Попробуй вернуть меня

       Воронеж встретил весьма негостеприимно: ночью разразилась настоящая буря, снег замёл дороги, отчего создались километровые пробки. Холодный ветер не давал ни минуты продыху. Люди толпами скапливались в кафе, магазинах, торговых центрах, лишь бы ничего себе не отморозить. Небо затянулось. Тучи — огромные, чёрные, явно грозовые — намекали на скорый снегопад. Антон посильнее укутался в своё пальто. Ветер колыхал кудрявые пряди, так как шапку мужчина держал в руках, уже предвещая гневную тираду Арсения об опасности неношения головных уборов в столь ужасную погоду. Руки, как и кожа лица, уже окоченели, покрываясь мелкими трещинками. Но Антон продолжал стоять на одном месте, не позволяя себе дать слабину и уйти. Он понимал, что легко может простудиться, а в его положении это ой как нежелательно, но что-то внутри не давало действовать благоразумно. Поэтому мужчина продолжал переминаться с ноги на ногу, прижимая к груди одной рукой букет красных роз. Первый месяц Антон провёл в больнице, где, вместе с Арсом и Кирой, отметил Новый год. Чуть позже, где-то через час после боя курантов, к ним завалились Матвиенко-Позовы, наведя шум. Благо, почти вся больница праздновала, так что они не сильно помешали. Кира с Женей и Ирой пили шампанское, обсуждая планы на дальнейший месяц, Дима, в меру пьяный, рассказывал Антону о недавних событиях, а уже поддатый Серёжа заливал Арсу что-то о рыбалке и сомах, которые поедают людей, а перед этим топят. Шастуну пить нельзя, а Попов зарёкся не прикасаться к выпивке, так что два трезвенника еле терпели весёленьких друзей. После новогодних праздников и выходных Антона выписали из больницы. Он пролежал дома только неделю, а сейчас уже стоит на земле своего родного города — Воронежа. Вообще, если подумать, Антон всегда был очень весёлым и добрым юношей, создавая образ прекрасного альфы. Но друзей у него было не так много. Самые близкие почти ежедневно звонили и присылали сообщения с глупыми смайликами, пока мужчина валялся в больнице после похищения. Сабуровы даже приезжали, но, к сожалению, ненадолго. Димка же торчал у товарища в больнице чуть ли не по несколько часов в день. Вот только от одного человека не было вестей… Антону просто сказали, что он в другой стране на реабилитации. Психолог, работающий с Антоном, настрого запретил Арсению как-либо шокировать омегу, поэтому, только спустя месяц Шастун узнал обо всём… И сейчас, стоя напротив серой невзрачной могилы, Антон подавлял слёзы. Руслан не любил видеть друга расстроенным. Он бы точно разозлился, мол, Антоша не должен грустить из-за такой чепухи. Руслан уж точно в мире получше, чем Шаст. — Русь, прости меня, пожалуйста, — тихо проговорил Антон, крепче прижимая букет красных роз к своей груди. — Я… Думал лишь о себе. Утонул в своих проблемах, казалось бы, напрочь забыв о тебе. Но это не так. Ты всегда был моим другом, одним из самых близких людей и просто хорошим человеком. Я люблю тебя и всегда любил. Только благодаря тебе и ребятам я смог встать на ноги и жить дальше. Ты всегда старался оставаться весёлым, чтобы подбадривать всех. Улыбался, если видел, что мне грустно. Травил шутки и сочинял всякие байки, лишь бы разбавить атмосферу. Вы с Юрой были теми, кто помог мне выкарабкаться из дерьма, в которое я попал из-за ухода отца из семьи. Вы поддержали меня, когда я остался один с ребёнком на руках. Ты, именно ты, был рядом, когда моя мама умерла. А я даже не смог прийти на твои похороны… Антон прервался из-за громкого всхлипа, вырвавшегося из груди. Горячие слёзы застывали на щеках, холодя кожу. Ветер немного усилился, но Антон, казалось, вообще не чувствовал холода. Всё стоял на месте, иногда переминаясь с ноги на ногу. В голове крутился рой мыслей. — Спасибо тебе за то, что был моим другом… Помнишь, как мы ещё совсем пацанами сбегали с уроков, чтобы встретиться и покурить за школой? Помнишь как получали нагоняи от родителей? Но, кстати, курить так и не бросили. А ещё, в голове крутятся воспоминания о нашей шайке. Дима присоединился к нам позже всех и мы его кличили Стариком, потому что он вечно ворчал. Славные времена были. Примерно тогда я познакомился с Арсом. Вот я дурак, что раньше его вам не представил. Даже обидно немного, что вы не знали ничего о моём истинном, я думал, что счастье любит тишину, но ведь на самом деле с близкими людьми можно разделить это самое счастье. А когда он меня бросил, именно ты сказал никогда не сдаваться и научиться прощать. Я простил, всегда вспоминая тебя и твои советы. И сейчас… стоя прямо здесь я не верю, что мой друг, нет, мой брат больше никогда не поругает за проёбы, никогда я не услышу твое ворчание и нравоучение. Я так не хочу тебя отпускать. Хочу каждый вечер вместе с тобой вспоминать одни и те же истории: например, ваше с Алиной знакомство и рождение Дениса. Господи, это так больно. Я хочу тебя обнять, как раньше. Ты ведь для меня был старшим братом-альфой, защитником и главным советником. Я не представляю как справлюсь без тебя… Но я здесь для того, чтобы попрощаться и отпустить. Я надеюсь, что существует рай и вы с Юрой и моей мамой будете оттуда за нами наблюдать. Спасибо тебе большое за всё, брат. Я люблю тебя. Прости и прощай… Антон медленно опустился на колени, оказываясь на одном уровне с памятником. С фотографии на мраморной плите мужчине улыбался Руслан. Так ярко и нежно, как он всегда умел. Фото старое, поэтому образ Руси казался куда более родным. Антон аккуратно положил букет прямо на могилу, с усталой улыбкой отмечая, что цветы смотрятся слишком гармонично на сером фоне. Слёзы прохладными дорожками высохли из-за ледяного ветра. А в душе образовалась огромная дыра. Антон не плакал, но боли это не уменьшило, скорее наоборот. Эмоций скопилось много и вырваться они не могли ни в каком виде. Мужчина какое-то время смотрел на фотографию и улыбался. Он помнил, как Арсений пытался утаить правду о Руслане, так как психолог посоветовал не травмировать и без того ослабевшую психику. Антону пришлось насильно вытягивать информацию, и то только спустя месяц. Он не сердился на Попова, понимал, что так было лучше для всех. Если бы месяцем ранее ему об этом сообщили, Антон мог бы не выдержать. Антон ещё много времени провёл на кладбище. Он больше не разговаривал, если только мысленно. Чуть позже к нему пришёл Арсений, в какой раз наругал его за то, что шапку не надел, но почувствовав потерянное состояние партнёра, просто присел на лавочку рядом и крепко обнял. Антон был ему безмерно благодарен. Без Арса он вряд ли смог бы справиться. Только его поддержка и любовь могли по-настоящему успокоить мужчину. Таким образом, вдвоём они просидели ещё пару минут, а затем, не сговариваясь, встали и направились к выходу из кладбища. Дома их ждала Кира. Чересчур взволнованная. Антону и Арсению ещё придётся по телефону успокаивать дочь, у который из эмоций тревожность занимает главное место.

***

Антон наслаждался долгожданным спокойствием. Конец марта, на удивление, выдался весьма-таки тёплым. Несмотря на суровость Питерской погоды, солнышко вовсю светило уже в конце февраля. Зима отступила очень быстро, уступив место возвращению первых перелетных птиц и появлению цветов на деревьях. Тишь, да благодать.  Мужчина, вытянув ноги, подставил лицо под приятные порывы ветра. Антон обожал проводить время на крыше больницы, вдали от проблем и суматохи. Арсений знал об этом, поэтому после обследований сам общался с врачами, а Шастуна отправлял развеяться. Тот со счастливой улыбкой поднимался наверх. С крыши четырехэтажного здания открывался на удивление прекрасный вид. Умиротворяющий. Всё же больница находилась на склоне, отчего здание возвышалось немногого над остальными строениями. Антон сидел на лавочке, отчего-то внимательно рассматривая перила, расположенные вокруг всего пространства. Какая никакая подстраховка. Обычно, подобные места в больницах, как крыши и уединенные пространства, занимают чаще всего. Но именно здесь никого не было. Если кто и приходил, то, замечая Антона, уходили на другой край крыши. Так что и сейчас мужчина с наслаждением отдыхал в одиночестве, пока не почувствовал, как к нему на лавочку кто-то подсаживается. — Вы не против? — тепло улыбнулся незнакомый молодой человек. Он выглядел дружелюбно, сверкая светло-голубыми глазами. — Не против… в смысле? — не понял Антон, рассматривая милого блондина, явно омегу. Тот умилительно потёр нос, переводя взгляд на небо. — Что я присел. Я не нарушил ваших личных границ случаем? — взгляд небесных глаз вновь начал водить по Антону. Не навязчиво, скорее, как-то успокаивающе. Антон, пусть и не знал этого омегу, а если точнее, то видел впервые, но чувствовал себя рядом с ним очень комфортно. Наверное, впервые в жизни такое он испытывал по отношению к незнакомцу. — Что вы, ничего страшного, — Антон пониже натянул толстовку, съёжившись, когда порыв сильного ветра стал более прохладным. — Какой месяц? Антон удивлённо посмотрел на собеседника. Да, живот уже сильно выделялся, но из-за оверсайз одежды его почти не было видно. Омега напротив казался абсолютно спокойным, продолжал улыбаться. Антон мог подумать, что почуял, но разве такое возможно? Тем более Шастун полностью окутан феромонами Арсения, что даже он не смог бы в точности рассортировать запахи. Незнакомец, наблюдая за смятениями Антона, тихо засмеялся, чуть откидываясь на спинку. В его глазах заплясали еле заметные искорки веселья. Антон уловил смену настроения собеседника и улыбнулся. — Вы меня не знаете, но мне про вас многое рассказывали. Кстати, я — Егор, — протянув руку для знакомства, легко проговорил омега. — Антон, — мужчина пожал протянутую ладонь. — Я знаю, — лукаво протянул Егор. — Вы любите здесь бывать? — Как вы угадали? — Предположил. — Откуда вы меня знаете? — Это военная тайна, — Антон скептически посмотрел на нового знакомого, который, не сдержавшись, тихо засмеялся. — Поверьте, Антон, это не так важно. Далее наступила тишина, кажется, комфортная для обоих. После случая с похищением Антон был всегда настороже. Дёргался от любого лишнего движения в его сторону; избегал одиночества; постоянно взглядом искал Арса, а после прятался в его объятиях, словно испуганный котёнок. Со временем дурные привычки отступили, но настороженность никуда не пропала. Правда рядом с Егором, на удивление, было спокойно. Он больше не говорил, лишь иногда поглядывал на задумчивого Антона. Да и в конце концов, попытается этот Егор навредить Шасту, безнаказанным не останется. Кругом камеры и куча народа. К тому же, совсем скоро должен прийти Арсений. — Что же, спасибо больше за компанию, был рад знакомству. Мне нужно забрать сына из садика, так что до свидания, Антон, — проговорил Егор, внимательно смотря на экран своего включенного телефона. Молодой человек улыбнулся, явно читая сообщение. — Взаимно, Егор. До встречи. Омега кивнул на прощание, а затем направился к выходу, где, удивительно, но столкнулся с Арсением. Тот как-то чересчур удивлённо начал болтать с омегой, но их разговор не продлился долго. Антон наблюдал за ними исподтишка, чувствуя, как внутри поднимается ревность. Брови сами поползли к переносице, заставляя хмурится ещё сильнее. Чтобы ещё больше не раздражаться, Антон скрестил руки в защитном жесте и отвернулся, вновь возвращая и приковывая взгляд к прекрасному виду. Арсений с весёлой улыбкой приблизился к Антону и хотел было поцеловать того в щёку, но Антон, вредный беременный кот, нахохлился, не позволяя себя трогать. Арс повиновался — привык, ведь неподчинение грозило ночью на полу без подушки и одеяла. Поэтому, аккуратно приземлившись рядом с обиженным омегой, Арсений аккуратно прикоснулся к его плечу. Тот что-то тихо проворчал, но не одёрнул руку. Значит понимает, что сам себя накрутил. — Откуда ты знаешь Егора? — одновременно спросили мужчины друг у друга и удивлённо замерли. Затем Антон расплылся в спокойной улыбке и Арс выдохнул. — Егор — это бывший муж Андрея. Повисла тишина. Антон расслабленно хмыкнул, но, осознав смысл произнесенный Арсением слов, буквально подскочил с места. Попов дёрнулся за ним, чтобы чуть что поймать или поддержать. Тот нелепо уставился на Арса, требуя ответов. Взгляд зелёных глаз метался с Арсения на дверь выхода с крыши и обратно. Альфа лишь тяжело выдохнул, приобнимая истинного за талию и аккуратно усаживая рядом с собой на деревянные дощечки. — Тош, он помог нам. На суде сказал, что Андрей поступал ужасно и никто не заслужил участи пленников. Сам Егор ни о чем даже не догадывался, ну работал Морозов много, ничего удивительного. Но, узнав правду, Егор сразу бросился на нашу защиту. Сейчас он активно помогает — спонсирует реабилитационные центры, в которых некоторые похищенные омеги до сих пор находятся. Человек он неплохой, — закончил Арсений, притягивая изворотливого омегу к себе. — Но… откуда он здесь? — Не знаю, наверное, с тобой пообщаться хотел, — пожал плечами Попов, наконец-то заключая Шаста в крепкие объятия и прижимая к себе. — Ты меня вообще не любишь, — неожиданно капризно заявил Антон. Арс закатил глаза (об этом Антону лучше не знать). Беременность нехило сказалась на эмоциональном состоянии Шастуна. Тот стал чересчур… обидчивым и капризным. Кира рассказывала, мол, когда папа был беременный в первый раз, по словам бабушки, тот был тихим и замкнутым. Видимо, сейчас выплескивает эмоции за две беременности. Арс лишь тихо засмеялся, целуя Антона в макушку. Он проебался, но больше подобному не позволит произойти. Он сделает всё, чтобы Антон, Кира и ещё не родившиеся Кьяра с Кириллом были счастливы. С этой главы начинается их новая жизнь. Начало счастливой истории…