История повторяется

Ники не мог дышать. Он судорожно задыхался, дыхательные упражнения, которым его научила Бетси, не помогали. Эндрю разорвал их сделку. Он разорвал их сделку. Он всегда знал, что нереально верить, что все когда-нибудь вернется на круги своя, но у него все еще была надежда, что в конце концов его простят. Он хотел позвонить Эрику, он просто хотел с кем-нибудь поговорить. Кто угодно. Он никогда не был так одинок. Нил и Эндрю оба ненавидели его, Аарон отказался разговаривать с ним в последний раз, когда Ники пытался, и Кевин был таким же. Эбби не могла даже смотреть на него без содрогания, а Ваймак избегал его, насколько это было возможно, не говоря ни слова. Ники не хотел видеть остальных, он знал, как они отреагируют. Они будут защищать его и обвинять Эндрю. В некотором смысле это было хорошо. Очень хорошо, и какая-то часть его хотела солгать старшеклассникам; расскажите им то, что он впервые сказал Ваймаку: что Эндрю был пьян и начал его бить. Он знал, что они поверят ему, а не Эндрю. Это было бы так просто. Ники вздохнул, он должен был снова попытаться солгать Эндрю, но если бы он знал о том, что Ники привел Нила в свою комнату, он не был уверен, что еще он знал. Он думал, что Нил все это время был без сознания, но не хотел рисковать последствиями, если Эндрю поймает его на очередной лжи. Он нервно сглотнул и болезненно вспомнил о последствиях своей последней лжи, когда его горло заныло. Его мысли прервало бурчание в животе. Ники ничего не ел последние два дня. Вина и стыд, охватившие его тело, делали невыносимой мысль о том, чтобы спуститься вниз. Тем не менее, он чувствовал себя слабым, и к этому времени была уже почти полночь. Он мог слышать других внизу, приглушенные звуки их голосов, а иногда и грохот смеха. Зная Лис, они не собирались в ближайшее время ложиться спать и, по крайней мере, на мгновение отвлеклись друг на друга. Если бы он мог просто прокрасться вниз, взять что-нибудь поесть и незаметно проскользнуть наверх, он мог бы избегать их и до конца завтрашнего дня. Ники убедился, что его лицо закрыто настолько, насколько это возможно, прежде чем спуститься вниз. Его ноги тряслись, а ребра скрипели при каждом шаге. Медленно он добрался до холодильника, тщательно следя за тем, чтобы повернуться ко всем спиной. Он еще больше сгорбился, отчасти из-за боли в ребрах после спуска по лестнице, а отчасти из-за попытки остаться незамеченным. Голос Дэн почти заставил его выронить остатки еды, которые он держал: — Ники! Ники заставил себя улыбнуться, хотя знал, что никто этого не увидит: — Привет! Извините, ребята, я все еще чувствую себя ужасно, я просто собираюсь поесть, а потом еще немного пойти поспать. Он написал Дэн, что плохо себя чувствовал, синяков не видели, больше никто ничего не говорил, все будет хорошо. Он услышал, как кто-то встал, а затем услышал голос Эллисон: — Ну, по крайней мере, подойди, поздоровайся, мы не виделись целую вечность, — Дерьмо. — Мы хотим услышать о твоём отдыхе. Внезапно она ахнула, видимо, его толстовка не прикрывала так много, как он думал. Она начала возиться с его капюшоном и пытаться заставить его смотреть на нее. Ники слышал, как он утверждает, что с ним все в порядке, но она все равно потащила его в гостиную. Ники старался не вздрогнуть, когда она сорвала с него капюшон. Его глаза сразу нашли Эндрю и Нила, ни один из них не смотрел на него, оба смотрели прямо перед собой. Мэтт и Дэн бросились к нему, требуя знать, кто это сделал. Он оказался на диване между Эллисон и Дэн, Мэтт и Рене стояли в стороне. Эллисон нежно держала его лицо, ее большой палец слишком сильно надавил на синяк, и он вздрогнул, она шевельнула рукой, ее голос был тихим: — Ники, что случилось? Кто это сделал? Ники чувствовал слова на своем языке, Эндрю. Он напился, они все бросили меня там. Это было бы так просто. Ники продолжал поглядывать на Эндрю, ожидая, что он что-нибудь сделает. Ожидая, что он заставит его сказать правду, угрожает ему, причиняет ему боль, что угодно. Эндрю продолжал смотреть вперед, он выглядел скучающим. Он почувствовал, как его начинает трясти: — Никто, я в порядке, — Эндрю сделал это. Дэн обхватила ее руки своими: — Ники, ты же знаешь, что можешь рассказать нам все, что угодно. Что случилось? Эндрю сделал это. Он напился, они все бросили меня там. Он чувствовал, как Эллисон смотрит на беспорядок на его лице, он опустил подбородок, пытаясь хотя бы скрыть самые сильные порезы, которые оставил Эндрю. Он поднял взгляд и встретился с ней глазами, они расширились от осознания. Ники увидел момент, когда в мозгу Эллисон что-то щелкнуло, и она резко повернулась к Эндрю, и голос ее уже был резким и громким. Ники ушел в себя, как только все начали кричать, все голоса смешались в глухой рев. Эллисон игнорировала любые его попытки заставить ее прекратить ссору, он говорил ей, что с ним все в порядке, а она даже не смотрела на него. Он отдаленно слышал, что Эллисон назвала Эндрю чудовищем. Он должен расстраиваться из-за этого, возможно, ему следует защищать его, но он не мог не согласиться с ней. Эндрю был монстром, но он также был прав в том, что это вина Ники. Это была его вина, он не должен был прикасаться к Нилу. Он все еще не мог точно понять, почему он это сделал, он действительно думал, что Нилу все равно, но затем он продолжал говорить «нет» и отталкивал его. Это было неприятно. Нил всегда говорил, что ему неинтересно сексуальность, и ясно, что это неправда, если он с Эндрю. Ники знает Эндрю, он знает, что он не человек отношений, он даже не уверен, что способен на такие чувства. Что бы ни было у Эндрю с Нилом, это чисто физическое. Ники не понимал, почему у Нила такие проблемы с тем, чтобы заниматься с ним чем-то чисто физическим. Нил сказал «нет», и ему следовало остановиться. Он знал это, но не знал и не мог изменить того, что сделал. Ему не следовало рисковать спускаться вниз, но он рискнул, и теперь его семья кричала друг на друга, разделяясь на стороны и сталкиваясь друг с другом. Эллисон все еще называла Эндрю чудовищем и психопатом. Ники взглянул на Нила, который смотрел прямо перед собой, глядя в никуда и игнорируя слова Эллисон. Она обвиняла в этом Нила, говоря, что он должен был контролировать Эндрю. Ники не мог найти в себе сил открыть рот, чтобы защитить их. Эти крики, должно быть, разбудили Эбби, она сбежала вниз по лестнице. Сначала она выглядела взволнованной и запаниковала, разыскивая раненых. Потом она увидела Ники. Ее лицо ожесточилось, она вышла на середину комнаты, все еще в пижаме, и приказала всем заткнуться. Может быть, все устали от столь долгого спора, все заткнули рты, глядя в землю, как дети, которых ругают. Эбби уперла руки в бока, в любой другой ситуации Ники мог бы сделать замечание по поводу того, что Эбби переходит в режим полной мамы. Эбби еще раз оглядела комнату, прежде чем спросить: — Что, черт возьми, происходит? Она не адресовала вопрос кому-то конкретно, но по тону было ясно, что ей лучше получить ответ от кого-нибудь относительно быстро. — Эндрю… — Эллисон не сдавалась. Эбби подняла руку, останавливая ее: — Нет. На самом деле, я не хочу это слышать. Все идут спать. Я сейчас этим не занимаюсь. Когда никто сразу не пошевелился, Эбби начала хлопать в ладоши и выгонять людей из комнаты. Ники видел, как Эллисон схватила Нила за рукав и прошипела что-то ему на ухо, Эбби разняла их как раз в тот момент, когда Эндрю потянулся за ножами. После этого Эндрю и Нил выскользнули наружу. Аарон выглядел бледным и потрясенным, Кевин толкнул его локтем, чтобы заставить двигаться. Эбби отвела Ники в сторону, как только все вышли из гостиной, фильм, который они поставили, все еще крутился. Она сжала губы в тонкую линию, конфликт был написан на ее лице. В конце концов, вздохнула она, она все еще не могла смотреть на Ники. — Ты им сказал? Ники почувствовал, как его сердце упало. — Нет. — Хорошо, — она кивнула. — Это должен рассказать Нил, и только если он захочет. Они оба постояли там какое-то время, Ники не был уверен, хочет ли она еще что-то сказать или ему следует подняться наверх. Он не знал, когда Эндрю и Нил вернутся внутрь, но хотел, чтобы к тому времени их уже давно не было. Она перевела взгляд с его брошенных объедков, все еще лежащих на прилавке, на него: — Ты сегодня ел? Ники покачал головой, он почувствовал, как его горло сжимается, а слезы наворачиваются на глаза. — Хорошо. Я подогрею это для тебя. Эбби оставалась с ним, пока он ел, жевать и работать челюстью было медленно и больно. Когда он закончил, Эбби позаботилась о его тарелке. Она снова села рядом с ним и устало вздохнула. Она мягко положила руку на предплечье Ники: — Я знаю, что это должно быть очень трудно для тебя, но, пожалуйста, постарайся вспомнить, каково это было бы и для Нила. То, что ты сделал, было неправильно, и я не могу обещать, что он или кто-либо другой простит тебя. Но ты все еще часть Лис, ясно? То, что мы злимся на тебя, не означает, что мы перестали о тебе заботиться. Ники слабо кивнул, прикусив губу, пытаясь заставить ее перестать трястись. Эбби встала, чтобы выключить свет, Ники последовал за ней наверх со слезами на глазах. Он пообещал, что постарается. Он должен был это исправить.