то нервный, возбужденный, и черная сумка у него в руках уже была. Всю службу он сидел как на иголках, постоянно поглядывал на часы, а потом, не дождавшись конца, извинился и ушел. Такого поведения за ним, по словам священника, никогда раньше не наблюдалось, он всегда был примерным католиком. — Интересно… — задумалась я. — Значит, О’Лири торопился в аэропорт? Но зачем ему было спешить, если он хотел устроить теракт, и неважно, сколько народу и кто бы при этом погиб? Выходит, он хотел убить кого-то конкретно? Или же просто опаздывал на рейс, не зная, что у него в сумке? — Мне тоже все это показалось странным, — согласилась Женька. — Скорее всего, парень и вправду оказался невинной пешкой в чьей-то игре. Билетов на какой-либо рейс в этот день он, насколько я знаю, не брал. Значит, остается вариант, что ему эту сумку подсунули с целью передать кому-то… — Но кто подсунул? Как мы теперь его вычислим? — Да на самом деле просто, — усмехнулась Женька. — Я, кажется, уже догадываюсь, кто убийца. — Серьезно?! — Я так и вытаращила глаза на это заявление, ушам своим не веря. Но, видя по лицу Женьки, что она и не собиралась шутить, я преисполнилась сарказма: — Ну так просвети меня на этот счет, Шерлок Холмс!       Женька открыла было рот да так и замерла, глядя куда-то поверх моей головы. Я обернулась — к нашему столику, грузно топая, приближался суперинтендант Брейни собственной персоной. В цивильной одежде в виде клетчатого бежевого пиджачка и штанов цвета морской тины он смотрелся как-то непривычно и нелепо. — Добрый день, сэр, — как ни в чем не бывало поздоровалась Женька, когда громко пыхтевший полицейский поравнялся с нами. — Что-то случилось? — Это вы мне объясните, что случилось, — чуть ли не прошипел Брейни, извлекая из кармана платок и вытирая им лысину. — По какому праву вы, иностранные подданные, вообще лезете в наше расследование?! — О чем вы, сэр? — пожала плечами Женька, и я прямо-таки поразилась ее хладнокровию. — Не притворяйтесь, вы прекрасно все поняли, — запыхтел суперинтендант, нависнув над нашим столиком жирной потной горой. Теперь уже почти все люди в кафе смотрели только в нашу сторону. — И не нужно было держать меня за идиота. Я заподозрил неладное, еще когда вы в моем кабинете принялись врать про цыганский язык. Но решил на всякий случай не мешать вам — вдруг получилось бы схватить вас с поличным? Когда Могган и Тафенло доложили мне, как вы принялись путаться у них под ногами и выдумывать всякие истории с потерянными серьгами, — он грозно покосился в мою сторону, и я смущенно потупилась, — я решил принять более серьезные меры. Проверил ваши электронные адреса, — да-да, можете не сомневаться, я узнал их! — и увидел отправленное с вашего, мисс, ящика письмо вашему бойфренду в Германию, — на это Женька недовольно засопела, — в котором вы признавались в том, что решили поиграть тут в мисс Марпл. Я немедленно выслал людей к интернет-кафе, и они проследили за вами досюда. А тут еще Могган сообщил мне, что встретил вас, мисс, — опять суровый взгляд в мою сторону, — в баре «Шэмрок». И вот теперь вы сидите тут, вновь обсуждая какие-то свои делишки! Что, решили написать обо всем этом очередную грязную статейку? Короче говоря, мое терпение лопнуло. Я уже купил вам билеты на самолет, вылетите из Международного аэропорта в этот ваш Сэйнт-Питер… в общем, вы поняли, ближайшим же рейсом. — Но, сэр… — взмолилась Женька. — Никаких «но»! — рявкнул Брейни так, что подскочивший официант принялся увещевать его, на что тот лишь отмахнулся. — Тафенло уже ждет в машине снаружи, она довезет вас и проследит, чтобы вы улетели как полагается. Возражений не принимаю, дорогие мисс, быстро на выход!

***

      На этот раз дорога до аэропорта тянулась куда медленнее. Напуганные терактом полицейские останавливали чуть ли не каждую машину, и привычные для конца рабочего дня пробки увеличились раза в два. Мы хоть и ехали на полицейской машине и нас без проблем пропускали, но движение на дорогах все равно было сильно затруднено.       Я с грустью смотрела в окно на проносившиеся мимо скромные и нелюдные улочки. Вот теперь можно будет по-настоящему спеть: «Белфаст, гудбай!» С одной стороны, было обидно, что нас так грубо выдворяли из страны, с другой — хотя бы не пришлось ввязываться в сомнительные авантюры и рисковать собой, а ведь я с самого начала не одобряла эту Женькину затею. И все-таки… — Ты начала говорить, что уже знаешь убийцу, — заговорила я, повернувшись к Женьке, что примостилась рядом со мной на заднем сидении. — Так кто же это? — Для начала я расскажу тебе всю мою цепочку рассуждений, а ты, если что, поправишь меня, — ответила Женька, приняв до смешного сосредоточенный вид. — Итак, мы выяснили, что О’Лири был тихим, скромным, набожным и политикой не интересовался. И тем не менее у него в квартире нашлась куча агрессивной символики. Скажи, тебе не показались все эти драпировки с лозунгами какими-то… ненатуральными? — Да, есть такое, — призналась я. — К тому же аббревиатура «ИРА»… Я ведь посмотрела в интернете — оказывается, у этой ИРА существует несколько подразделений. Вряд ли о О’Лири, будь он и вправду террористом, написал бы просто «ИРА» — он указал бы конкретную группировку. И к тому же никакая из фракций не взяла на себя ответственность за взрыв… Короче, моя теория такая: его просто подставили и все эти лозунги развесил кто-то другой, возможно даже, не связанный с ирландскими террористами. Поскольку О’Лири всегда находился дома один, то первым делом я подумала на соседей… — Знаешь, мне тоже так показалось, — перебила я, желая тоже проявить свою дедукцию. — Та мамаша с Ямайки выглядела довольно подозрительной. Это ж надо было додуматься — назвать сына Джефрейсом! — Да нет, тут как раз все в порядке, — с легкой улыбкой разрушила мою теорию Женька. — Возможно, его звали Джеффри, а у мамаши был такой акцент или ты вообще не так расслышала… Нет, я подумала совсем на другого человека… — И на кого же? — вздохнула я, не желая вновь промахиваться с именем. — На индуса. — Раджебию? — удивленно переспросила я, так что даже Тафенло, сидевшая за рулем и не понимавшая нашего разговора, резко повернулась в мою сторону. — Но почему он? — добавила я уже тише. — Ну посуди сама: он единственный из всех свидетелей, кто сказал, что О’Лири выпивал, хотя он даже в бар ходил только на занятия танцами. Значит, уже тут как минимум соврал. И потом, ты его лицо видела? У индусов, как мне кажется, черты более мягкие, что ли. Я ведь в детстве много их фильмов по телеку видела и запомнила. А у этого… вроде как у араба какого-то. — Ну, не знаю… — пожала я плечами. — По-моему, это неубедительные доказательства… — А в квартиру его ты заглядывала? — с ярко вспыхнувшим в глазах азартом продолжила Женька. — Ничего подозрительного там не увидела? — Да нет, вроде бы… А что? — А то, что возле самой двери лежал мусорный пакет! — воздела палец кверху Женька. — А в нем — коробка из «Макдональдса»! Станет ли, по-твоему, хоть один уважающий себя индус-вегетарианец питаться в «Макдональдсе»? Еще и есть гамбургеры, которые из говядины, из священного животного! Он точно не тот, за кого себя выдает! Я так и похолодела. Слова Женьки наводили меня только на одну мысль… — Так нужно сообщить полицейским! — произнесла я. — Пусть проверят его… — Ага, и заберут всю славу поимки себе, в то время как мы улетим домой в безвестности! — хмыкнула Женька. Но, заметив мой осуждающий взгляд, несколько смягчилась: — Да и потом, пока мы им объясним все как следует и приведем нужные доводы… Раджебия вообще может сбежать или, еще того хуже, устроить новый теракт! — Тогда что же нам делать? — Надо идти и обезвреживать его самим! — выдала Женька. И, не успела я еще до конца переварить ее слова, как она резко нагнулась к Тафенло и произнесла: — Простите, вы не могли бы остановить у того магазинчика? Я просто так и не успела купить фигурки лепреконов, а родители меня с ними очень ждут!       И тут я поняла, что азарт ударил в голову моей подруги окончательно, и сделать с этим уже ничего было нельзя. Оставь я ее одну в этот момент, она бы только наломала еще больше дров. Поэтому я лишь взглянула туда, куда указывала Женька — на правой стороне улицы сверкал нарядными вывеской и витринами сувенирный магазин. Взгляд Тафенло хоть и стал недовольным, но, тем не менее, она притормозила у левой обочины. — Мистер Брейни предупреждал, чтобы я не выпускала вас из машины до самого аэропорта, — вздохнув, произнесла она. — Но… так и быть, родители это святое. Время у нас еще есть, так что… За пять минут управитесь? — Конечно! — И Женька толкнула меня локтем. Я поняла, что снова нужно было как-то выкручиваться. — Можно, я тоже выйду? — произнесла я. — Мне надо… бутылку воды купить.       Инспектор взглянула на меня уже с откровенной злостью, но, видимо, пиетет к воде, на уровне инстинкта заложенный в каждого африканца, возобладал, и она только махнула рукой. Мы с Женькой выскочили из машины и, перебежав дорогу, вошли в магазинчик. — Скажите, у вас тут есть запасной выход? — тут же кинулась Женька к продавцу. — Есть, но я вас туда не пущу. — Молодой парень с афрокосичками и в растаманской шапочке противно оскалил белые зубы. — К нам на задний двор стали часто наркоманы бегать, чтобы обдолбиться, поэтому теперь сотрудников за такое штрафуют.       Женька лишь вздохнула и подбежала к окну, что-то выискивая глазами. «Что она там смотрит?» — удивилась я, отрешенно наблюдая за машиной и Тафенло. Подруга же глядела совсем в другую сторону. — За мной! — скомандовала вдруг она и потянула меня за собой наружу. Едва мы оказались на улице, как она вскинула левую руку и тут же возле нас тормознуло такси — приземистый и юркий «Форд Англия», прямо как в фильме о Гарри Поттере. — Залезай быстрей! — крикнула Женька, и я вслед за ней метнулась в салон, краем глаза успев заметить, как Тафенло с изумленным видом выглянула из окна. Должно быть, совсем не ожидала, что мы рискнем сбежать из-под ее надзора.       Женька скороговоркой выпалила адрес и такси рвануло с места. Нам повезло, что движение от аэропорта было куда свободней, чем к нему. Глядя в зеркало заднего вида, я увидела, как Тафенло круто выворачивает вслед за нами, но «фордик» прибавил газу, нырнул в переулок, и через пару поворотов полицейская машина затерялась где-то позади. Левостороннее движение и лишние десять фунтов, обещанные Женькой водителю, сделали свое дело. Однако в моей голове теперь тревожно билась лишь одна мысль: «А что дальше?»