Их забытая история

Цветы. Дикие глазурные лилии, чьих аромат так горько отзывается болезненно колкой болью в груди. Даже вроде бы спустя столько долгих, тянущихся лет; их уже почти не встретить в среде. В природе лилий почти не отличить от подделки. Такими же ровными линиями идущие от золотой середины, покрывающие двумя слоями листов вокруг неё. И не находить фальшивых нот в тех красивых, лживых словах, постоянно так и льющиеся струнами из его уст, за которыми даже уже не видны все те попытки спрятаться от всего. Пытаясь увести от реальности, смыть водой всю его грязь. Осела пыль на истории слабой богини, которая так любила те цветы. Он, как и она, остался давно в прошлом. Порой грубо, но так честно и откровенно отзывалась о богах Госпожа Нефритовое равновесие, совершенно не боясь разгневать небеса. Откинув личные сомнения - на которые таки и находятся спустя время силы. Пожалуй. И он не мог с нею не согласиться. Время, остановившееся для него одного, но так безжалостно продолжающие идти для остального мира. А бессмертие как кара. Ведь не вскинуть руки вперёд, прося остановиться, тем самым приравнивая бога к смертным. Обычные люди цепляются за свою жизнь, — которая пускай и была с ними жестока, причиняя много боли, — за всё всегда прощая её. Ведь люди учатся спасать себя сами. Спустя множество лет, идущий в полном тумане, так и не найдя свет. Долгих веков, тонущий в глубинах океана. Прошедших, потерянных дней без неё — он не научился спасать себя сам. И, думаю, всей вечности не хватит. Он зарыл себе в могилу тихий шёпот лилий, которые напевали ему ту песню. Забрал с собой под землю память о ней, её голос, убаюкивающий и безмятежный. Её улыбку, сгорающую в воспоминаниях. Одинокий лепесток, отрываясь от остальных, падает на рыхлую землю — перед глазами, в миг, обращаясь в пепел. Как тогда — поднимутся горы — величественно возвышая; задрожит земля, полетят на нее каменные копья, не щадя, оставляя огромные впадины. Он вспомнит стекающую с ее рук кровь и то поле глазурных лилий, где и начинается их история. Где она так же трагично и заканчивается. Прекрасное тело, окружённое цветами. Словно в мгновение рушились миры… Путешественница заметит легкую дрожь по напряженным плечам, и секундный ужас в вечно спокойных и холодных глазах консультанта. Но предпочтёт промолчать, оставив несказанные слова при себе, позволив тем застыть на устах. Только ближе и трепетнее прижимая к груди хрупкий цветок. Хотя скажи она то, что хотела, он бы вряд ли её услышал. По крайней мере с первого раза. Сорванные цветы долго не живут. Стебель ослабеет, околоцветники сложатся в маленькие завитки, а лепестки распадутся в пыль, ничего не оставляя после себя. Яркий аромат дурманит, зовёт, тянет руки за собой вверх. Тем кажется таким сакральным и чарующим. Доводит до упоения, что конечности сжимаются, ласкает, пускает к себе в душу

…и исчезает.

Запах влечёт с собой ветер, и только стучит в ушах собственное сердце. Все кажется сном или плохим кошмаром, от которого уже не пробудиться. Будто бы весь мир смеётся над тобой, насмехается, выставляет безумным. После борьбы с ним — остаётся лишь холод. И очередная маска спокойствия. В тихом, леденящем одиночестве. Опускается пыль на историю могучего бога, отказавшийся от своего места, начав жить как человек. Ложится ковром на закрытую книгу о боге, который, наверняка, тем разочаровав ее, так и не научился любить. Который спустя столько веков, лет, месяцев, тысячелетий и дней не смог забыть ее рук. Держащие глазурную лилию, сидя на траве, на склоне той горы. Капли крови на них, посреди того поля в огне.