smiling devil game

- сонхва. сонхва, ты сжимаешь мою руку слишком сильно, - кан слабо бьёт по ладони старшего, прося ослабить хватку. - о, не волнуйся, язва. следы моих пальцев сегодня останутся не только на твоих руках, - на губах старшего плотоядная улыбка, а в глазах смерч, что один своим видом обещает поглотить его и закружить в смертельном танце. - ты получишь то, что заслужил после сегодняшнего. щелкает замочная скважина, с глухим стуком закрывается входная дверь, а пак быстро скидывая у порога кроссовки, на буксире тянет за собой в спальню барабанщика. он останавливается лишь у самой кровати, грубо толкая блондина, но в последний момент за затылок придерживая, оберегает даже от небольшой боли. в глазах визави смотрит, смерчем своим делясь, внутренними демонами обмениваясь. - раздевайся. приказ. четкий и ясный. а потому нарушить его кан не смеет, футболку откидывая на темный ковер у кровати, куда после летят джинсы с бельём. старший не отстаёт, одежду откидывая куда-то за спину, и лишь рубашку оставляет на краю постели. сонхва вновь над младшим нависает, взглядом обжигает не хуже огня, ёсан эти всполохи на коже чувствует, глаза прикрывает от чувств, как что-то мягкое его запястья оплетает. - клянусь я бы связал твои руки ремнем, но оставлять на этой нежной коже такие увечья будет кощунством, - пак поцелуями угловатые плечи покрывает, сильнее узел из своей рубашки на тонких запястьях затягивая. ёсан стонет невольно, все также не открывая глаз, на простынях выгибается, когда в ход идут зубы, что следы-полумесяцы на ребрах его оставляют. однако в следующее мгновение сердце удар пропускает, в страхе застыв на секунду, когда хва рывком переворачивает его на колени. кан хнычет, потому что неудобно и больно зажатым под телом рукам, что он вперёд пытается вытянуть, перед собой положить, чтобы мог опираться на них, на коленях стоя. пока старший дразнит его, рукой накрывая ноющий член, двигает губой быстро и грубо, практически больно. - тихо-тихо, язва. мы ещё не начали, а ты уже так сладко стонешь, - в голосе ехидство, насмешка, пока горящий взгляд не открывается от покрасневших щек и истерзанных самим каном губ. - но ты такой послушный для меня, такой красивый сейчас, что я так уж и быть награжу тебя. и в следующее мгновение звонкий вскрик раздается, стоило музыкальным пальцам надавить на точку, что столп электрических искр опустила на тонкую кожу, мурашками и дрожью делясь. - как хорошо, что я знаю все твои любимые места, сладкий, не так ли? - пак ухмыляется, второй палец добавляя, сгибает и кружит внутри. хорошо, что смазку они всегда хранят под подушкой. растяжка была долгой, медленной, похожей на пытку для кана, потому как удовольствие накрывало его, но этого было мало. слишком мало. он хотел большего, жаждал, наконец-то, доставить наслаждение сонхва. пальцы скользили в нем, надавливая на точку, ногтями мимолётно царапнув и отступив, повторяя это вновь и вновь, заставляя ноющий член истекать, а ёсана в отчаянии глаза прикрыв, имя старшего выстанывать. - перестань дразнить меня. дай мне кончить. пожалуйста, - голос кана дрожит, пальцы его вцепились в простыни под дрожащим телом, а в уголках глаз собрались слезы наслаждения и боли. - о нет, язва моя любимая. ты решил подразнить дракона, но в его же пламени и сгоришь этой ночью. обещаю тебе, - пак склонился к аккуратному ушку, последние слова практически шепча, давая клятву, после языком играясь с нежной мочкой. - ты первый начал дразнить меня! милашничал с той девкой в клубе, даже выпивку ей оплатил, козлина! - во взгляде огонь яростный, из тех самых чертог, что так боятся смертные. - ты совсем поехавший? ты бы хоть узнал для начала кто она, - пак рычит пальцы сжимая на нежной коже бедер, третий палец добавляя, новые стоны выбивая из младшего. - сводная сестра блять. родители пихнули, чтобы мы подружились. язва, ты совсем языком пользоваться разучился? - если бы разучился - ты бы во время минета так быстро не кончал, - ухмылка на пол лица, что повернуто в неудобном положении, трясущиеся затёкшие руки, и шикарный прогиб в пояснице. - сука. старший рычит, больше не сдерживается, входит быстро, резко, одним слитным движением под крики и стоны, не жалеет ни одного из них. движения его резки, темп рваный, как и дыхание обоих, кожа бьётся о кожу, пока зубы пака следы-полумесяцы на лопатках оставляют. сонхва отстраняется, внезапно кана за плечи к себе тянет, в пояснице заставляя прогнуться все сильнее, лишая опоры в виде рук. а кан задыхается, от удивления и наслаждения, потому как в этом положении старший чувствуется ещё сильнее и глубже, а потому стонет задушено, голову откинув на плечо пака. - смотри, - ёсан не понимает смысла слов, кожей чувствуя дыхание старшего у мочки, пока узкая ладонь не накрывает его подбородок, заставляя голову опустить. блять. зеркало. они расположились напротив зеркала, и ёсан с трепетом в глубине пылающих глаз, смотрит на их сплетённые тела. на собственную шею, украшенную алыми отметками, что по цвету сравнялись с лепестками красных бархатных роз, на искусанные собственными силами губы. смотрит на свои связанные руки, блеском пуговиц на рубашке заворожённый. смотрит на дрожащие бедра, багровыми следами пальцев украшенные. а после переводит взгляд на старшего. и мир вокруг перестает существовать. как в тех самых сказках. кан, застыв, наблюдает за бешеным танцем бедер, лопатками ощущает ходуном ходящую грудную клетку, после в головку чужой бездны попадая, тонет в ней, захлёбывается и барахтается, но выбраться не может. а тот ухмыляется довольно, клыками и юрким языком на губах светя, и танец бедер лишь ускоряет, содрогнуться блондина заставляя, вновь в свои объятия тянет, руки сомкнув на тонкой талии. они играют в салочки, вокруг огня носятся, пока жар этот их тела охватывает, к грани подталкивает, безумие в сердцах разжигая. они сливаются в поцелуе, кусаются, ниточки слюны пуская по подбородкам, пока ладонь пака не перемещается на шею кана, и сжимается. кан вздохнуть не может, рот приоткрывает в безуспешной попытке, пока старший смеётся, сука такая, наслаждается. а ёсану не до смеха, у него перед глазами чернеет, пока бёдрам старшего увеличивают размах, все сильнее к грани толкая, однако ладонь на шее не даёт возможности. и тогда пак целует, кислородом делясь, хватку ослабляет, и в то же мгновение они взрываются оба, словно звёзды в далёких галактиках. мрак накрывает кана с головой, неохотно из чертог своих выпускает, когда все та же ладонь ласково перебирает пряди на светлой макушке, и нежный поцелуй затерялся в том месте. - спи, язва любимая.