Чудо

Последние часы перед Новым годом самые напряженные, всем надо было именно сегодня доделать все дела, решить все свои вопросы, чтобы в новом году начать все с чистого листа. Кроме этого надо успеть навести красоту, купить последнее из списка продуктов и выполнить еще массу всяких поручений и заметок. Все куда-то бежали, торопились, спешили, и только казалось, — он один никуда не торопится и не спешит. Да и куда спешить-то, уже успел, похоже. Почему так бывает, что даже в новогоднюю ночь люди как-то всегда находят время для ссоры? — Антон, послушай. Вернись в машину! — из застывшей в пробке на проспекте машины выскочил высокий парень, накидывая на голову капюшон куртки. Следом за ним выскочил водитель — такой же худощавый и длинный. — Да пошел ты! — рыкнул Антон, устремляясь на другую сторону дороги. — Ну и проваливай, — крикнул ему в догонку водитель, а затем посмотрел на часы. — Идиот, — буркнул он в след уходящему, а затем сел в машину и медленно тронулся с места. Высокий парень на миг обернулся. Возможно, он ждал, что его догонят, схватят за руку, обнимут, скажут что-нибудь такое, от чего сразу же захочется вернуться в теплый салон авто, скажут, что любят, что нужен. И этот Новый год особенный, потому что он есть у него. Чуда не случилось. Пронизывающий ветер проникал под куртку, пока парень шел через темные дворы, а куда — и сам не разбирал: ходят ли в эту пору ещё автобусы, и не закрыто ли метро до Нового года? Оставалось всего ничего, а он один посреди темных заснеженных улиц. Цок, цок, цок. Антон на мгновение замер на месте, оглядываясь по сторонам. Ему отчётливо казалось, что в этот миг кто-то за ним наблюдает. А может, показалось? Быстрым шагом он направился в сторону горящего фонаря, снег под ногами скрипел. Цок, цок. Антон резко обернулся, но кроме темной улицы не увидел ничего. Где-то загрохотали нетерпеливые первые салюты. Нужно было идти дальше и Антон сделал несколько торопливых шагов вперёд. "Цок, цок, цок" уже отчетливо слышалось позади, и парень, что есть духу, ринулся вперёд, не став проверять маньяк это или принц на белом коне. Он лишь на миг обернулся, при этом едва не сбив с ног мужчину, оказавшегося на его пути. Хотя мужчину ли: у брюнета, оказавшегося на его пути, очень отчётливо на голове пробивались рога или это у него — Антона — галлюцинации. — Не подходи, ты кто такой! Я буду кричать, — тяжело дыша, выпалил Антон, выставляя свой телефон вперёд, словно опасное оружие, разглядывая незнакомца. — Вы уже кричите, — иронично произнес мужчина, изящно поправляя волосы. — А зачем? Давайте знакомиться. Я фавн, зовут меня Арсений, вы знаете, кто такие фавны: сверху мужчины, а снизу… — Твою мать, — выдохнул Антон и кинулся в какой-то переулок подальше от этого кошмарного сна. В том, что это сон, сомнений быть не могло. — Да куда же вы, что, даже чаю не попьете? — прямо перед ним вновь материализовался фавн по имени Арсений и преспокойно достал из кармана пиджака чашку с ароматным дымящимся чаем. — С тортиком, будете? — Бля, — словно ошпаренный, Антон кинулся бежать в другую сторону, не оглядываясь больше ни на мгновение, а вслед ему слышались звуки свирели. Безумная новогодняя ночь только вступала в свои права, и на безлюдной станции метро Антон оказался в тот миг, когда часы пробили полночь. Где-то грохотали салюты, слышались радостные крики, какая-то компания подростков пронеслась мимо, и вновь наступила относительная тишина и пустота. Антон сидел на скамейке, вглядываясь в темный тоннель. Попадет ли он сегодня домой — большой вопрос. В какой-то момент сидеть ему надоело, и он сделал несколько шагов по платформе, вновь обращая внимание на часы, а после, словно ощутив рядом чье-то присутствие, резко обернулся, встречаясь взглядом с ироничными голубыми глазами. — Поезд будет через десять минут, — вздохнул фавн и достал из кармана чашку с чаем, а после ещё одну, поставив их на небольшой поднос. — Я вас спутал с другим, прошу простить меня, — добавил простодушно. — Не желаете чаю? Прохладно сегодня. — Что?! — Антон замер, боясь пошевелиться, хотя надо бы себя ущипнуть и проснуться. — Поезд будет через десять минут, присядьте, чего зря стоять. — Что значит "спутали с другим"? — наконец произнес парень, и сделал нерешительный шаг к скамейке. — Вы не слышите свирель фавна? — произнес Арсений и чинно отпил чаю из чашки. — А это значит, что вы самый обычный парень, человек. Значит, вы мне не подходите. — Не подхожу, — Антон, уже не опасаясь, сел рядом и даже радостно улыбнулся, — Не подхожу для чего? — Проклятье, — буднично заявил фавн и задумчиво почесал рог. — На меня наложено проклятье, я могу посетить этот мир только раз в год. Нужно заслужить любовь прекрасного божества и тогда я снова стану человеком. — Охренеть, — протянул Антон, отправляя в рот кусочек пирожного, невесть как оказавшегося на подносе вместе с чаем, да и тот момент, когда он воспользовался гостеприимством фавна Арсения, в памяти не отложился. Возможно, он бредит, и ему все снится. — А что не получается? — Что не получается? — на мгновение фавн замер. — Ну, любовь. — Не, любить получается, прекрасного божества нет, — Арсений вздохнул. — Слушай, а как должна играть твоя свирель? — незаметно для себя Антон перешел на ты. — Как любовь, — пожал плечами Арсений, жуя очередной кусочек тортика. — Свирель фавна звучит как любовь. Вот тебя как зовут? — Антон, — парень кивнул. — Откуда ты это знаешь? — Меня так всегда звали, — протянул нерешительно. — Всегда — это когда? — не унимался фавн. — Мне несколько тысяч лет, а я и то не могу сказать о себе всегда. — Всегда — это значит с самого рождения, родители назвали меня Антоном и вот уже тридцать лет я Антон! — выпалил он и замер, разглядывая мужчину напротив. — Вы, люди, ничего не понимаете, даже имя ваше вам кто-то сказал, а вы берётесь рассуждать о любви, хотя о ней ничего не знаете, — покачал головой фавн. — Ты хочешь услышать свирель фавна, а сам глухой, как эта скамейка, — мужчина постучал кулаком по деревянному покрытию. — Чего? — Антон нахмурился. — На, — фавн встрепенулся, выуживая из своего невероятного кармана свирель. — Сыграй мне песнь о любви. Ну же! Антон несколько мгновений держал инструмент в руках, а после поднес к губам и подул. Свирель издала какой-то звук, вызывая у фавна улыбку — не получается, и тогда Антон попробовал снова, на этот раз выуживая протяжную мелодию, которая эхом отдалась по пустой платформе. Фавн вздрогнул, едва не поперхнувшись чаем. — Не обижайся, — Антон уже протягивал инструмент обратно. — Ну откуда я знаю, как звучит свирель фавна? Я же обычный человек. А хочешь яблоко? — О, нет-нет, одна нимфа уже угостила своего мужчину яблоком, ничего хорошего из этого не вышло, — покачал головой Арсений, вертя в руках свирель. — Ну а грушу хочешь? — Хочу, — Арсений обернулся, и их взгляды пересеклись. — А у меня нет, — Антон засмеялся, глядя в смешливые голубые глаза напротив. — Научи меня слышать свирель. Что мне для этого нужно сделать? — Поцеловать, будет достаточно, — глядя ему в глаза, произнес фавн. — Хорошо, — нерешительно произнес Антон, а после быстро чмокнул мужчину в щеку. — Мне поцеловать достаточно, — фавн, кажется, смутился. — А, тебе? Куда? — Антон закусил губу. — Ты чем собрался слушать? В ухо, разумеется. — В левое или правое? — Без разницы. Закрой глаза, — произнес фавн и медленно наклонился к его лицу. Закрыв глаза, Антон замер, ощущая толпы мурашек по всему телу и теплое дыхание, а после его уха коснулись теплые губы, и звуки извне перестали существовать. — Ну что, я уже слышу? Можно мне уже глаза открывать? — шептал Антон, словно в бреду, а после вздрогнул и открыл глаза, натыкаясь взглядом на открытые двери вагона поезда. Скамейка рядом была пуста. И всё-таки это был сон. Необычная ночь новогодняя, волшебная, где происходящее кажется сном и таковым является. Антон вошёл в пустой вагон, сел на скамейку, и поезд плавно тронулся в путь. Скоро эта ночь закончится и наступит холодная реальность. Набросив на голову капюшон куртки, высокий парень съежился, пытаясь вспомнить свой сон, но у него не получалось. Поезд останавливался на станциях и, покачиваясь, отправлялся в путь. Антон выдохнул, а после буквально ощутил, что уже не один. Обернулся, натыкаясь на смешливые голубые глаза напротив. Темноволосый брюнет в элегантном пальто протягивал ему огромную ароматную жёлтую грушу. — С Новым годом, — заявил брюнет, наблюдая за тем, как Антон откусывает от сладкой груши и снова протягивает ее мужчине. Наверное, это все же сон. Новогодняя ночь и двое мужчин в пустом вагоне поезда метро едят одну грушу на двоих, смеются о чем-то, разговаривают и нет им никакого дела, что происходит вокруг. Антон, смеясь, утыкается в плечо собеседника и, пожалуй, счастливее его в этот момент нет никого. Ну, кроме сидящего рядом с ним, и, нет, это не сон, пожалуй, это самое настоящее чудо.