Попробуй вернуть меня

       Кира устало потерла глаза, стараясь сосредоточиться на книге перед собой. Буквы расплывались и скакали из стороны в сторону, отказываясь складываться в полноценные слова. Усталость накатывала медленно, но верно. С тяжелым вздохом девушка посмотрела на экран телефона, внимательно изучая своё отражение. Глубокие тёмные пятна залегли под глазами — первый признак хронического недосыпа. Хотя спит девушка почти по шесть часов, возможно, для её подросткового организма это слишком мало. Но заставить себя поспать подольше Кира никак не может. Девушка потянулась, разминая мышцы. Тело провело без движения почти час, так что конечности отзывались лёгкой болью, создавая дискомфорт. До ужаса хотелось пробежаться по улице, вдохнуть свежий, без всяких запахов лекарств и спирта, воздух. Но пока было нельзя. Включив телефон и посмотрев на цифры на дисплее, Кира мысленно дала себе по лбу. Она забыла о времени, скоро посещение будет запрещено. Она засуетилась, собираясь подорваться с места, как вдруг услышала шум со стороны входа. Резко повернувшись, Кира легко улыбнулась «вошедшему». Мужчина улыбнулся в ответ, елозя и явно поудобнее усаживаясь. — Пап, я бы и сама пришла, — с наигранным укором проговорила девушка. — Дядя Серёжа, здрасьте! — Ой, да мне не сложно, — заулыбался Арсений, снизу вверх смотря на Сергея. Тот сначала поздоровался с Кирой, а затем отвесил лёгкий дружеский подзатыльник другу. — Конечно не сложно, я же тебя везу. В общем, оставляю вас наедине, но поторопитесь. Кира, жду в коридоре, поедем домой, — в конце ласково улыбнувшись, Матвиенко ушел. Кира подобралась ближе к Арсению, поставив стул напротив и усевшись на него. Не одна девушка выглядела замученной. Арс явно страдал бессонницей, если вообще пробовал уснуть. Зная его, Кира с уверенностью скажет: «не пробовал». — Опять ты тут. Не приходи каждый день, тебе нужно нормально заниматься, за Антоном я и сам присмотрю, — немного строго проговорил Арсений. — Ну, во-первых, учусь я пока что нормально! И мне удобно. И если за папой ты присмотришь, то кто присмотрит за тобой? — проигнорировав строгость отца, проговорила факты Кира. — Намекаешь, что я беспомощный? — задорно подмигнув, пошутил Попов. Девушка закатила глаза. — Пап, прекращай, я же серьезно, — Арсений покорно кивнул, мол, так точно, этого больше не повторится. Он мгновенно уловил плохое настроение дочери. — Солнце, ты чего? На тебе лица нет, что-то случилось? — Арсений подъехал немного ближе, касаясь руки девушки. Та улыбнулась, видимо, стараясь собраться. — Да, конечно. Правда, я начинаю волноваться. Папа в коме уже почти две недели, я очень переживаю за него и… — Кира как-то неестественно запнулась: у неё неожиданно пересохло в горле. Она встала и направилась к столу с графином, при этом пришлось аккуратно отодвинуться от Арсения и вытащить свою руку из хватки тёплых ладоней. — Я тоже немного нервничаю, так что понять могу. Но ты ведь помнишь о ком говоришь? Это ведь твой папа, он посильнее любого альфы будет. Не беспокойся так сильно, он выкарабкается, есть ради кого. Ведь мы его famille. А famille - это… ммм… «La famille n'est pas l'essentiel. C'est tout». — важно проговорил Арс, переходя на французский, видимо, чтобы поднять девушке настроение. Это у него получилось. — Майкла Фокса цитируешь? Как там он ещё говорил? «Счастье прямо пропорционально твоей способности принять всё таким, какое оно есть, и обратно пропорционально нетерпению и ожиданиям», — деловито продолжила Кира с тёплой улыбкой. — Удачную я цитату выбрал. Любишь Фокса? Я удивлён. Не думал, что ты любитель подобных фильмов, — Арсений продолжать развивать тему, явно чтобы отвлечь немного Киру. — Правильно, я и не любитель. Но мне понравилась его роль в «Клинике», отыграл он Кевина чудесно. Ещё неплохой фильм «Назад в будущее», — Кира мечтательно вздохнула. — А из русского кинематографа? Зарубежные фильмы хорошие, а вот русские не часто попадаются даже просто «пригодные к просмотру», — Арс вспомнил все позорные фильмы русского происхождения и понял, что их не так много. Но это не значит, что хороших прям огромное количество. — Не знаю даже. Наверное, любимым навсегда останется серия фильмов по Майору Грому, а так… неплохие комедии они снимают. Иногда боевики. И… О! Военные фильмы! — радостно проговорила Кира, возвращаясь на своё место. — Майор Гром? Дай угадаю, из-за Сергея Разумовского? — Что? Как ты узнал? — Кира засмеялась. — Ну, фильм пусть и снят афигенно, да и сюжет суперский, но с тем же Марвелом ему не тягаться. Признаю, для России фильм просто супер. Тем не менее, просто так ты бы его не полюбила, — самоуверенно проговорил Попов, широко улыбаясь. — Ладно-ладно, вы с папой твоим жуть похожи, а он влюблён в этого твоего Разумовского, — стушевался Арсений, вызывая у Киры еще более громкий смех. — Да ладно, пап? Серьезно? — Ага. Все, забыли, — Арсений наигранно-обиженно смотрел на хохочущую Киру. В уголках её глаз даже слёзы появились. — А вообще, военные фильмы и американские классные. Тот же… Как его… Там Гарфилд еще играл? — «По соображениям совести»? О да, там Эндрю Гарфилд сыграл просто шикарно. Он за ту роль Оскар получил! Кира с Арсением еще долго разговаривали. После фильмов они плавно перетекли к теме музыки; выяснили, что Кира, оказывается, мало того, что меломан, еще и «Руки Вверх» обожает. А Арсений… Просто Арсений. Слушает всё, критикует большинство. Ничего удивительного. После речь зашла о книгах. Кира не любила классику и не видела в ней чего-то особенного. Вот тогда они спорить и начали. Арсений — человек искусства, он не мог терпеть столь наглых высказываний. Но аргументы Киры, к сожалению, вынудили Попова быстро сдаться. Тот же «Вишневый сад» или «Мёртвые души»? Нет, мораль неплохая, но есть и другие произведения, с еще более глубоким смыслом. В итоге, разошлись они уже ближе к ночи. Кира, в который раз за день, засуетилась, так как её ждал Сергей. Арсению тоже пора было, ни то медсестра — пожилая женщина с вечно хмурыми бровями, такой выговор сделает, что мало не покажется. На прощание Кира поцеловала отца в щеку и убежала. Арсений ещё долго смотрел вслед дочери, будто провожал её в последний путь. А затем поехал к Антону, чтобы перед сном посмотреть на любимого человека. Поехал… на своём инвалидном кресле.

***

Находиться где-то на грани сознания Антон привык настолько, что от пробуждения — осознанного и настоящего, — начало мутить. Мужчина, до этого вечно погруженный в сон, словно Белоснежка или Спящая красавица, уже позабыл что такое реальный мир. Мозг за это время наполовину должен был атрофироваться, но к счастью или сожалению, этого не произошло. А лучше бы Антон стал умственно отсталым, проще жить было бы. Не только ему, если честно. Как там говорили: «Умным людям живётся трудно среди дураков». И как ещё Арс с Димой и Кирой выживают? Антон не помнил ни единого своего сна. Сознание будто бы полностью отключилось, улетучилось, исчезло… Антону казалось, что он умер. Его окружала темнота и пустота, но даже этого понять мужчина не мог. Он ощущал мнимый холод, чувствовал легкость, но не понимал ни одно из этих значений. Плыл по течению. И вот, головная боль, сопровождающая каждое пробуждение Шастуна за последний месяц, вернулась, словно старая подружка, махая ручкой и улыбаясь приторно-мило. Антон мог закатить глаза, да сил не было. Ни сил, ни желания, если быть точнее. Вообще двигаться не хотелось. Белый потолок вызывал перед глазами галлюцинации. К горлу подкатывал комок, резкое желание выблевать все внутренние органы настигло нежданно. Но организм сдержался, ни то оттирать от белого кафельного пола последнюю полупереваренную пищу было бы проблематично. А когда и что Антон ел в последний раз? Таблетки и вода — вот его рацион все прошедшие дни. Антон как-то не сразу задумался: «а что он, собственно блять, тут делает и какого хуя?». Шея неприятно ныла, первое время не подавая признаков жизни и не позволяя вертеть головой. Судя по запаху, Антон рассудил, что находится в больнице, но никак не в палате в особняке (?) Андрея. Андрей… Минута и осознание с головой накрыло мужчину, отчего боль пронзила всё тело, а внутренности скрутило в три погибели. В Арса стреляли. Андрей. Кажется, он целился в Антона тоже. Мужчина, невзирая на боль во всём теле, панически руками нащупал свой живот, и на глаза навернулись еле заметные слёзы. Облегчение и счастье смели все остальные негативные эмоции. Чуть округлый ранее животик, кажется, стал в разы больше. Или так только показалось? Но Антон чувствовал внутри себя живую душу. Ещё совсем крошечную, но уже родную. Следующая мысль заставила тягостное осознание вернуться. Андрей выстрелил в Арса… Но и эта паника не смогла перерасти в нечто большее, такое, как срыв, ведь чуть наклонив голову, Антон выдохнул. Целый и, кажется, невредимый Арс спал на стуле в весьма неудобной позе: руки скрещены, шея кое-как держит голову в вертикальном положении, ноги переплетаются друг с другом, а спина чуть выгнута назад. Тот спал пусть и чутко, но Антон не создавал лишнего шума, соответственно, и не будил своего ненаглядного. Облегчение и счастье, накрывшее Антона, как пуховое одеяло, приятно разливались по телу. Мужчина улыбался, так искренне и счастливо, что даже головная боль отступила. Осталось лишь блаженное спокойствие. Эмоции, которые Антон всё это время подавлял, вырвались наружу неконтролируемым потоком слёз и соплей. Шастун непроизвольно громко всхлипнул, замечая краем глаза, как от неожиданности вздрогнул Арсений. Кое-как повернув голову, сквозь мутную пелену слёз Антон разглядел его — такого любимого, сонного, немного помятого и потерянного — Попова. Арсений, кое-как придя в себя, начал озираться по сторонам. Антон, если бы только имел возможность, рассмеялся и подколол бы его, но как-то не до того было. Наконец, переведя взгляд на плачущего, но при этом широко улыбающегося Антона. Эмоции на лице мужчины сменялись одна за другой: сначала растерянность, затем непонимание, а после осознание и неверие. Арсений смотрел взглядом «ангел снизошел ко мне с небес» и медленно начинал опускаться на пол. Антон всё продолжал плакать, как ребёнок, растирая слёзы по лицу. Арс был рядом. Минута и рука Антона оказывается в кольце тёплых ладоней. Арсений дрожит. Его взгляд рассеянный, но полный надежды и любви. В глазах-океанах можно было запросто утонуть и Антон, даже не задумываясь, просто утопал в тёплой голубизне радужки. Арс — такой родной и нежный… Он стоял на коленях перед кроватью, целуя ладони своего истинного. Антон чувствовал как напряжение, сковывающие тело Попова, медленно отступает. Арсений улыбался. От него исходило счастье, радость… — Родной мой… — одними губами прошептал Арс, но Антон услышал. — Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? Попов вновь забеспокоился. Как и всегда. Весь момент сломался, зато тепло от заботы зажгло в Антоне искру радости. Слёзы всё также продолжали медленно скатываться вниз. Арсений нежно провёл подушечками пальцев по коже под глазами и посмотрел так, словно только воскрес благодаря Антону. В голубом омуте плескалась благодарность и нежность. Они согревали заледеневшую душу Шастуна… — Арс-с-с, — жалобно протянул Антон, чувствуя, что вот: он наконец-то в безопасности. Он дома. — Господи, Арс… И Антон потянулся ближе, принимая более вертикальное положение и падая в крепкие объятия Арсения. Антон продолжал плакать. Арсений продолжал обнимать Антона, ощущая, как сам воскресает…

***

— Огнестрельное ранение шейного отдела позвоночника?! Какого чёрта, Попов?! — раздражённо воскликнул Антон, хмурясь пуще прежнего. — Родной, всё нормально, я ежедневно прохожу неврологические обследования, ходить уже могу, конечно, не так быстро как раньше, но со временем восстановлюсь, — заверил Арсений, стараясь успокоить разбушевавшегося Антона. — Конечно, так я тебе и поверил! — не унимался Шастун, как вдруг, неожиданно даже для самого себя, стушевался, сокрушенно продолжив, — Если бы меня не поймали, то тебя… — Эй, ну-ка отставить, — Арсений прервал распылившегося Антона, аккуратно дотрагиваясь до чужой ладони. — Мне говорили, что у беременных настроение меняется, как по щелчку пальцев, и они накручивают себя за секунду, но не до такой же степени, — Арс расплылся в улыбке, наблюдая за бухтящим и явно недовольным омегой. В знак извинения мужчина чмокнул Антона в щёку. — Так… Андрей и правда мёртв? — Угу, история долгая, уверен, что готов к ней? — Антон несколько раз кивнул. Устал он от тишины и неработающего мозга, пора вливаться. — Хорошо… Хорошо. Арсений явно настраивался, так как история не из приятных. Наоборот, она весьма долгая и даже жестокая. В первую очередь для Арса и… Серёжи. Они слишком сильно намучились, но оно того стоило. — Месяц назад, когда мы «штурмовали» убежище Андрея, Сергею выдали табельное оружие и разрешили участвовать в спасательной операции. Он помог мне вывести вас из того места. Сам Серега пошёл вслед за нами, но чуть отстал, пока переговаривался с товарищами. Нагнал нас когда… Андрей уже выстрелил в меня. Благо, попал в шейный отдел, я не сильно пострадал и провёл в реанимации меньше суток. Так вот… он запаниковал, когда Андрей, как выразился Матвиенко: «С ебанутой улыбкой психа», направил ствол в твою сторону, так что выхватил свой пистолет и нажал на курок. Стоило прицелиться получше, но, думаю, времени на это шибко не было. Он прострелил этому сукиному сыну бошку, а ты от полученного стресса и паники впал во временную кому. Многие омеги в положении таким образом защищают себя и своё чадо от внешних проблем. Их организм проваливается в сон. Из-за сомнительных препаратов, которыми тебя пичкали, в коме ты пробыл чуть больше месяца… — Арсений, явно уставший от своего же монолога, лишь крепче сжал руку Антона. Тот успокаивающе погладил мужчину по тыльной стороне ладони и ободряюще улыбнулся. — Серёжа… Убил его? Чтобы спасти меня? Как… Что было потом? — Суд. Меня только перевели в обычную палату, когда ему пришла повестка в суд. Представители Андрея всё ещё барахтались, пытаясь подставить кого угодно и обелить имя Морозова. У них это почти получилось, но в суд явился его супруг — Егор с сыном. Удивительно, но он встал на нашу сторону и подтвердил, что его муж — наркоторговец и даже предоставил документы о том, что Андрей связан с похищением омег. В общем, прошло всё не так плохо. Сергея оправдали и расценили, как самооборону и защиту похищенных. Его собираются повысить! Так что, всё просто прекрасно, — Арсений улыбнулся, заканчивая историю на очень положительной ноте. Антон вздохнул с облегчением. Арсений по приглашению Антона сел на кровать и притянул того в свои объятия. Поцелуй в макушку и тёплая ладонь на выпирающем животике заставили Шастуна чувствовать себя в безопасности. — Малыши… не могу поверить, что их и правда двое… — прошептал Антон, кладя свою ладонь поверх арсовой. — Да, двойное счастье, — в голосе мужчины слышалось неподдельное искреннее счастье. Арсений продолжал обнимать Антона со всей нежностью, отдавая свою любовь. В тот момент они были по-настоящему счастливы…

***

Антон все уши прожужжал, что хочет увидеть Киру. Соскучился он уж слишком сильно. Арсений пытался объяснить, что дочь их почти до вечера в школе: сначала на уроках, затем на дополнительных. Да и состояние Антона пока что было нестабильным, выходить куда-либо не рекомендовалось. Шастун и слышать ничего не желал. Он сам для себя решил, что увидится с дочерью во что бы то ни стало. Пришлось вести. На всякий случай в коляске, всё же организм был ещё совсем слабым, усталость накатывала резко и быстро. Антон немного повозмущался для приличия, но покорно ждал, пока Арсений разберется с неподъёмной коляской. Кире, конечно же, никто ни о чём не рассказал. Да и она имела плохую привычку ставить телефон на беззвучный режим и не отвечать на телефонные звонки. В принципе, дочь вся в папу, тот тоже на работе частенько так делал. Арсений, будучи сам весьма «больным» медленно катил коляску с Антоном к школьному двору. Они заранее подговорили Иру и Женю, чтобы они вывели Киру. Антон буквально не мог усидеть на месте. Он то пытался усесться получше, то дёргался, то вертелся. Арсений успокаивающе опустил руки на напряженные плечи и легонько чмокнул Тошу в кудрявую макушку. Тот немного успокоился, кажется, даже расслабляясь. Они остановились почти посреди двора, чем явно привлекли внимание школьников. К тому же Арсений какое-то время преподавал в этой школе, так что столь обширное внимание к его персоне было оправдано. Неожиданно из школы показалась троица, а спустя секунду одна из них быстро побежала в сторону Арсения с Антоном. Последний расплылся в широкой улыбке, смотря на девушку, что мчалась прямо к нему. Она улыбалась, или, скорее всего, вовсе плакала. Антон не мог точно разглядеть из-за подступающих к горлу слёз. Не заботясь ни о чём, Кира упала на колени перед Антоном, буквально утыкаясь лбом в его колени. — Господи! Солнце! Не ушиблась? — запаниковал Антон, замечая, как Арсений, стоящий чуть поодаль, тоже дёргается. Кира, вся заплаканная, но пиздец счастливая, подняла взгляд голубых глаз. — Папа! Ты очнулся! Я так волновалась! — по новой разрыдалась Кира, теперь почти повиснув на шее Антона. Тот притянул дочь к себе, целуя то в лоб, то в макушку, то в щёку. — Ох, родная… Они ещё долго обнимались вот так, тихо о чём-то переговариваясь. Арсений наблюдал за этой идиллией со стороны, давая родным ему людям подольше понежится в объятиях друг друга. Всё внимание учеников в школьном дворе так и было приковано к ним, но ни Антона, ни Киру это не коробило. — Ты как? Как мои братики, сестрички или братик и сестричка? — с улыбкой утирая последние слёзы, спросила Кира. — Твой папа так хотел тебя увидеть, что на всех парах мчался сюда, — наконец-то проговорил Арс. Кира радостно кивнула и обняла отца тоже. — Пап, неужели вы и правда ехали ради этого в такую даль? — обратилась девушка к Попову. — Пап? Я многое пропустил? — с прищуром поинтересовался Антон, незаметно стирая с щёк остатки слёз. — О да, многое… Кира решила пропустить занятия. Успеет нагнать. А пока её волновало другое: её семья…