"Под дулом объектива"

В последнее время все происходило слишком быстро. Мама умерла и этого уже не изменить. Но даже этот факт не уберет печали, упавшей на плечи семьи Маккензи. Салливан проплакала почти три дня. Сегодня должны будут состояться похороны, где соберется вся семья и их друзья. Младшая Маккензи сидела в черной катафалке рядом с водителем. Страшно было подумать, что позади тебя лежит твоя мертвая мать и вскоре ты увидишь ее последний раз: когда крышку гроба откроют для прощальных слов, а после закроют. Во время поездки водитель, как для него это обычно, ехал с непроницаемым лицом, но все же выразил свое искреннее сожаление. —Терять близких - это тяжело, я понимаю. Думаю, что на небе ее будет ожидать лучший прием. Простите. — проговорил водитель, пытаясь как-то поддержать пассажира. Салливан не сказала ни слова, лишь искривленно улыбнулась в знак благодарности и попыталась сдержать слезы. Не вышло. На место они приехали самыми последними, потому что уже множество машин стояло на парковке около кладбища. Четверо мужчин заносили гроб в здание, где родственники должны будут попрощаться с умершей. К Салливан подошел Иошинори, обнял за плечи и вытер упавшую слезинку с щеки сестры. —Если захочешь поговорить, то я всегда к твоим услугам. — брат произносил это с улыбкой, но все же сам заплакал. Школьница решила не отвечать: она крепко схватилась за туловище старшего и уткнулась ему в грудь. Его черный пиджак упирался в глаза, не давая забыть о том, где они сейчас находятся. Все были в черном, перечислять не стоило. Единственное, что отличало всех находившихся здесь людей, так это цветы: отец и дети принесли мамины любимые - лилии. Кто-то красные розы, кто-то тридцать две гвоздики, а кто-то просто два белых пиона. Все эти мертвые растения не излучали нежность, за которую мама их хвалила. Цветы, казалось, только резали руки. Наконец все зашли в здание и сели на свои места. Отец с братом сидели рядом, а за ними - семья Розмари и бабушка. По другую сторону были неизвестные дальние родственники и друзья семьи. Салливан застывшими глазами уставилась на незнакомца, который открывал гроб матери, чтобы все присутствующие по очереди простились. Тот же человек повернулся ко всем лицом и начал свою заготовленную речь. Мало кто ее слушал, но это не столь важно. Вскоре отец вышел на маленькую сцену, где стоял гроб, чтобы произнести прощальную речь, но… не смог. Он взглянул на труп любимой жены и опустился на колени, держась за стенку “ящика”. Эдвард любил свою милую Аманду, правда, она уже не могла любить его. Сейчас она выглядела практически так же, как и в день их свадьбы: изящная, в белоснежном платье. Единственное, что отличало ее от прошлой Аманды - бледная кожа. Кровь больше не приливала ни к лицу, ни к остальным частям тела. Сердце остановилось. Теперь она никогда не подарит никому свою светлую улыбку, не бросит нежный взгляд в чью-то сторону, не обнимет при плохом настрое. Теперь ее нет: тело будет разлагаться, пока полностью не сольется с землей. На сцену вышла Розмари. Женщина посмотрела на сестру и перевела взгляд на публику. —Моя дорогая старшая сестра была самым лучшим человеком на свете. Я бы отдала за нее все, будь такая возможность: пожертвовала бы миром ради нее, только для того, чтобы она жила. Но судьба играет по другим правилам. — тетя снова посмотрела на сестру и что-то прошептала ей: —Спи спокойно, моя милая Аманда. Розмари ушла со сцены, возвращаясь обратно к своей семье. Слезы так и стекали с ее красивых глаз и никто был не в праве запретить ей плакать. Салливан же перестала это делать: ее взгляд потупился в пол. Так бы продолжалось и дальше, если бы не настал черед девушки выступать с речью. У нее, конечно, ее не имелось. Школьница и сама не поняла, как оказалась на этой злополучной сцене. —Я… Я не знаю, что сказать. — и снова в слезы. Салливан выбежала из здания и села в машину, на которой привезли ее отца (сам он не в состоянии водить), а именно - в машину дяди Виктора. Кажется, именно он сегодня подвозит всех самых близких Аманды. К слову, хозяина автомобиля долго ждать не пришлось - он пришел минут через десять, когда все слезы уже закончились. Красные глаза встретились с черными. Ничего не происходило. Дядя сел на заднее сидение рядом с племянницей и просто молчал. Это напрягало. —Зачем пришел? — недовольно задавала вопрос школьница. —Убедиться в том, что с тобой все впорядке. —Убедился? А теперь пиздуй отсюда. Я хочу побыть одна. —Слушай, Салливан. — мужчина говорил это неуверенно. —Прости, но ты оказалась права. Я действительно подозревал что-то неладное с твоей мамой. — черноволосая неморгающе уставилась на родственника. —Недавно я разговаривал с ней… Она попросила не рассказывать об этом разговоре, поэтому я молчал. —Ближе к делу. —Она просила позаботиться о тебе, если с ней что-то случиться. Повисло недолгое молчание. —Что? — вопрос, кажется, был риторическим. —Ебаный лжец! — девушка дала пощечину полицейскому. —Ты знал и ничего не сказал?! Тупой ублюдок, сам же понимаешь, что люди просто так такие вещи не говорят!!! — еще один удар получил Виктор. На этот раз в грудь. Салливан поджала ногу под себя, чтобы было удобнее нападать на дядю. —Придурок! Псих! Ненормальный! Девушка вылезла из машины, но перед тем, как хлопнуть дверью, добавила: —Лучше бы вместо нее умер ты, несчастный убийца! Машина “вздрогнула” от такого хлопка. Показалось, что дверь чуть ли не слетела с петель. Школьница вздрогнула, когда услышала еще один такой же хлопок за своей спиной. Мимо нее быстрым шагом прошел дядя, стремясь попасть в здание из которого вышел. У него на руках выступили вены - настолько сильно он сжимал кулаки. Далее все шло совсем быстро: прощальный час закончился, за ним - закапывание гроба и минута молчания. После все поехали в ресторан, где должны были пройти поминки. Там ничего особо не происходило: взрослые делились своими воспоминаниями, все ели, выпивали. Некоторые заливались горьким рёвом где-то в уголке, поминая подругу минувших дней. Как же много друзей было у матери… Салливан огляделась по сторонам, пытаясь осознать, что она вообще тут делает. Ей не нравится находится в компании всех этих людей. Никто из них не может понять утраты, что неожиданно настигла ее - по крайней мере, она так думала. На самом деле многие взрослые из этого зала уже давно без родителей. Несколько человек подходило к девушке и говорили о своих сожалениях, рассказывали какие-то “воодушевляющие” речи. Но школьница устала. Ей нужно побыть одной, чтобы все понять и отойти от шока; от оцепенения, которое заставило мир застыть. Черноволосая положила свой телефон в карман и взяла в руки бутылку, как ей показалось, сока. Разум затуманен. На выходе из здания она последний раз смотрит на всех собравшихся людей и ее взгляд останавливается на дяде. Он пил алкоголь в одиночестве, не вмешиваясь в разговоры, что проходили рядом. Благо, музыка была настолько громкая, а напитки настолько крепкие, что практически никто не заметил исчезновения подростка. Салли брела по холодной улице, пожалев, что не взяла с собой кофту. Бутылка “сока” булькала при каждом шаге. Девушка дошла до парка и села на скамейку. Мимо проходили разные компании веселых людей, и, слава богу, никто не замечал плачущую школьницу, что пила чей-то коньяк. Она сама поняла это только тогда, когда сделала второй глоток. Но это перестало иметь значение. Вдруг какой-то человек подсел к ней. До скорой встречи, До скорой встречи, Моя любовь к тебе навечно! До скорой встречи, До скорой встречи. Звери - До скорой встречи! —Не рановато ли такой юной леди распивать спиртные напитки? — спросил, как оказалось, уже знакомый мужчина. Это был Деймонд. Он отнял бутылку крепкого “сока” и посмотрел в глаза школьнице. —Отвянь. — на коньяк стало все равно. —Что же случилось, милая леди? — такое обращение казалось каким-то странным. Он не из этого века? —Что ты прицепился ко мне? Дай мне побыть в одиночестве! —Боюсь, что ты можешь пострадать, а моя обязанность - хранить покой жителей этого города, в особенности - таких юных дам. —Звучит как цитата из сайта для педофилов. — школьница закрыла лицо руками, в попытке убрать отчуждение. —Так что случилось? —Похороны. —Мне очень жаль… — Деймонд даже запнулся от услышанного, но быстро вернулся в себя. —Должно быть, это очень больно. Я тебя понимаю. —Пожалуйста, только давай без этих речей про лучший мир и какого терять близких. Меня уже тошнит от этого. — неожиданно на телефон кто-то позвонил. Иоши, кажется, заметил уход своей младшей сестры и заволновался. Салливан ответила на звонок, сказав, что идет домой. У них состоялся короткий разговор, в ходе которого Иошинори предложил дойти до дома вместе, но получил отказ. Вскоре братишка добавил, что отец так же незаметно пропал, и попросил, чтобы девушка обязательно позвонила, если встретит его дома. Они быстро попрощались и вокруг снова застыла тишина. Шелест сухой листвы смягчал атмосферу. —Так,- — Деймонд не успел что-то сказать, как на телефон девушки снова позвонили. Она не глядя сняла трубку, подумав, что это снова ее старший братишка. Ошиблась. Дядя Виктор тоже заметил уход своей племянницы. —”Ало, где ты?” — задал вопрос родственник. —Пошел нахуй. —”Салливан, ответь нормально: где ты?” —Я все сказала. Звонок был сброшен. Девушка не понимала, почему хотелось припомнить дяде все его грехи, кричать и злиться на него, но с другой стороны: он не сказал никому о разговоре с матерью. Если бы он все же кому-то проболтался - была бы возможность спасти Аманде жизнь. Все бы быстро сориентировались и поехали в больницу. Доктор бы назначил маме лечение и все могло обойтись. Но нет! Этот идиот решил, что держать язык за зубами - лучший выход. ….А что если рассказать все о дяде Деймонду?... —Слушай…. мне нужно идти. Я хочу домой. Пока. — синеглазая встала со скамейки. —Позволь проводить тебя. —Нет. —Я настаиваю. Салливан задумалась. Вроде, он не плохой человек, можно будет и дойти. Все равно в позднее время суток больше всего ненормальных - могут напасть из-за угла и все — тебя как и не было. Да, так будет безопасней. В ходе прогулки мужчина вел интересный диалог на тему одной из любимых игр школьницы. Практически до самого дома они по-философски обсуждали поступки персонажей в сюжете и разнились в мнениях. Деймонд считал, что главный герой поступил глупо, когда решил не спасать мир и оставить в живых человека, который мог это сделать, а Салливан переубеждала полицейского в обратном: главный герой поступил правильно, отдав за жизнь близкого человека целый мир. Черноволосая попрощалась с полицейским и зашла в подъезд. В пустом лифте она поднялась на свой этаж и остановилась. Иоши снова позвонил ей. Что же на этот раз?! —Салли, ты дома? —Захожу, подожди… В квартире было тихо. В одной из комнат явно было открыто окно, иначе по ногам бы не дуло так сильно. Школьница сняла каблуки и прошлась по коридору, не замечая ничего, что бы указывало на чье-то присутствие. Из родительской комнаты послышался шорох. За ним выстрел и глухое падение чего-то тяжелого. —Салливан?! Что это было? — заволновался брат. Кажется, он выбежал из ресторана на улицу (если судить по звукам). —Не молчи, Салливан. —Я… не знаю. Выстрел послышался из родительской комнаты. — синеглазая попятилась назад, подумав, что в комнате может быть какой-нибудь убийца, вор, маньяк - кто угодно. —Выйди из квартиры немедленно. — приказал Иоши и сестра послушалась. Ей самой стало не по себе. —Я скоро приеду, жди меня. Девушка вышла в подъезд без обуви. Вдруг придется бежать? Из-за двери не было слышно ничего. Полная тишина. Может зайти? Нет, это может быть опасно. Раз уж братишка в пути, то стоит рассказать и отцу. Тонкие пальцы нашли нужный номер среди всех контактов и нажали на звонок. Секунды три продолжалась тишина, пока за железной дверью не раздался до боли знакомый гудок отцовского телефона. Кажется, эту песню не меняли с 2008. А вдруг что-то случилось с папой? Это нельзя так оставлять. Школьница максимально тихо зашла в квартиру, дошла до кухни и вытащила из ящика нож. С ним она отправилась к комнате, откуда последний раз слышала шум. Деревянная дверь была закрыта. Пришлось собраться с силами и побороть свою панику, чтобы зайти в нужное помещение. По ногам сразу подул холодный воздух. Все было во тьме, шторы закрыты. Девушка включила свет. Во всем доме, казалось, было слышно ее крик. В луже собственной крови лежал отец. Нож выскользнул из девичьих рук, звонко ударяясь о деревянный паркет. Рядом с телом лежал пистолет. Салливан не решилась подходить ближе, чтобы не увидеть больше, чем требуется. Она выбежала в коридор. Остановившись у одной из дальних стен - обернулась назад. Он… умер? Самоубился…? Из-за мамы? Нет, это неправда. Он не умер. Девушка осела на пол у самого входа, пытаясь сконцентрироваться. Плечи задрожали, слезы уже который раз за день потекли из глаз, наплевав на попытку их сдержать. Люди не должны так часто умирать… Плачь можно было услышать в подъезде. Иошинори с размаху открыл дверь, чуть ли не спотыкаясь о сестру. “Что случилось?”, “Почему ты плачешь?”, “...Звони в полицию”. Давно ли брат стал таким понимающим? Руки дрожали, поэтому девушка смогла только достать телефон. Остальное за нее сделал брат. Долго ждать не пришлось: приехал отряд полицейских. Конечно же, не забыли и Виктора. Как же тут без него. —Что случилось? — спросил вспотевший от бега дядя. Не услышав ответа, он прошел туда, где скопилось большинство коллег. Мужчина закрыл рот рукой, невнятно сматерившись. Сначала сестра, теперь и ее муж. Кто следующий? Он сам? Черноволосый вернулся к племянникам, что сидели на кухне. Салливан плакала, в принципе, как и ее брат. Иошинори держал сестру за плечи, пытаясь как-то успокоить и поддержать. Но ему самому требовалась поддержка. —Боже мой… — дядя сел на холодный пол. Рука из последних сил поддерживала голову, пока ее хозяин собирал какую-то цепочку мыслей. —Собирайтесь, переночуете у меня. —Да пошел ты нахуй, мудак. — сквозь слезы пробормотала школьница, не видя за пеленой воды практически ничего. Брат, что сидел рядом, сделал непонимающее лицо. —Успокойся, Салливан. — черноглазый перевел взгляд на племянника. —Иошинори, сходи за вещами, пожалуйста. — брат послушно ушел в комнату, сам не понимая, что творит. —Я сейчас не хочу устраивать ссору на ровном месте. Пожалуйста, давай оставим их на другой день. —Я лучше переночую на лавочке с бомжом, а не у тебя. — после этих слов последовал еще один громкий всхлип. Лбом она уткнулась в стол, ограждая голову баррикадой из рук. Родственник встал с пола и ушел из кухни. Послышался хлопок двери, а за ним - звуки шагов Иошинори. У него в руках был рюкзак. Сестра подняла красные глаза на брата, попутно вытирая сопли рукавом черной толстовки. Салфеток рядом не оказалось. Кое-как они вышли из подъезда. Салливан почти не разбирала куда идет, не в силах убрать слезы. Только в прохладной машине она смогла как-то успокоиться и сдержать сдавливающее в груди чувство. Именно оно заставляло содрогаться в рыданиях, пока глаза полностью не иссохнут. Напряженный дядя сидел за рулем. Около него сидел старший брат, что-то говоря ему. Школьница не вникала разговор - смотрела в окно, где проскакивали ночные улицы города. Никто не плакал за ним, лишь смеялся. Или просто ходил с нейтральным лицом, но никак не плакал. Неожиданно дядя пропустил нужный поворот, уезжая совершенно в другую сторону от своего дома. Девушка мигом повернулась к мужчинам. —Куда мы? —Прости, я переночую у Вандера. Мне нужно собраться с силами. — протараторил Иошинори. Он не был похож сам на себя! Прошлый брат не поступил бы так… Возразить против было нечем. Признаться честно, Салливан бы тоже поехала ночевать к подруге, чтобы та ее утешила или просто дружно посидела в молчании рядом. Но друзей у Салли нет. Вскоре брат вышел из машины и родственники поехали обратно. Виктор все так же молча и напряженно наблюдал за дорогой. Находиться с ним в замкнутом помещении было неуютно. Брат, словно эгоист, оставил свою сестру наедине с ним. Тишина, казалось, накаляла атмосферу. Но так даже лучше. Не придется общаться. Через пару минут с заднего сидения послышались всхлипывания. Эмоции снова оказалось непостижимо сложно сдержать. Куда она теперь? Ей нет восемнадцати, чтобы жить самостоятельно, она сирота. Вариантов два: либо кто-то из родственников станет опекуном Салли и Иоши, либо их сдадут в детдом. Розмари с Фредом маловероятно, что примут в свою семью. Сейчас у них тяжелые времена в бизнесе. Им приходится нелегко. Бабушка тоже не примет. Ей Салливан просто неприятна. Видимо, школьница как-то уж сильно смахивает на нелюбимого Виктора. Да и не только во внешности дело. Это долгая история… К слову о дяде, велика вероятность, что ему дадут возможность пристроить к себе двух племяшей. Зарабатывает он много, на счет квартиры можно не волноваться: Салливан поспит на диване, а Иошинори, скорее всего, переедет к своему бойфренду Вандеру. —Приехали. — довольно грубо произнес дядя, вылезая из машины. Девушка повторила за ним. Мужчина забрал рюкзак из ее рук сразу, как она вышла. Включил сигнализацию и побрел к подъезду. —Что я должен был сделать, чтобы угодить тебе? — уже в лифте задал вопрос родственник. —Использовать мозги. —Конкретнее? — он уже не обращал внимания на едкие высказывания племянницы, пока открывал дверь в квартиру. Неожиданно школьница повернулась лицом к Виктору, останавливая его в проходе квартиры. —Раз уж мы с тобой так близки, то почему не рассказал хотя бы мне? Ты чокнутый, ясно? Сам признавался мне в любви, а в итоге из-за тебя умерли мои родители. Все! Это конец! Наверное, вскоре и я вскроюсь от таких событий! — на последних словах на ее губах заиграла улыбка. —Лучше бы ты убил меня тогда на крыше. За своими рассуждениями девушка не заметила, как дядя закрыл дверь квартиры и прижал свою племянницу к стене. Как говорится: “дыхание сперло”. Он наклонился к ее уровню головы, удерживая женский подбородок, не давая ей отвернуться. —Раз уж я такой ужасный человек - так убей меня! — такое заявление прозвучало слишком громко. Школьница вздрогнула. —Даю тебе фору в десять секунд добежать до кухни и взять нож. Дядя отпустил племянницу, складывая руки на груди. Салливан сняла уличную обувь в пару движений и пошла туда, куда ей указали. Но не за ножом. За чаем. Достав две кружки, она поставила электрический чайник греться, пока пакетики чая отправлялись в ёмкости, выполнять свой жизненный долг. За ними сахар в размере двух ложек и все. На кухню зашел родственник. —У тебя есть яд? Не хочется руки в крови пачкать. — младшая Маккензи грела холодные руки в карманах. —Конечно, каждый день в кофе для вкуса добавляю. — их саркастичность убивает меня. Виктор сел за стол, всем телом повернувшись к племяшке. —Вскоре будет решаться вопрос о вашей с Иоши опеке. Я возьму вас под свое крыло, если ты, конечно же, разрешишь. Думаю, ты сама понимаешь, что никто из остальных родственников вас не возьмет. Мне бы хотелось услышать твой ответ. —Думаю, лучше мы с Иоши будем подальше от тебя. — чайник вскипел и тонкие руки стали разливать по кружкам кипяток. —Деймонд, как я полагаю, ищет доказательства в твоей виновности. Я сегодня разговаривала с ним. Либо я ему слишком приглянулась, либо он ищет доказательства через меня. — чай появился на столе. —А может все сразу. Кто знает? — Виктору показалось, что она издевается. —Что он тебе говорил? — недовольно спрашивал дядя, делая первые глотки напитка. Его брови сильно сдвинулись. —Что я красивая юная леди. Еще мы пообсуждали одну из моих любимых игр и он проводил меня до дома. — сейчас Салли не выглядела как человек, потерявший за одну неделю двух родителей (если не считать опухшего лица). Видимо, она решила сдерживаться. —Проводил до дома? Ты с ума сошла? Не подумала, что он может быть самым обычным мужланом и просто затащить тебя в постель? — возмущался старший (на данный момент) Маккензи. Он агрессивно пил чай. —А тебе-то что? Хочешь сказать, что я не могу заниматься своей личной жизнью? Или в моем возрасте это слишком рано? —Может потому что.. я люблю тебя? Я ревную. — дядя проговорил это с запинкой, но все так же был зол на своего коллегу. —Да ладно. А кто с Кейтлин спал, мм? — спросила школьница, смотря на то, как родственник отпивает из своей кружки с надписью: “Витька-титька”. Салливан никак не отреагировала на уже второе признание в любви от своего дяди. Скажем так, она сначала его не расслышала. Лишь потом поняла суть сказанного Виктором. —Я с ней не спал. —Ага, да. —Что мне сделать, чтобы завоевать твое доверие? — задал вопрос Маккензи-старший, отодвигая чай в сторону. —Уже ничего не сделаешь. Я итак полностью тебе доверяю. У меня нет друзей, а ты один из двух близких мне людей на данный момент. — ее голос стал спокойнее. Слова шли почти без фильтрации мозгом: стоит ли их говорить или нет - она решила не обдумывать. Сил на это больше не было. Тишина. Школьница встала со стула и поставила пустую кружку в раковину. —Что ты чувствуешь ко мне? —Я ненавижу тебя, но одновременно с этим - ты мне нравишься. Не знаю, что на счет твоей, так называемой, любви, но я сомневаюсь в таких явлениях и,-— не успела она договорить, как дядя оказался совсем близко. Мужчина обхватил ее руками, сжимая в крепких объятиях. Какого было его удивление, когда получил тоже самое в ответ. Его спину обхватили с таким усилием, будто обладатель чужих рук, лежащих сейчас на его теле, не трогал никого несколько лет. Будто именно этого действия не доставало в жизни, чтобы почувствовать поддержку с чьей-то стороны. Иногда слов бывает недостаточно. —Прости, что сегодня избила тебя в машине. — продолжая обнимать, говорила Салливан, пряча лицо в мужской груди. Она все еще злилась, но уже не так сильно, чтобы бить, кричать и кидаться посудой. Ей нужно все обдумать, чтобы понять, как жить дальше. Нужна чья-то поддержка. —И ты прости. Я виноват. Виктор аккуратно отстранился и чуть нагнулся к лицу племянницы. Между ними оставалось всего пару сантиметров, но вскоре даже это расстояние сократилось. Мужчина, с молчаливого разрешения, поцеловал девушку. Горячий язык проник в неизведанную полость и начал изучать все, что попадалось на пути, попутно с этим пытаясь связать себя с чужим языком. Мужские руки держали девичье лицо, а после пальцы начали постепенно проникать в волосы, скользя сквозь корней. Школьница же не знала куда деть свои руки, поэтому обхватила дядиню талию. Поцелуй разорвался. Воздуха стало не хватать, как обычно это бывает. Когда мужчина открыл глаза - увидел красное лицо племянницы, что пыталась его хоть как-то закрыть. —Я пойду в ванну. — сказала черноволосая и убежала, оставляя дядю наедине с мыслями. Впервые в жизни он почувствовал себя по-настоящему больным из-за любви. Складывалось ощущение, что сейчас ему вовсе не тридцать шесть, а всего лишь девятнадцать. Как скажется такая большая разница в возрасте на их отношениях? А есть ли у них вообще какие-нибудь “отношения”...? Все идет слишком быстро. *** Следующий день, 9:21 Деймонд рвал и метал всё и всех, как только узнал, что у них имеются записи с камер, на одну из которых попался Черный Ловелас и его дорогая племянница. Не прошло и часу, как столичный полицейский собрал всю поисковую группу, чтобы просмотреть вместе с ними видео с камеры. Сначала он спросил их о месте, где это находится и где нашли труп. Путем логических вычислений - ему пришла мысль проверить место преступления - мостики (чего не сделали до него, к его удивлению). Деймонд предложил обследовать дно реки, чтобы убедиться в том, что там ничего нет, связанного с делом. Раз уж труп того школьника отплыл не так далеко, то может и еще что-то могло оказаться поблизости...