do i wanna know

      Желательно на повторе включить песню: "arctic monkeys - do i wanna know" - https://soundcloud.com/slowner/arctic-monkeys-do-i-wanna-know-slowed?in=chizik-puzik/sets/power&si=b944d0f954024ca4ba8f161ac58e92eb&utm_source=clipboard&utm_medium=text&utm_campaign=social_sharing       Шел сороковой день. Настроение все такое же, желать проводить все свое бессмысленное время в играх, которые не имеют никакой сложной нагрузки, в которых не надо думать о проблемах бытия человеческого, просто клацать по комбинациям кнопок на контроллере, играть за красивых персонажей и ловить мимолетную радость от победы над очередным тупым боссом, или от выполнения ежедневных однотипных заданий. Иногда ему кажется, что эти ежедневки похожи на обычный человечески день, жизнь и есть игра с определенным набором команд, лором, условиями и сюжетной линией, ну и как любая игра, чтобы игроки больше проводили в ней время, оставаясь в прекрасном, но иногда и жутком, мире фантазий, игры полны побочными заданиями, которые, в отличии от жизненных, пропускать можно. Но сейчас Юнги как раз то исключение, он целыми днями проводит в своей полной мусора, душной, маленькой комнате, каждый день, как один, он даже не понимал, какое число, выключал будильник, который все время забывал выключить, включает консоль, пока загружается очередная бестолковая игра, идет за водой, попутно заскочив в ванну, мимолетным взглядом цепляясь за замученное чучело в зеркале над раковиной, пытается умыться, смыть все свои воспоминания о прошлом, стать новым, пустым сосудом, который сможет заполнить заново, чувствовать желание жить, грусть, страсть к изучению чего-то еще нового, интерес к людям и общению, особенно к разговорам с незнакомцем, с которым можно просидеть за столиков несколько часов, общаясь так открыто, так свободно, излить раненую, разбитую, и снова склеенную по частицам душу, как никому другому. И в ответ видеть такой же интерес в совершенно незнакомых чужих глазах, такие же жизненные истории, от рассказа о первой двойке в дневнике, до историй о выпускном, первой любви, ужасном бездельнике-начальнике. Именно таким Юнги и был, пока не произошло то, что произошло.       Парень быстро по дороге на кухню вытер волосы и лицо полотенцем, снова недоволен, что он до сих пор должен соблюдать минимальную гигиену, чтобы совсем не превратиться в лохматого и грязного безумца, поставил чайник и включил музыку на ноутбуке, какой-то старый плейлист, под который так приятно в одиночестве сидеть ночами, с кружкой черного кофе в правой руке, и дешевой сигаретой в левой руке со шрамами от ожогов, которые каждый день напоминают о подростковых годах, когда вроде как было все также плохо, грустно, одиноко, были и ссоры с родителями, побеги из дома, которые каждый раз заканчивались личным сопровождением домой начальником местной полиции, его напутствиями, слезами недалекой матери и разочарованием в глазах отца, ничто в нем не выдавало его пренебрежение единственным сыном, он всегда держался холодно, отстраненно, не давая никакой эмоции проскользнуть наружу, мастерски скрывая все переживания, ненависть, злость, переживания за сына и семью за пуленепробиваемой броней, но иногда и она дает трещину.       И эта трещина - глаза. Юнги в такие моменты проклинал себя за свой характер, своенравность и желание быть свободным, мысли о самостоятельности, когда видел в глазах отца те же эмоции, что мать никогда не пыталась скрыть, отчаяние. Смирение и отчаяние самые ужасные, но и толика радости в эти моменты была. Каждый раз, когда парнишку господин Пак привозил самолично домой, семейство Мин радовалось. Злилось, да, но сын вернулся, живой, с целыми конечностями и головой на плечах.       То было много лет назад, если пять лет можно считать большим отрезком времени, но для двадцати одного летнего парня это почти четверть жизни, поэтому Юнги предпочитает считать, что это было в прошлой жизни. Намного легче жить, когда после внутренних сгораний, каждый раз восставать из пепла как мифический феникс, новым человеком, будто все до этого происходило, но на дальнейшее не имеет никакого значения. Или заниматься самовнушением иногда и не кажется пустыми словами.       Так и сейчас, парень на кухне занимается самовнушением под хорошую музыку, настраивая струны своей израненной души на дальнейшее существование, готовясь к наступившему новому дню, началу семестра. На часах уже восемь утра, пары начинаются только в 10 утра, но парень не спешит собираться дальше. Благодаря заботливой, иногда даже слишком опекающей матери, как часто кажется парню, его квартира находится в 10 минутах ходьбы от главного университета страны. В обычное время, когда все относительно в порядке в жизни молодого человека, когда половина солнечного дня - это скучные и, порой, тяжелые пары, на которые обязательно надо приносить пятую точку без прогулов, а вторая часть суток - ночные вечеринки в лучших элитных клубах столицы, часто продолжающиеся всю ночь напролет, и уже на пары приходил не Юнги - отличник, пример всего потока, староста и милашка, а вымотанная, полусонная тушка, двигатель которой работает только на литрах кофеина и энергетика, озлобленная на всех, даже приятелей, которые обычно прикрывают зад при опозданиях Юнги.       Кстати о приятелях. Один из них, самый активный и милый, которого Мин даже считает своим хорошим другом, должен зайти за ним через час. Узнал Юнги об этом из звонка, который разбудил его раньше обычного.       "Чертов Чимин, отстань, отстань, отстань, отстань, прошу!" - звучало в голове Мина, когда Пак, чертов, Чимин, рассказывал о своих летних каникулах, стажировке в крупной медиа-конторе, об очень привлекательной коллеге и планах на наступивший семестр. Благодаря своей быстрой речи он изложил все за пару минут, что до сих пор за три года общения поражает сонного парня, и предупредил, что заедет за час до начала пары менеджмента, так как переживает за парня и хочет помочь прийти ему в себя.       А что такое "прийти в себя" Юнги так и не понял, что и неудивительно, ведь он давно забыл, кто он. Конечно он помнит, что он Мин Юнги, двести пятьдесят четыре месяца, или же двадцать один год от роду, сын влиятельного человека, а точнее Мин Сока, крупного импортера Южной Кореи, почти шестьдесят процентов всех иностранных товаров прошли через таможню под именем компании его семьи. Можно ли назвать Юнги золотым ребенком? Однозначно нет, отец строго воспитывал сына, не баловал, даже не поощрял сына за достижения в учебе и жизни, предпочитая холодно обращаться с ним, ведь в жизни нет никакой похвалы, только сам человек может себя сделать успешным и достойным чего угодно, как считал отец, от чего сын не выносил находиться дома в обстановке, где никто его не ценил и не обращал внимания на проблемы или успехи. Однако парень все же не сдался, хоть и не получал ни малейшей похвалы от отца, мать, милейшая женщина и добрейшая душа, пыталась компенсировать холодность отца своей заботой, был очень открытым и добрым парнем, умным и душой компании, что не мешало ему уходить из дома на несколько суток из-за затянувшихся вечеринок или посиделок у одноклассников. Начав свой разгул, он пытался быть все таким же хорошим сыном, не ради отца, только ради спокойствия матери, которой от отца давно не доставалось любви и внимания.       Так он и поступил в Сеульский университет, без какой либо помощи отца, хотя тот и пытался отправить его учиться в США или Англию, мотивируя парня престижностью своего образования во всем мире, что проучившись там, вернувшись снова в Корею, он мог бы помогать отцу в управлении компании, при заключении сделок наблюдал бы и готовился принять бразды управления в будущем. Но этого Юнги не хочет. Юнги, наперекор решению отца о том, что сын должен идти в направлении бизнеса, поступил на факультет журналистики, переехал в самый центр Сеула и зажил по-настоящему, как казалось в первые три года обучения.       Сейчас парень понимает, что настоящая жизнь другая, она все такая же одинокая и серая, как и было его детство, в ней не происходит ничего интересного, даже у, казалось бы известных людей, у которых в соц сетях кипит жизнь, вечеринки и мероприятия, на которых сияют их одежды в свете вспышек фотокамер, она все такая же серая, приправленная шиком, лоском, под соусом огромных денег. Все это Юнги пережил, настолько приелось ему это, хотя, когда-то он мечтал стать журналистом, создать свой блог, или лучше интернет-портал о жизни знаменитостей, он лелеял надежду, что это настоящая жизнь, к которой необходимо стремиться. Какой он был наивный, считая идеальных людей на обложках счастливыми, такими же сияющими как на фотографиях, будто их жизни пахнут успехом, в которой нет места печали, проблемам и скуке. Единственный вывод, сделанный Юнги за прошедшие три года такой жизни было то, что устать можно от чего угодно. И даже от кого угодно. Даже от Мина.       Час пролетел незаметно, прокрастинация прекрасна тем, что ты не замечаешь, сколько времени проходит, от чего даже легче, вечер ближе становится, значит скоро можно снова уснуть, а это хорошее оправдание от безделья.       Раздался звонок в домофон, который своим резким звуком выбил Юнги из мира меланхолии, такой тягучей и ненавязчивой, приятной, завораживающий и пугающей.       "Этот звонок как и сам Чимин." - первое, что пронеслось в голове парня после второго пробуждения за утро. Он быстро подошел к металлической двери, посмотрел в экран домофона и увидел своего лучшего друга, последнего близкого человека, свой лучик света в непроглядных тучах своей жизни, не сдержал улыбки.       — Я соскучился, а ты как назло долго ехал, - не сдержал эмоций Юнги, сняв трубку, сквозь улыбку проговорил Юнги. - Я уже начал думать, что ты забыл, где я живу.       — Открывай давай, а то передумаю и пойду в парк, и ты так и не узнаешь, что я принес любимые пирожные для сахорочка, - в лице и голосе Чимина читалась нотка издевательства и радостного предвкушения ближайшего часа в разговоре с лучшим другом, полном живых эмоция обоих и переживаний, сплетен и забот, ведь эта парочка ничего не скрывает друг от друга.       Юнги не заставил ждать, нажал на кнопку, которая открыла дверь другу, и буквально через пару секунд оказался в крепких объятиях, таких родных и нетерпеливых. В такие моменты Юнги казалось, что объятия имеют запах. Нет, не просто запах партнера по этому замечательному занятию, а совокупность факторов и эмоций создает ауту, которую можно ощутить, потрогать, почувствовать, или как в случае Юнги, учуять.       Объятия с Чимином пахнут сахарной ватой, сладкой и липкой от солнечной теплоты в парке развлечений, терпкой розой, под стать любимому парфюму Пака и домашним яблочным пирогом, такими родными и до невозможности приятными запахами. Вдоволь наобнимавшись, парень осознал, насколько сильно соскучился по этому озорному огоньку. Чимин был незатухающим огоньком, всегда позитивным, солнечным, добрым и чутким.       Естественно, от Чимина не ускользнули изменения не только во внешности, как их не заметить, эти отросшие черные корни волос, которые как странно контрастируют с тускло-голубыми окрашенными волосами парня, и небольшая редкая бородка четко давали понять, что хозяин всей этой прелести, отличающийся превосходным внешним видом и уходом за собой, пребывает в скверном душевном состоянии.       Не даром Пак является лучшим учеником на потоке, простой парень из семьи со средним достатком, усердный ученик в школе, сам сдал вступительные экзамены и учась на первом курсе получил грант на полную оплату обучение, чем очень обрадовал родителей, которые всю жизнь копили на обучение единственного сына в семье. Чимин гордится своими достижениями в учебу, даже сказал бы, что учеба дается ему очень легко, так почему б не пользоваться своими возможностями и не облегчить жизнь родителям.       Чимин не считался бы близким другом, если бы не знал причины всего беспорядка в жизни хозяина квартиры. Ровно месяц назад Юнги расстался со своей первой любовью, да не просто расстался, а сам предложил прекратить замечательные отношения. Все участники этого соития и так знали, что рано или поздно им придется разойтись, Чимин не знал бывшего избранника лучшего друга, Юнги не горел желанием знакомить своего парня с окружением, но по рассказам и упоминаням вскользь в разговорах Паку было легко догадаться, насколько был важен прошлому Юнги.       Парни не утолили жажду общения, Юнги всегда отличался общительным нравом и дырявым языком, и постоянно говорил с лучшим другом и другими приятелями, потому Чимин и Юнги не насытились новыми сплетнями, и уже подойдя кабинетам, нашли других своих дружков и так и проговорили все три пары обо всем, лишь бы старый Юнги вернулся. Он все старался не показывать свое потухшее состояние, все также надевал маску уверенного в себе, никогда не проигрывающего и жизнерадостного парня, но потухший огонек в душе ничем не восполнить. Возможно других однокурсникам были незаметны перемены в поведении Мина, но Юнги все время казалось, что осталыные только и потешаются над разбитым состоянием парня, будто все знают о его разбитом, но огромном сердце, которое раскололи и растоптали безжалостно, без анестезии, когда уже поздно проводить операцию по извлечению осколков на живом человеке. Разве можно считать человека живым, когда он полностью и бесповоротно мертв внутри, и ничто и никогда не заведет его обороты на прежний уровень, не существует такой реанимации, в которой бы лечили настолько плачевные случаи. Нет такой пилюли, которая заглушает боль внутри, голос затухающего сердца, ноющего от каждого воспоминания о прошлом.       Единственный способ, который знал и мог использовать в данной ситуации Юнги, это перестать оплакивать себя и прошлое, того человека, который так сильно застрял в груди парня, пропитал своим тягучим ядом каждую клетку организма, изуродовал изнутри каждый орган своим враньем и предательством. И этот способ до банальности прост. Как говорил дедушка Мина, лучшее стредство от всего — “Напиться да забыться”. Нет причины не верить старшим, поэтому в эту ночь Юнги наконец хоронит старого, давно мертвого, наивного и по уши влюбленного в Ким Намджуна. И никто больше его не оплакивает, ведь не принято горевать о мертвых людях через сорок дней после смерти.       В клубе душно, в помещении пахнет похотью, смесью дорогого парфюма с не менее дорогим алкоголем, что пробирается в легкие посетителей и одурманивает сознание, в клубе туман, появившийся в результате этой моды на электронки, из-за чего люди не стесняясь курят в помещении, только заядлые курильщики, для которых главное сам процесс как ритуал, выходят на улицу и выкуривают сигареты там, или толпятся компаниями на своеобразной курилке у входа в клуб, именно там и провел половину ночи парень. Нет никакого желания жаться к телам в помещении, где все так и норовят нарушить личное пространство друг друга, дотрагиваться незаметно во время танца, что так раздражает в последнее время Юнги.       Его не прельщают чужие прикосновения, единственные, в чьих объятьях он бы хотел провести часы, это крепкие теплые прикосновения Чимина, но никак не Намджуна.                   Никакого Намджуна в жизни, Юнги пытается вытряхнуть его из головы седьмым по счету бокалом вина и восьмой сигаретой за вечер, странными пьяными мокрыми поцелуями с незнакомыми вычурными парнями и развязными, пышущими открытой сексуальностью, девушками, но все без толку.       Намджуна он не забудет еще долго, те ночи, проведенные в объятьях друг друга на протяжении последних трех лет, начиная с того праздничного вечера по случаю совершеннолетия Мина, руки Кима до сих пор отпечатками ощущаются по всему телу парня, будто Ким оставил клеймо на каждом миллиметре кожи. При каждом взгляде в зеркало Мин видит эти отпечатки повсюду, руки Намджуна на своих плечах, так нежно поглаживающие и успокаивающие при накатывающих снова и снова нервных срывах, руки на талии, слегка сжимающие его при встрече и объятиях, руки на бедрах, когда старший резко и безудержно втрахивал Юнги на любой поверхности, только по одному требующему взгляду, полного желания овладеть телом парня и похоти, Кима, руки на шее, после которых оставались легкие синяки, напоминающие о проведенных жарких ночах с Намджуном, которые Юнги приходилось постоянно замазывать тонной тональника, чтобы родители не видели следов бурной личной жизни сына, ведь они даже не подозревали о такой близкой,слишком близкой, связи сына и старшего приемного сына Ким Намджуна, который стал им за 14 лет настоящим и родным, отличает его только фамилия Ким, а не Мин.       А главное руки старшего в крови, которыми он раздавил сердце Юнги. Младший и не подозревал о его наличии до июльского дня, когда старший взял и вырвал горячее пылающее жизнью сердце из живого тела парня и раздавил, безжалостно и бесповоротно разорвав эти "отношения", пресекая любые мольбы младшего.       Как и всегда на заданиях Намджун выполнил операцию успешно и без единого выжившего. Намджун прекрасный стрелок и убийца, его пуля ни разу не пролетала мимо цели, как и произошло с Юнги дважды.       Первый раз Ким выстрелил прямо в сердце Юнги четыре года назад, когда очаровал парня своим характером и любовью к младшему, вниманием и, что самое главное, он знал настоящего Мина, которого на тот момент никто не мог увидеть, а второй раз Намджун поразил сердце младшего клинком, разорвав при этом все артерии, перекрыл воздух и убил настоящего Мина, оставив пустую огромную дыру, вместо пылающего сердца. Мин Юнги - двадцать один год, любил, личный кошмар - он сам. Пак Чимин - двадцать лет, любит жизнь, страх - страх за Юнги.