Попробуй вернуть меня

       — Как это, нет ни одной живой души? — поражено переспросил Арсений, ощущая тревогу, которая вот-вот готова была вырваться наружу. — Никого, лишь пустое здание, — Михаил грузно сел на землю, облокачиваясь о дерево. — Но, Арсений, не расстраивайся раньше времени. Мы нашли кучу улик, которые подтверждают предположения о рабовладении омегами и о наркоторговле. Это дело теперь не забросят, мы найдём твоего Антона. Но Арс уже не слышал. В голове крутилась одна и та же фраза «нет ни одной живой души». Сердце опасно стучало в груди, будто бы собираясь сломать рёбра. Где-то в его районе неприятно заныло, стало до ужаса страшно и больно. Не физически. Далеко не физически. Арсений ощутил острое желание окунуться в прорубь, либо со всей силы удариться головой о дерево. Верилось в происходящее мало, учитывая, с какой надеждой Арс ехал сюда. Ноги сами повели мужчину в сторону оцепленного здания. На подкорке сознания Арсений слышал, как Михаил Дмитриевич останавливает двух полицейских, которые, как подумал Попов, хотели помешать ему. Группа омоновцев не была большой, тем не менее, шныряли они буквально повсюду. Мало кто обращал внимания на потерянного гражданина. Кажется, каждый был занят своими делами. Изнутри завод оказался куда больше, чем выглядел снаружи, пока Арс топтался на улице. Первое, что привлекло внимание — огромная, почти что королевская, лестница. Такие часто иллюстрировали в разных детских книжках о принцах и принцессах. Когда Арсений прошел полностью в здание, то оказался в огромном холле. Поначалу он неуклюже на что-то наступил. Этим «что-то» оказалась жестяная банка из-под колы. Судя по коричневому, давно засохшему пятну, её не употребили, а просто уронили и жидкость вытекла. Далее внимание привлекла огромная люстра. Если бы она упала на человека, то от него и мокрого места не осталось бы. Куча различного мусора, а главное — около десяти дверей, видимо, ведущих в цеха. Арсений был не на шутку поражен. К его же стыду, в этот момент он чуть меньше думал об Антоне, поражаясь окружающей его картине. Разве такие заводы вообще имеют право на существование? Второй этаж оказался менее «фантастическим». Королевская лестница прервалась, зато сбоку от неё появились две другие лестницы, ведущие наверх. Холл на данном этаже казался в разы меньше. Насколько знал Арс — цеха занимают в высоту более трёх этажей. Сопоставив все факты, Попов догадался, что за дверьми на этом этаже расположены кабинеты, либо смотровые комнаты. Третий этаж был схож со вторым, разве что дверей было поменьше и лестница вновь слилась в одну, при этом став уже и круче. Мусор был также раскидан по полу, будто кто-то в спешке покидал помещение. Свежий запах кофе слышался отовсюду, что было ещё одним доказательством недавнего присутствия людей в здании. Оно не было заброшенным. Скорее всего, его специально пытались превратить в нечто подобное, чтобы другие сочли завод (можно ли его так называть вообще?) заброшенным. Четвёртый этаж стал бы поводом для шуток у Антона. Арсений сам себе улыбнулся, уже представляя как тот, смешно протягивая буквы, заявил бы: «Эти варвары тоже едят? Я думал, они питаются кровью своих жертв». На этаже была расположена огромная столовая и кухня. Там, на корточках сидели пару омоновцев, перебирая какой-то мусор. Видимо, пытались найти хоть что-нибудь ценное. За этим следовало бы спуститься на третий или второй этаж — там, по-видимому, все нужные документы. И вот, наконец-то Арсений добрался до заветного пятого этажа. Его буквально тянуло сюда. Он не знал почему, но надеялся, что это благодаря связи с Антоном. Раньше он не верил в судьбу и мнение, что истинные всегда найдут дорогу друг к другу. Но после встречи с Антоном и Кирой спустя столько лет он осознал, что истинные — это не просто люди, которым нравятся запахи друг друга. Они предназначены друг другу судьбой, суженные, навечно связанные. Только ступив на этаж, Арсений удивился совершенно разнящемуся интерьеру. Обои дамасского орнамента, такие тусклые, хотя и выглядят как-то по-графски: белые стены, которые, кажется, вот-вот посыплются, люстры, не такие массивные, но весьма аккуратные и нежные, деревянные, уж больно старомодные, двери. Кажется, на этаже была куча комнат и длинный коридор. Арсений нахмурился, движимый каким-то странным чувством, пошёл в сторону одной из дверей. Она не была какой-нибудь необычной, скорее наоборот, сливалась и становилась вообще незаметной. Арс дёрнул ручку вниз и, на его удивление, дверь поддалась. Мужчину встретила пустая, просторная комната с огромной кроватью с балдахином, шкафом и небольшой тумбочкой. На окнах были решётки, отчего Арсений ощутил прилив злобы. Но эта коротенькая вспышка не сравнится с яростью, которую испытал Попов, увидев цепь, что тянулась откуда-то из-под кровати. К ней явно кто-то был прикован и, Арс был уверен, этим «кто-то» был Шастун. Его Антоша, которого держали в этой комнате, словно дворового пса. Держали в четырех стенах, не давая возможности вдохнуть свежего воздуха. Арсений всем своим нутром ощутил, как начинает закипать от злобы. Хотелось разнести огромную комнату на мелкие щепки, но что-то его останавливало.  Подойдя к кровати и сев на колени на пол, Попов внимательно посмотрел на лежащие на ней карты. Он, не думая, сунул оба листа к себе в карман, перед этим сложив их в несколько раз. И вот оно… на кровати остался лёгкий запах Антона. Едва уловимый и почти незаметный, но такой приятный и родной. К прекрасному персико-мятному аромату прибавился совсем незнакомый оттенок молочного шоколада и свежей выпечки. Мужчина расплылся в улыбке, подтягивая к себе одеяло и вдыхая родной запах. На душе совсем потеплело, стало очень спокойно и легко. Будто Арс плыл где-то по цветочному полю, был не здесь. Он ощущал себе неимоверно спокойно. Хотелось лечь в эту самую кровать и уснуть навечно, обнимая, желательно, самого хозяина одеяла, но пока хватит и этого куска ткани.  Из состояния эйфории его вывел чуть грубоватый голос Серёжи. Он говорил прямо, что-то о том, якобы им пора уезжать. Арсений отстранился от кровати, резко выпрямляясь. Он уверено посмотрел на Сергея, отчего тот слегка поёжился. — Если они хоть пальцем тронут моего Антона — убью их всех на месте. Андрея в первую очередь. 

***

Евгений Матвиенко и думать не мог, что когда-либо сможет открыто выражать свои чувства. Он не был идиотом, так что с детства забил себе в голову, что люди — зло, никто из них не достоин знать твои истинные эмоции. Этому его научила мать. Вернее её холод, отстранённость и предательство. Об её изменах маленький Женя узнал первым, увидев однажды, как мама выходит из дорогой тачки и на прощание целует незнакомца. С Сергеем, вернее, папой, отношения у него были прекрасные. Мальчик почти сразу рассказал о случившемся родителю. Затем слышались крики, скандал, кажется, даже посуда разбивалась. После громкого хлопка входной двери в комнату к сыну зашёл потрёпанный, явно уставший, Сергей. Он просто улыбнулся, обнял сына и так с ним и заснул. Она не ушла. Они с Серёжей не расстались, к сожалению. Матвиенко думал, что делает это ради сына, ради его благополучия, а в итоге только всё испортил. Она больше не ходила налево, либо ещё тщательнее скрывала. Женщина взялась за «воспитание» сына. Сергей не мог сопротивляться её нападкам, приходя уставший с работы, так что и сыну помочь не мог. Но Женя никогда не жаловался. Как бы то ни было, он всегда любил отца. Возможно, был немного благодарен матери, но не больше. Раньше Женя мечтал сбежать от всего: от людей, от матери, от проблем, от самого себя. Единственный, ради кого он был готов терпеть всё — это Сергей. С отцом было просто. Женя был маленькой копией Серёжи. Если внешне он больше походил на свою мать, то характером пошёл полностью в папу. Это не могло не радовать.  После ухода матери из семьи, Женя, кажется, вздохнул с облегчением. Он, будучи десятилетним мальчиком, смог сполна насладиться свободой, которую его отец с лихвой ему давал. Серёжа сам был весьма активным, так что сына не осуждал, а наоборот поощрял его врожденную энергичность. Но чем старше становился Евгений, тем более закрытым он становился. Парень не был «тем самым подростком» с чёлкой наперевес, в чёрной, как многие думают, брутальной одежде и с наушниками в ушах. Учился парень средне, но успеваемость была неплохой. Спортом занимался, на гитаре играл, много друзей имел, в общем, гордиться было чем. Но вот в эмоциональном плане парень становился всё более закрытым. А когда Жене исполнилось двенадцать, его отец привёл в дом другого мужчину. Альфу. До сих пор Матвиенко-младший считает, что отношения между людьми одного вторичного пола — это нормально, что не скажешь об Ире — его сводной сестре. Та категорически не хотела воспринимать действительность. Женя, как сегодня помнит, какие скандалы устраивала девочка, как сбегала из дома и грубила Сергею. Со временем, когда она более-менее выросла, подобное прекратилось. Кажется, Ира даже приняла свою новую семью. Женя не осуждал её, ведь понимал: у Иры недавно умерла мать, а тут отец находит новый любовный интерес, так ещё и в лице какого-то альфы. С Ирой Женя поладил на удивление быстро. Несмотря на своеобразный характер Позовой, общий язык они нашли. Ира часто делилась с братом своими переживаниями и мыслями по поводу их отцов. Наверное, в большей степени благодаря Жене она и начала принимать своих родителей. Даже Сергея называла иногда отцом или папой, что стало приятной новостью. Женя так и продолжал жить в своем уютном мире, окружённый любовью, при этом закрыв ото всех свои истинные эмоции, пока в его жизни не появилось семейство Шастунов. До этого Евгений мало задумывался об истинных и их связи, сам не очень-то и хотел связывать себя с кем-то вечными узами, да и мало верил в предназначение. Но родители Киры поменяли его представление об истинных. Их история показала насколько может быть крепка связь между предназначенными. А Кира являлась связывающим звеном. А ещё она стала одной из немногих, кто смог раскрыть Женю с другой, малоизвестной стороны. В общении Кира казалась простой, мягкой, при этом имея весьма своенравный характер. С ней Женя чувствовал себя как никогда комфортно. Они могли часами обсуждать книги и фильмы, гулять, наслаждаясь приятной тишиной, спорить о разной чепухе. Чем бы они вместе не занимались, Женя чувствовал, как начинает раскрываться перед Кирой. Становился более открытым и чутким. И девушка не пользовалась этим, наоборот, старалась как можно больше помочь Жене расслабиться в её компании. И вот, когда Евгений узнал об операции, на которую поехал его отец и дядя Арс с дядей Мишей, он сразу поехал к Кире. Дима с Ирой хотели присоединиться, но всё же решили остаться и ждать вестей. Дверь в квартиру открыла незнакомая русоволосая девушка. Она сказала, что Кира в комнате и проводила туда парня, а затем скрылась в зале. Парень немного помялся около двери, не зная как бы лучше поддержать подругу. Но, нервно выдохнув, он всё же постучался, а после приглашения, вошёл в тёмную комнату. Кира сидела на кровати, облокотившись об изголовье, а в руке сжимала книгу. Из-за темноты она навряд ли смогла бы хоть что-нибудь прочесть. Женя улыбнулся, перед тем как пройти в комнату и включить свет. — Ты в порядке? — глупый вопрос задал парень, мысленно ударяя себя по лбу. Конечно же она не в порядке! — Женя? Привет, — девушка чуть просветлела, убрала книгу с названием «Кавказский пленник». — Да, нормально, — Кира неопределенно пожала плечами. — Можно? — указал Матвиенко на кровать. После кивка, он уселся на свободный край постели так, чтобы смотреть прямо на Киру. — Переживаешь? — Ещё бы. Боюсь, что с папой что-то может случится. С папами… — девушка немного погрустнела, уголки её губ опустились. — Верь в них. Думаю, всё будет хорошо, главное — терпение, — парень сам мало верил себе. Говорит всякую чушь. Глянув на часы, парень ужаснулся. — Ого, почти два часа ночи, а ты не спишь! — Ну да, тут уснёшь, — пробубнила Кира, но вопреки самой себе, сладко зевнула. — Так не пойдёт, ну-ка, быстро под одеяло и закрыть глаза, — шутливо приказал Женя, воинственно сложив руки на груди. — Ну, капитан Матвиенко, я не хочу спать, — насупилась Кира, деланно выпятив нижнюю губу. — Никаких возражений, юнга, пора на боковую, а то придут злые Матвиенята и съедят тебя, — девушка прыснула, чуть сгибаясь пополам, пытаясь подавить громкий смех. — Почему это юнга? Да и что за Матвиенята такие? — сквозь хихиканья, вновь спросила Кира. — Отставить вопросы. Спать! — тихо посмеивался Женя. — Есть, так точно, капитан! Кажется, у Киры поднялось настроение. Она юркнула под одеяло, удобнее укутываясь. Женя выключил свет, взял стул из дальнего угла и поставил его рядом с кроватью, сразу же садясь на него и тепло улыбаясь. — Засыпай, а я буду стеречь твой сон, — с теплотой проговорил парень. — Жень, спасибо тебе большое за всё. Если что-то станет известно, пожалуйста, разбуди меня. — Конечно, спи, Кирь. Женя не будет будить девушку ни за что. Он собирался дать подруге наконец-то хоть немного нормально выспаться и отдохнуть. Нечего так много взваливать на свои подростковые плечи. Есть проблемы, которые взрослые просто обязаны сами решать.

***

Веки, словно налитые свинцом, всё никак не хотели открываться. Тело на удивление было расслабленным и будто бы отдохнувшим. Больше ничего не болело. Живот, кажется, наоборот, что-то приятно покалывало. Тело не ломило, как последние несколько дней. Сон был крепким и сладким, совершенно без сновидений. Правда, лёгкая боль в правом предплечье не давала нормально расслабиться. Мозг всё ещё таял, всё никак нормально не функционируя. Чуть погодя мужчина всё же нашел в себе силы, чтобы немного приоткрыть глаза, но тут же пожалел об этом. Комната, в которой проснулся Антон, выглядела как-то незнакомо. Белый потолок без балдахина и совершенно пустое пространство с одним единственным огромным окном. Но паника не накатывала, несмотря на происходящее. Чуть погодя, Антон понял, что в комнатке находится не один. Он апатично повернул голову в сторону окна, возле которого на высоком белом стуле восседал Андрей. Весь такой чопорный, в белой рубашке с длинным воротником, в чёрных джинсах и, на кой чёрт, нацепленных на переносицу солнцезащитных очках. Будь на то воля Шастуна, он бы плюнул прямо в одну из чёрных линз. К сожалению, на это сил совершенно не было. — Как погляжу, ты проснулся, сладкий, — приторно протянул Морозов, складывая ногу на ногу в элегантной манере. — Нет, я сплю, и тебе всего лишь кажется, — закатывая глаза, спокойно ответил Антон. — Ого, успокоительное до сих пор действует? — деловито вскинув брови, будто сам у себя спросил Андрей. — А, так вот почему мне так насрать на тебя? — без доли удивления спросил Антон. Он вновь вздохнул, намереваясь ещё немного поспать, но его отвлек всё тот же голос: — Неужели, тебе не интересно что произошло? — Если честно, то не ебёт вообще, как Попов при нашей встрече спустя пятнадцать лет. Отъебись, придурок, я хочу спать, — Антон хотел было отвернуться, но капельница в правой руке не дала это сделать. Мужчина громко цокнул. — И не интересно, что с твои малышом? — Андрей ещё даже не успел договорить, как вдруг Антон подскочил от страха, тут же жмурясь от головной боли. — Вижу, интересно. Ты не волнуйся, этот ребёнок мне нужен, убивать я его не собираюсь. Мои люди не протяжении недели подсыпали тебе в еду антиконвульсанты, а если быть точнее, то триметадион. Он не имеет особого вкуса, так что ты и не мог заметить. Несмотря на вероятность выкидыша из-за этого препарата, я смог выяснить, что ты крепкий орешек. Ребёнок жив. Пока что. Антон аккуратно дотронулся до своего чуть округлого животика и тихо выдохнул. Он подавил в себе желание вцепиться Андрею прямо в глотку. Кажется, действие успокоительного начинало спадать. Антон ощущал себя, словно в аду, буквально ощущая давление со стороны Морозова. Такое чувство, будто тот вновь играет с ним. — Да уж, этот твой дружок Эд и в самом деле глупец. Он правда подумал, что я не пойму его истинных мотивов? Идиот, — Андрей хрипло засмеялся, вызывая у Антона табун мурашек. — Что с ним? — с опаской поинтересовался Шастун, удобнее подтягиваясь на подушке, чтобы унять неожиданно занывшую поясницу. — Жив твой Выграновский. Но за предательство поплатится, правда, не сейчас, — Морозов облизнул губы. — Он ведь даже не понял, что я всё спланировал. Он не смог бы сбежать без меня. Серьезно? Он реально решил, что я уехал домой, никого не оставив за главного? Не предоставив кучу охраны? Глупый малец. — Зачем тебе всё это? — чуть осевшим голосом продолжил Антон. Кажется, сонливость возвращалась. — Мы перебрались на другую базу. Старую рано или поздно нашли бы, а так я оставил там кучу ложных следов. У меня будет ещё куча времени, чтобы поиграть с тобой. Твой предназначенный навряд ли нас так быстро найдёт, — Андрей встал и, подойдя ближе к кровати, ложно-нежным жестом погладил Антона по волосам. Тот дёрнулся, морщась в отвращении. — Съебись отсюда, — обречённо прохрипел мужчина, закрывая глаза. — Не забудь, сладкий, у нас ещё много времени впереди! Андрей покинул палату. Антон устало вздохнул. Успокоительное в крови помогало не думать обо всём происходящем. Сон накатывался быстро, буквально обволакивая размякшее тело. Антон засыпал, напоследок думая лишь об одном — о своей семье…

***

«Пап, хватит спать!» — весело проговорил парнишка, примерно лет восемнадцати, высокий шатен с голубыми глазами и белоснежный улыбкой. Незнакомец до ужаса напоминал самого Антона, такой же кудрявый и светлый. Он склонился над кроватью Шаста, широко улыбаясь. «Ну вы где ходите?» — на пороге неизвестной комнаты появилась такого же возраста девушка с длинным чёрными волосами и глазами такого же цвета, как и у парнишки. Она хмурилась, упирая руки в бока. — «Там папа уже рвёт и мечет! Ну скорее!» «Милая, поспокойнее» — следом за незнакомой в комнату вошла… Кира. Повзрослевшая совсем, высокая, с более острыми чертами лица, улыбчивая и нежная. А на руках она держала маленькую девочку, которая весело махала ручками, смотря на Антона. «Пойдём, пап» — парень вытянул Антона из комнаты. Картинка резко изменилась, и перед Антоном стоял Арс. Молодой преподаватель, такой же прекрасный, как в день их первой встречи. Арсений обнимал своё сокровище, тихо шепча: «Я найду тебя, клянусь. И наше будущее будет именно таким…». Антон повернулся и увидел всё тех же двух незнакомцев, парень держал за руку молодого человека в костюме, кажется, омегу, да и порядком старше его самого, а девушка тонула в объятиях светловолосого юноши, до ужаса напоминающего Андрея. Кира держала за руку Женю, который в свою очередь обнимал свою маленькую копию. Чуть дальше стояли счастливые Дима с Серёжей, с ними и Ира, такая же взрослая и прекрасная. Также он увидел их: Лазарева, Масленникова, Иманова, Сабуровых… но среди них не было Руслана. Там был и Паша, Эд, кажется, с женой и сыном, друзья с работы, некоторые незнакомые лица, Оксана, папа Арса - Стас и многие другие, они стояли ещё дальше. «Я люблю тебя, дождись только, родной» — прошептал Арсений…       А затем всё исчезло.