Попробуй вернуть меня

       Что такое страх? Страх — это защитный механизм, заложенный природой и возникающий, когда человек чувствует внешнюю или внутреннюю угрозу. Страх иррационален. Все люди чего-то боятся. От простого страха высоты, до более глубоких, жизненных опасений, которые могут привести к смерти или вечным страданиям. Эмоциональная стабильность может легко разрушиться из-за этого весьма сложного чувства. Некоторые страхи естественные — они часто помогают человеку не совершать глупости. Иногда же, наоборот, приводят к необратимым последствиям. Страх испытывал каждый человек хотя бы раз в жизни. Арсений не знал, что двигало им в тот момент: трусость или тот самый страх. Это, кстати, разные понятия. Арс большую часть своей жизни прожил с клеймом «трус», которое сам себе и приписал. Он мог отличить банальную трусость и бегство от ответственности и обоснованный страх перед… перед чем? Сейчас, стоя среди небольшой группы оперативников, Арсений не мог собрать мозги в кучу. Он боялся, очень сильно боялся, но чего именно, мужчина не знал. Наверное, в большей степени он боялся, что его надежды вновь рухнут. Он боялся, что он не сможет найти Антона, опять, что на самом деле их всех обманули и никакой базы Андрея здесь и подавно не было. Арс пытался дышать глубже, чтобы отогнать от себя дурные мысли. Но даже дыхательные упражнения не помогали сосредоточиться и отпустить все плохое. В голове крутились тысячи вопросов, по типу: всё ли хорошо с его Тошей? Не будет ли он винить Арсения во всём? Что скажет при первой встрече? Найдёт ли его Арс вообще? Но одно Арсений знал точно — он во что бы то ни стало спасёт Антона. Пусть пройдёт куда больше времени, но он вытащит своего любимого из этой передряги. А затем обнимет и никогда больше не отпустит, а тем более не оттолкнёт. Будет заботиться и всегда находиться рядом. Такова реальность: Арсений любит Антона больше всего на свете. Снаряжение, выданное Арсу перед операцией, весьма забавляло. Чёрный шлем на мужчине выглядел весьма нелепо и комично, но несравнимо лучше бойцовых брюк. Михаил настоял надеть именно их, а не джинсы, которые тоже предложили. В брюках куда удобнее перемещаться — судил Михаил Дмитриевич. Из-за шлема обзор местности становился куда менее обширным. Наушники, встроенные в него, сильно оглушали, и создавалось ощущение, что Попов находится в замкнутом пространстве с чересчур громкой колонкой. Наверное, на удивление, самым по-настоящему удобным и комфортным был молле-жилет, надетый поверх зелёной плотной кофты. Всё в чёрный цветах. Спереди жилета располагалась куча карманов, а сзади устройство, подсоединяющее наушники к специальной радио-волне. Ботинки же казались слишком громоздкими и тяжёлыми. К бедру был прикреплен простейший Glock 17/19 — наиболее часто покупаемый пистолет, носящий статус «мое первое оружие». Специально для начинающих стрелков. Арсений надеялся, что он не пригодится. Сначала мужчина не мог нормально собраться, то и дело куда-то подскакивая и собираясь бежать. Сначала действовала команда «захвата» — как нарёк её сам Арсений. «Спасальщики» — тоже от Арса, — выступали чуть позже. Попов держался подле Сергея, а тот за каким-то супер-пупер-мега-ахуенным опером, бывшим военным и так далее, Арсению было как-то плевать. Новая база Андрея оказалась немного… чересчур выпендрёжной? Если в первой было всё просто, несмотря на шесть этажей. Обычный полузаброшенный завод, максимально незаметный, ещё и расположенный почти посреди леса. Теперь же Арсений лицезрел чуть ли не дворец. Огромный, со стенами из белого кирпича, с вычурной крышей, мощным забором по всей территории. Как говорится: самое опасное лежит на заметном месте. Или вообще не так? После ухода группы захвата прошло буквально минут десять, когда Арсений услышал выстрелы и еле слышные — всё из-за того, что расположились они в метрах ста от базы, — крики. Попов подскочил, ощущая, как сердце падает куда-то вниз. Руки тряслись, а паника накрывала с головой. Он не знал как поступить: рвануть туда, прямо «в жерло вулкана» или дождаться дальнейших приказов. Видимо, заметив его метания, Матвиенко схватил друга за руку, насильно усаживая того на холодную землю возле себя. — Сядь и не маячь. Это нормально, возможно, они просто решили припугнуть, — объяснил Сергей, выглядя даже слишком спокойно. — А если и нет, то так надо. Они бы не стали вредить мирным гражданам. Арсений не поверил до конца, но всё равно сел, понимая, что паника никак не поможет, а наоборот усугубит всё. Попов постарался думать об Антоне и Кире, которые за пару месяцев заменили Арсу буквально кислород. Думал о своей семье. Выдвинулась их группа ещё спустя минут десять. Тот самый оперативник, которого держался Сергей, дал команду начать наступление. Арсений старался контролировать себя. Он сам поразился с каким холодом и непоколебимостью пошёл за остальными. С каждым новым шагом его уверенность росла во сто крат. В голове не осталось больше сомнений — лишь цель, важная и неизменная. Лишь мысли о том, что он спасет Антона. Кажется, в голове мелькнуло: «ради него я даже убью», но мужчина как-то отмахнулся, не придав этим думам значения. Здание не только снаружи казалось пижонским. Внутри было не менее тускло. Атмосфера ясная, много различного антиквариата и светлых тонов. Арсений даже поморщился от яркости. На первый взгляд здание напоминало огромный многоэтажный частный дом. Вновь огромная лестница, — у Андрея к ним явно большая любовь — белые дубовые двери размером с ворота загородных домов, люстры в высоту как Питерская многоэтажка. Ковры, на удивление, красного цвета, были затоптаны и сильно измяты. В наушниках послышался незнакомый голос, сообщивший, что большинство пленников находятся на верхних этажах. Без лишних промедлений группа разделилась на подгруппы и все разбрелись по зданию. Арсений, Сергей и «главарь» отправились на третий этаж — по настоятельству самого Попова. Пока Матвиенко с коллегой осматривали комнаты в начале этажа и помогали пленникам выбраться, Арсений смело пошёл в конец длинного коридора. Никто останавливать его не стал. Каждый шаг давался с трудом. Из-за шлема и лёгкого запаха пороха мужчина не мог ощущать другие ароматы, но что-то внутри подсказывало дорогу. Предпоследняя дверь. Такая же, как и все остальные; резная, белая, с какими-то еле заметными разводами. Мужчина остановился напротив неё, буквально затаив дыхание. Сердце рвалось туда, заставляло отмереть и скорее пройти в комнату. Металось и рвалось на части, как будто Антон был рядом, обнимал и грел. Руки дрожали, и неуверенность начала возвращаться, но Арсений затолкал её куда подальше и подрагивающей ладонью надавил на ручку. Деревянная дверь неприятно скрипнула, распахиваясь и пропуская незваного гостя внутрь. Арсений шагнул вперёд, будто проваливаясь в бездну, без возможности вернуться назад. Горло стискивало чувство страха и надежды, создававшее странное сочетание. И сердце остановилось. Антон — его любимый, родной, такой прекрасный и красивый, — сидел на кровати, обхватив руками колени. Он сильно вздрогнул, когда дверь открылась и на пороге возникла фигура. Весь съёжившийся, перепуганный и, кажется, сильно перенервничавший. Зелёные, столь родные и нежные глаза смотрели с неприкрытым страхом и мольбой. Арсений заметил, как тот, еле уловимым движением отполз назад, упираясь в изголовье кровати. Антон был слишком высоким и выглядел забавно, согнувшись в три погибели. Он дрожал, не то от страха, не то от переполняющих чувств. Арсений не смог выдавить из себя и слова. Просто стоял, открывая рот, словно рыба. Его не поразил слишком яркий свет в комнате, не удивило и окно, через которое, наверное, было очень легко сбежать. Внизу располагались небольшие балконы, по ним тоже можно было слезть. Земля медленно уходила из под ног, а за спиной вырастали крылья. Дыхание окончательно сбилось и чувства облегчения и всепоглощающего счастья буквально обрушились на Арсения, приводя его в чувства. Мысли ворохом кружились в голове, и мужчина сделал шаг вперёд, будто бы вообще не думая. Антон вновь дёрнулся, прикрывая живот руками и сердце Арса сжалось, заныло с новой силой. Шастун не узнал его из-за шлема, возможно, сказывается стресс. Глаза чуть блестели, но не от слёз, а чего-то тёплого. Окрыляющего. Подавляя глупую счастливую улыбку, Попов быстро сдёрнул с головы шлем. — Тош… это я, — прошептал Арсений, кажется, одними губами, но его услышали. Или просто увидели… — Арс… — голос, полный незримой надежды и непередаваемого удивления разнёсся по помещению. Арсений сорвался с места, сгребая своё счастье в охапку. Он прижимал хрупкое тело к себе, обнимал нежно, с любовью. Вдыхал столь родной запах, по которому скучал так сильно, до дрожи в коленях. Обнимал, будто бы намереваясь поглотить Антона, скрыть от мира и защитить от всего. Губы слепо ткнулись куда-то в висок, мягко целуя. Антон цеплялся за жилет Арса, как утопающий за спасательный круг. Прижимался всем телом, тихо, как мантру повторяя: «Арс… Арс…». Этот голос, тепло и запах… Он нашел его…

***

Наверное, впервые за прошедшую неделю Антон смог безболезненно и осознанно вынырнуть из сна. Голова до сих пор пульсировала, а тело ломило от слабости. Желудок скручивало от боли. Антон постарался нормально осмотреться, зацепиться хоть за что-нибудь взглядом, но тщетно. Кажется, его перенесли в другую комнату — она выглядела иначе, чем та, где впервые проснулся Шастун. Помимо кровати и капельницы не было ничего. Абсолютно. Ну, разве что белый пушистый ковёр и небольшая люстра в стиле неоклассики. Огромное окно не сильно освещало помещение — люстра сама с этим прекрасно справлялась. Антон долго жмурился от яркого света, не зная куда деться от него. Глаза чуть слезились, возможно, от резкого пробуждения, возможно, от яркого света. Антон помнил все прошедшие дни смутно. Кажется, он совсем ненадолго выныривал из сна, его насильно кормили и вновь вводили какие-то препараты. От них Шастун буквально становился овощем, если не хуже. Думалось плохо, делать не хотелось ничего. Антон, теперь размышляя на более-менее чистую голову, к своему ужасу понял, что вообще перестал заботиться и о ребенке. Он приложил ладонь к животу и нежно погладил, как бы извиняясь. На лице расцвела улыбка, которая померкла так же неожиданно. Что-то было не так… Антон посмотрел за окно, нахмурившись. Его комната явно располагалась на верхнем этаже, отчего происходящего внизу видно не было. Но громкие звуки, раздаваемые откуда-то снизу, не внушали доверия. А после послышались выстрелы и крики. Антон почти что подскочил, но голову пронзила тупая боль, заставившая вновь упасть на кровать. Сесть получилось не с первого раза. Мужчина начал оглядываться в поисках того, чем можно защититься. Но, кроме капельницы, ничего не нашел. Антон аккуратно выдернул иглу из своего предплечья, подтянул ноги к груди и решил для себя, если кто-то ворвётся к нему, он будет защищаться капельницей… ну или иглу в глаз воткнет. Хотя, скорее всего, его быстро расстреляют. Антон прислушивался к каждому шороху. Неожиданно, послышались громкие шаги, будто кто-то приближается. Не будто. Кто-то приближался. Антон хотел было схватить капельницу и, как только откроется дверь, запустить её в нарушителя спокойствия. Но, если не долетит, то мужчина останется без единственного оружия. Не подушками же защищаться, в конце-то концов. Голова продолжала кружиться, клонило в сон, организм до сих пор был слишком утомленным и медленным. Поэтому, когда дверь открылась, Антон запоздало отреагировал. На пороге стоял мужчина в чёрном. Его силуэт казался до боли в груди знакомым. От стекла шлема отражался свет, отчего лицо невозможно было рассмотреть. Тот, сначала зависнув на пороге, неожиданно начал приближаться. Антон же инстинктивно прикрыл живот и отполз назад, ощущая пожирающий страх. Сердце бешено колотилось, а ужас поглощал с головой. Что будет дальше?.. Неожиданно, незнакомец быстро снял шлем, и Антон моментально утонул в голубых, глубоких и родных глазах. Таких же прекрасных как и осознание, кто на самом деле перед ним стоит. Его Арсений. — Тош… это я, — Антон прочитал по одним губам эту тихо брошенную фразу. — Арс, — собственный голос показался чужим. А затем объятия. Антон тянулся к Арсу, обнимал так, как никого и никогда больше. Цеплялся за жилет, кажущийся слишком огромным. Сжимал сильно, ощущая губы на собственном виске. Шептал любимое имя, как мантру. Говорил тихо, но с надеждой, что все происходящее — не сон. Арсений тут: держит крепко в своих объятиях, не давая вырваться, хотя Антон и не собирался. Он буквально задыхался от тёплых прикосновений. — Родной мой, — прошептал Арсений в самое ухо. Мужчина прикоснулся губами к чуть заострившейся скуле, затем прошёлся вверх, вновь оставил поцелуй на виске, лбу, чуть ниже в носик и уголок губ. Антон совершенно глупо улыбнулся, не способный уже себя контролировать. Арсений тоже улыбался: открыто, ярко, смело. Так счастливо. Они наконец-то вместе. — Ты… настоящий? — неверяще прошептал Антон, нежно касаясь пальцами чужой щеки, будто проверяя, настоящий ли человек напротив. Настоящий. — Настоящий. Голова всё также шла кругом. Осознание действительности всё ещё неполноценно, но охватило мозг. Видимо, действие успокоительных потихоньку отступало… Но идиллию воссоединения прервали. — Арс, уходите отсюда, — громко проговорил Сергей, который уже какое-то время наблюдал за голубками. — Да, конечно, — голос Арсения звучал уверенно, но мягко. — Родной, болит что-нибудь? Как ты вообще? — Всё хорошо… тело… болит, — признался Антон, морщась от неприятных ощущений. Арсений, кивнув сам себе, аккуратно взял Антона на руки. Тот вскрикнул от неожиданности и обвил шею мужчину руками. Плед, которым Антон накрывался, так и остался на нём, укутывая. — Ковёр жалко, — на грани слышимости проговорил Антон, вызвав у Арса недоумение. — Что? О чём ты, родной? — Ковёр. В той комнате. Такой белый и пушистый. Затоптали весь… Арсений как-то облегчено выдохнул, подавляя нежную улыбку. Антон уткнулся носом в чужую шею, успокаиваясь, вдыхая любимый запах свежести. Путь до машин они преодолели весьма быстро. Антон никого не заметил, они были одни. Шастун даже не успел подумать, как все эти машины смогли проехать через лес, когда его аккуратно сгрузили на сиденье открытого автомобиля. Мужчина посильнее укутался в плед, смотря на Арсения, во взгляде которого читалась щемящая нежность. — Господи, милый мой, — Арс взял ладони Антона в свои, прижимая их к губам и оставляя дорожки поцелуев. — Слава богу, я так за тебя переживал… родной… — Арс… это правда ты… — у Антона срывался голос, а щёки начинали болеть от улыбки. Арсений неожиданно посмотрел чуть вниз, устремив взгляд к скрытому пледом животику. Антон без лишних слов распутался и взял руку своего альфы, прислоняя его ладонь к чуть выпуклому животу. Арс застыл, будто в страхе. Он с умоляющим выражением лица посмотрел на Антона. А во взгляде — любовь и благодарность. Арсений завороженно водил по чужой коже, через слой одежды. Антон так некстати вспомнил, что давно не мылся и стало не к месту стыдно. Арсений не заметил смущенного взгляда и расслабленной улыбки. Он был счастлив от мысли, что Антон в порядке, он сейчас с ним, совсем рядом. Ничего больше для счастья и не нужно. — Тоша… — Улыбка так и застыла на прекрасном лице, когда раздался выстрел. Хватило секунды, прежде чем Антон осознал, что именно произошло. Арсений, кажется, вовсе ничего не успевает понять. Антон ощущает, как рука с живота медленно соскальзывает. Взгляд стекленеет. Страх мгновенно сковывает до этого расслабленное тело, а в голову ударяет кровь. Горло сдавливает ком, хочется кричать от внутренней боли… Мужчина перед ним падает на колени. Взгляд потухших, перепуганных глаз навсегда отпечатался в сознании Антона. Сам мужчина смотрел поверх головы Арса и видел его… Андрей стоял с пистолетом в руке. Антон смотрел, не веря в произошедшее. Этого просто не могло произойти. Он не мог потерять Арса. Не мог. Вновь обретённое счастье медленно выскальзывало из рук, как вода сквозь пальцы. Надежда трескалась. Антон упал вместе с Арсом и лежал вместе с ним. Он умер. Умер вместе с ним, потерял всё. Взгляд медленно начинает стекленеть, точно также как у него минутой ранее. Взгляд Андрея бешеный, злой, потерянный… А затем, в тишине леса послышался ещё один выстрел. Антон ничего больше не чувствовал. Сознание медленно покинуло его. А ветер шелестел, разнося по округе последний вздох мужчины… он пел о смерти. Сердце того, кто неподвижно лежал на траве в луже собственной крови, издало последний удар…