"Под дулом объектива"

Деймонд беспокойно ходил по пустой комнате, пытаясь соединить цепочку мыслей. Одна из них ускользала из раза в раз, но он наконец смог поймать ее. Конечно! Нужно всего лишь устроить обыск квартиры Виктора, чтобы доказать его виновность. У него по-любому должно быть что-то связанное с делом. Да и группа его племянницы про Черного Ловеласа… Она точно что-то да значит. А вдруг эта школьница его покрывает? Вполне вероятно. Так… как же пробраться в его квартиру? Это будет довольно сложно без ордера. К слову о той малявке, она может помочь. Да, может. Но захочет ли? Скорее всего нет. Кажется, у нее очень хорошие отношения с дядей, поэтому может быть опасно. Если бы не болтливые горожане, разговор которых Деймонд ненароком услышал краем уха, то он бы ни за что не догадался. Говорили они вот о чем: —Я как-то вечером вышла прогуляться на свежем воздухе. Элиос все нервы мне вытрепал в тот день, думала, что с ума сойду. Ну так вот, иду я по тропинке около домов и слышу, как какой-то мужчина кричит о том, что не умеет плавать. Подумала, что надо пойти спасать его, но к тому моменту, когда я подбежала - какая-то девушка его уже спасла. Решила не вмешиваться и пошла дальше. —Боже, кис, почему ты как на улицу не выйдешь, так сразу приключения на твою задницу наваливаются? В тот момент Деймонд почувствовал что-то неладное и решил подойти к двум болтающим дамам. Расспросил рассказчицу о внешности тех людей, дате и времени. И какого было его удивление, когда описание так точно подходило к его ситуации. Он поблагодарил оказавшую помощь даму и не стал больше вмешиваться в их диалог. Полицейский провел около недели в раздумьях и слежки за Виктором. Иногда что-то спрашивал у Кейтлин, пока она не начала требовать объяснений по поводу таких частых вопросов о Маккензи. Полицейская рассказала Деймонду, что в тот знаменательный вечер Виктор был дома (как он сам говорил ей). Тут появилась несостыковка, но мужчина был уверен на все сто, что убийцей является многоуважаемый в отделении Маккензи. Деймонд перестал маячить туда-сюда по комнате и застыл в одной позе. Ему в голову пришла довольно успешная, по его мнению, мысль: завоевать доверие (а может быть и сердце) юной Маккензи и разузнать у нее всю нужную информацию, которая могла бы ему помочь. Только тут опасностью мог стать тот же самый Виктор. Ведь он дорожит своей племянницей. Вполне возможно, что за нее он может убить Деймонда, если судить по его слишком мягком отношении к ней. Решено. Салливан ПОМОЖЕТ расследованию. У нее не будет выбора. Точнее, Деймонд сделает так, чтобы его не было. *** Никто не успел моргнуть и глазом, когда уже наступил вечер. До выезда оставался только один день. Завтра вечером все разъедутся по домам. Возможно, кто-то не захочет расставаться, например как Маргарет с Вивиан. Должно быть, они хорошо сдружились а это время. А кто-то давно хочет побыстрее свалить отсюда, если ставить в пример Саймона и Иошинори. Салливан же не хотела домой по одной простой причине - чтобы не идти в школу. В последнее время младшей Маккензи казалось, что глаза ее матери тускнеют. Девушка все чаще и чаще смотрела в родные зрачки, но они уже не были такими яркими, как прежде. Что происходит? Может мерещится? Да и говоря об Аманде, она сама уже начинала “тускнеть”. Ее улыбка перестала казаться искренней, будто ее жизненная сила угасала. В один момент Салливан подумала, что мама заболела чем-то серьезным и скрывает это, но быстро отогнала эти мысли. Голова разрывалась от догадок, поэтому, чтобы облегчить эту ношу - Салли пошла к Иошинори. Он точно должен был что-то заметить. Черноволосая нашла брата на участке, лежащего на гамаке. —Иоши. —Чего тебе? —Что с мамой? — задала неожиданный для старшего вопрос сестра. Он снял солнечные очки и посмотрел в глаза младшей. —Ты о чем? —Ты не замечаешь, как она бледнеет? Как голова у нее часто кружится. Как она улыбается… —Мне кажется, что ты себе что-то надумала. Я ни разу не замечал чего-то подобного с ней. Салливан решила не продолжать разговор и ретировалась за пределы участка. Вокруг никого. Только лай соседской собаки доносился со стороны. Все потусторонние шумы пропали в один миг, когда младшая Маккензи решила уйти в себя, попутно бредя в неизвестном направлении. Она считала, что накручивает себя, но сбежать от гнетущих размышлений не удавалось. На горизонте не встречались люди, но зато заброшенное недостроенное здание не скрывалось от синих глаз. Захотелось узнать, что находится внутри. Что ж, зачем себе отказывать? Девушка отправилась во внутрь. В другое время и в другом месте…… Эдвард и Виктор увлеченно смотрели какой-то боевик, пока к мужу со спины не подошла Аманда с простым вопросом: “Не видел ли ты Салли?”. Отец девушки сказал, что не видел и тогда взгляд женщины перешел на ее младшего брата, словно задавая тот же вопрос. —Нет, не видел. А что? —Ее давно нет, я переживаю. Она не взяла с собой телефон, не могу до нее дозвониться. Часа два назад она ушла погулять. — взволнованно говорила Аманда, держась руками за кресло, где сидел муж. —Я могу сходить поискать ее, если хочешь. — предложил свою услугу Виктор, на что услышал ожидаемый ответ: “Да, пожалуйста”. Мужчина встал со скрипучей мебели и ушел к выходу из дома. Обулся и вышел на поиски племянницы. Почему-то эта ситуация напомнило ему детство, когда он мог гулять сколько захочет, ведь мама не будет волноваться об этом. Главное, чтобы пришел, а когда - неважно. Виктору показалось это грустным. Куда вообще могла уйти Салливан, учитывая маленькие размеры поселка. Вариантов числилось мало. Маккензи решил сначала проверить маленький пляж у речки, где чаще всего, по его мнению, могут зависать дети и подростки. Там никого не оказалось, только какой-то дедушка ловил рыбу у самого берега. Черноволосый побрел дальше и наткнулся на заброшенное здание. Недолго думая, решил зайти. Мало ли что. И оказался прав: недалеко от входа послышался мужской голос: “Ты не уйдешь!”. За ним женский, довольно знакомый, но неразборчивый. После крик и резкая тишина. Виктор побежал туда, где чуть ранее были слышны люди. Сново попадание в цель: он выбрал нужную комнату и успел предотвратить нечто страшное. Полуголый бомж стоял на коленях перед его испуганной племянницей, что, кажется, приклеилась к стенке. Когда неизвестный мужчина обернулся на ее дядю - девушка схватила неподалеку лежащий кирпич и кинула его в голову потенциальному насильнику. Мужчина упал намертво. Кровь текла из его виска, а уже пустые глаза уставились в стену. —Ты как? — дядя бросился к племяннице, сев около нее на колени и взяв за плечи. Он непременно был зол, но сдерживал свою злость на незнакомца, чтобы не напугать девушку. —Что он сделал? — но школьница молчала, смотря в глаза черноволосому и не сдерживая слезы. В ее взгляде читался испуг. —Он… не успел что-то сделать. Спасибо. — она попыталась посмотреть за спину дяди, но тот помешал. —Иди домой, я со всем разберусь. — он помог ей встать. —Хорошо. —Давай, топай. Виктор остался за спиной. Салливан решила бежать домой со всех ног, чтобы вновь не напороться на что-то подобное. Дядя смотрел на труп. Мужчина определенно умер. Оставлять его здесь никак нельзя, иначе Деймонд может как-то прознать про то, что в этом поселке умер человек, а в это же время сам Виктор был здесь. Хоть это и можно назвать просто “совпадением”, но столичный полицейский найдет этому применение. Куда же деть труп? К счастью, прямо около этого здания есть река. Если в заброшке найдется что-нибудь острое, то можно будет вспороть живот бездомному, чтобы не всплыл. Видимо, фортуна сегодня на нужной стороне. На втором этаже Виктор нашел обустроенное убежище этого ублюдка. Нож лежал на самом видном месте - на прикроватном столике, сделанным из доски и пары кирпичей. Заточен он не был, но вполне годен для задуманной идеи. *** Салливан прибежала домой: вся запыхавшаяся, красная и в грязной из-за пыльной заброшки одежде. Аманда встретила дочь испуганным взглядом, сразу накладываясь с вопросами: —Что с тобой? Где ты была? —Я… Я гуляла, решила посидеть в заброшке, но там на меня напал какой-то бомж. —Боже, он ничего с тобой не сделал?! — мама с ужасом начала разглядывать дочь со всех сторон. —Пришел дядя Виктор и спас меня. Я убежала домой. — последнее было заметно по красному потному лицу. —Где Виктор? Он остался там? —Да, наверное… Я хочу помыться и спать. —Конечно, иди. Тебе принести в комнату покушать? —Нет, спасибо. — повисло недолгое молчание. Девушка застыла на месте. —Мам, я тебя люблю. —Я тебя тоже, солнышко. — Аманда не удержалась от крепких объятий и крепко обхватила дочь руками, не давая ей выбраться. К ее удивлению, Салливан ответила на объятия так же крепко, как и получила. Отец стоял в стороне, но его теплая улыбка грела издалека. Видимо, нелюбовь к тактильности передалась Салли от отца. Но даже этот факт не мешает матери двоих детей тискать каждого из своей семьи. Да никто и не против: ее объятия словно мягкая теплая подушка, которая греет тебя, когда ты замерз. Вскоре Салли ушла наверх, в душ. После него она быстро сделала себе чай с печеньем на первом этаже и закрылась на чердаке. На телефоне заиграло новое видео любимого летсплейщика, проходящего “Dying light 2: stay human”. Смотреть на маленьком экране было непривычно. Обычно ролики с ютуба девушка включала на ноутбуке, но сейчас его рядом не оказалось. Печально, но будем тешиться тем, что имеется. Прошло около двадцати минут с начала видео, как на чердак зашел дядя. Взгляд у него был отстраненный. Он взял с собой пару вещей и так же тихо ушел. Долго ждать обратно его не пришлось: совсем скоро он вернулся и завалился рядом с племянницей в другой одежде. От него пахло цитрусом - такой гель для душа стоял в ванне. —Мне стоит задавать по этому поводу вопросы? — спросил он, ложась на живот и обнимая свою подушку. —Нет. —Хорошо. Комната застыла в тишине. Лишь голос ютубера рушил молчаливую атмосферу. Салливан немного поежилась, но все же тихо спросила: —Что ты с ним сделал? —Ты точно хочешь знать? —Да. —Вспорол ему живот и отправил в далекое плаванье. Снова тишина. —Технически, я еще не нарушил своего обещания, правда? — уточнил родственник, переворачиваясь на бок всем телом и смотря племяннице в глаза. Та немного покачнулась, а после почему-то засмеялась. —Я сказал что-то смешное? —Нет, просто… не знаю. Мне показалось это смешным. — неожиданно ее взгляд стал серьезнее. Такая резкая смена настроения немного насторожила дядю. —Ты знаешь что происходит с мамой? — глаза девушки отображали волнение и даже страх, хотя брови оставались сдвинутыми, словно сейчас Виктора будут ругать. Мужчина не уследил за сменой своих эмоций, когда вспоминал недавний разговор с Амандой. Он сам много переживал по этому поводу, но рассказывать о недавнем диалоге не собирался. Кажется, Салли начала что-то подозревать… —О чем ты? С Амандой вроде все хорошо. —Не ври мне. Ты явно что-то знаешь. — девушка выключила телефон, чтобы ничто не мешало их напряженной беседе. —С ней всё хорошо. Объясни, что не так. —Если бы все было хорошо, то ты бы не переводил с меня взгляд. Что с моей мамой? — юный голос начал становиться громче. Девушка села на матрасе, опираясь о него одной рукой. Дядя повторил это движение. —Ничего с ней не происходит. Может переутомление. Я не могу понять о чем ты говоришь. Синие глаза смотрели в абсолютно черные, ничего разобрать в них так и не смогли. Да и выражение лица родственника читать было трудно: что-то говорило о волнении, что-то о глобальном непонимании, а другое объяснить было невозможно. Вдруг мужчина резко сменил положение, оказываясь в позе лотоса. Видно, так ему было удобнее вести диалог. —С твоей мамой все в порядке. —Да нет же! Ты-то должен был заметить! С ней что-то не так! В последнее время у нее часто болит голова, поднимается давление. Этого раньше не случалось, а ты, должно быть, знаешь, что у нее отменное здоровье. — теперь девушка излучала только надежду на лучшее. —Я ни разу не видел, чтобы такое случалось. — отговаривался Виктор, смотря на матрас. Почему-то ему стало не по себе. Казалось, что врать своей племяннице он больше не может, но другого выбора у него не было. Девушка взяла в руки подушку и кинула ее дяде в лицо. Но никакой шутки в этом не подразумевалось. Она злилась. Никто кроме нее не замечает изменений! Это глупо! Хоть кто-то должен был заметить… Нельзя, чтобы это обернулось чем-то плохим. —Ты врешь! — школьница заплакала, начиная срываться на крик. —Хватит скрывать от меня правду! Ты точно что-то знаешь, что с ней происходит! Ты бы не отводил глаза в противном случае! — слезы текли рекой, голос становился все громче, но никто на звуки не приходил. Видимо, все где-то гуляют. —Хватит! — не вытерпел Виктор. —Я сам не понимаю, что происходит с твоей матерью! Пожалуйста, перестань кричать и успокойся! Черноволосая умолкла в одну секунду, впервые услышав от дяди что-то на повышенных тонах. Слезы продолжали стекать, но уже бесшумно. Старший Маккензи закрыл лицо руками, чтобы успокоиться, но потом снова заговорил. —Прости, я не должен был кричать, Мужчина хотел добавить кое-что еще, как с первого этажа донеслись громкие реплики: “быстро, звоните в скорую!”. Кажется, это была бабушка. Салливан резко вскочила с кровати и побежала к выходу из чердака. Дядя последовал ее примеру и они вместе спустились вниз. Там собрались все: младшее поколение стояло поодаль, не считая Иошинори, что держал за руку маму. Бабушка нервно звонила в скорую, а Эдвард был рядом с Иоши и с ужасом в глазах глядел на жену, что кашляла кровью. На полу уже образовалась целая лужа. Розмари сидел на полу, чуть поодаль, не зная что делать. Один Фред решил действовать: —Я довезу ее до больницы. Скорую ждать слишком долго. — бабушка кивнула. Салливан бросилась к матери, пытаясь увидеть хоть часть ее лица. —Мама! Мам, что случилось? Что происходит? Мама! Мам! Аманда снова откашлялась. На этот раз крови было больше. —Иоши… Уведи Салли отсюда, пожалуйста. — было видно, что каждое слово давалось маме с трудом. Иошинори с мокрыми глазами посмотрел на сестру, но решил послушать маму. Младшей Маккензи тут слушать нечего. Старший брат схватил младшую за руки. Она отчаянно выбиралась и почти сбежала, как Иоши решил помочь Константин. Салливан слышала, как Розмари прогоняла всех детей на второй этаж, чтобы они не “мешали”. Такой был предлог. Виктор нес сестру к машине Фреда, пока Эдвард шел за ними, не в силах что-либо сказать. Ему стало страшно. Впервые за столько лет. Мужчина успел почувствовать себя никчемным, ведь сейчас не он несет свою жену, чтобы хоть как-то помочь ее спасению. Ноги подкашивались. Глаза наливались кровью. Все подростки вскоре оказались на втором этаже. Салливан утратила все силы, чтобы сопротивляться и пытаться убежать к маме. Только сейчас она поняла, что не может чем-либо помочь. Будет только мешать. Синие глаза пробежались по комнате: было непривычно видеть брата плачущим, так же, как и всех остальных. У Вивиан с Маргарет слезы текли на пару, Константин вытирал каждую подступающую слезинку. Аманда ему всего лишь тетя, но все же очень близкий человек, впрочем, как и для всех остальных. Салливан трясло. Руки дрожали, будто их кто-то трясет, а громкие всхлипы, казалось, слышны на весь поселок. Оставалось только надеяться на то, что мама останется в живых. в руки твои умру в руки твои опять не долетевший Икар да, не хватило сил да, не туда просила что-нибудь кроме гитар кто показал тебе звезды утром кто научил тебя видеть ночью кто, если не я я, я всегда буду за тобой я, я всегда буду за тебя нет, не отпущу Земфира - Кто? Последующие полчаса прошли в соплях, слезах и той же тряске. Это продолжалось до того момента, когда на телефон Иошинори не позвонил Фред. Звонок был на громкой связи. Все в комнате слышали знакомый мужской голос: —Иоши… пожалуйста, скажи всем, что… Аманда умерла. — Фред не был особо чувственным человеком, но даже такой черствый хлеб как он можно заставить плакать. Мужчина говорил это сквозь слезы и давление в горле. —Да… хорошо… Старший брат сбросил. Салливан убежала на чердак, пытаясь не показывать никому своих слез, но звукоизоляция все равно позволяла услышать громкие всхлипы, рев. Ей не нравилось плакать при всех. Прошло не так много времени, когда в стены и пол полетели вещи. Первым был телефон. Он разбился вдребезги о стену. За ним скетчбук и весь остальной рюкзак. Маргарет, Вивиан, Константин и Иошинори остались на втором этаже. Они пускали слезы вместе, но никто из них не стремился утешить друг друга. Всем было комфортно плакать поодиночке. “Смерть забирает не тех людей” - так считали все.