Более не слуги

      Среди высоких, обрывистых скал стояла крепость. Одинокая, молчаливая и гордая. Да, именно так — гордость сквозила из каждой щели великого строения. Оно не походило ни на крепость сил добра, ни на обитель сил зла. Словно отрезанные от понятий морали, его холодные врата молчаливо приглашали смельчаков заглянуть на огонёк. И остаться здесь навсегда.       Как показала история, таких нашлось в достатке. Более того, было время, когда могучую крепость осаждали дважды в неделю. Да, были времена.       Вспышка. Из ниоткуда, в самом конце длинного моста, появилась фигура, укутанная в плащ. Впрочем, от зоркого глаза это не могло скрыть мощную мускулатуру, не скрываемую ничем, кроме, собственно, плаща.       Какое-то время мужчина так и стоял, разглядывая холодную, безжизненную долину гор, чьи вершины были покрыты шапками пушистого снега. Да, Тутульхайм находился в Йотунхейме, родине йотунов и прочих детей хлада. Сейчас Зим Шин, как звали этого двухметрового воина, вспоминал, как уговаривал своих друзей разместить базу гильдии именно в этом несколько не подходящем для гильдии про-людей, позиционирующийся себя как истребители чудовищ, месте. Причина была довольно банальна — он обожал снег. Не тот чёрный, редко коричневатый тягостный глазу, а тот, о котором он читал в чудом сохранившейся древней книге, доставшейся от бабушки. И пусть текст в ней был написан на русском - одном из славянских наречий - а сам он был японцем в пятом поколении, немного повозившись с переводчиком, он осилил книгу за месяц. Это оказался том цикла, под названием «Гриндевальт: сила даётся не даром» две тысяче тридцать первого года выпуска за авторством классика фентези жанра Джоанн Роулинг. К сожалению, он не смог найти в сети переводы остальных книг, поскольку из-за информационной войны, которую уже десятки лет ведут между собой корпорации, вся иностранная литература, кинематограф и даже музыка находится под строжайшим запретом. Потому ему пришлось довольствоваться тем, что было.       Акайо, а именно так звали этого игрока, был влюблён в то, как автор описывала пребывание главного героя в школе Думстранг. Холодное место, где за каждым твоим шагом следят не только учителя, но и ученики, жаждая возвыситься за счёт твоего падения вызывало чувство постоянного тревожного зуда на затылке, что ощущал и сам Гриндевальт. Но вместе с тем то, как Роулинг описывала белоснежные горы и леса, замёрзшие реки, по которым так любил кататься на магических коньках в свободное время будущий великий Тёмный лорд, навсегда посеяло в душе человека двадцать третьего века обиду и печаль. Как же сильно он мечтал увидеть всё это вживую, прикоснуться к заснеженной ели, вдохнуть свежий запах зимнего утра, слепить снежную бабу в конце концов.       Мужчина улыбнулся. Что, впрочем, никак не отразилось на его грозном аватаре, лицо которого всё также было словно высечено из камня. Причём, скорее всего из того самого камня, из которого состояли эти горы.       Но шли годы, он уже не был тем мечтательным подростком. Стал смотреть на мир куда более реалистично, однако где-то глубоко внутри он всё также был тем самым мечтателем. И вот однажды брат Акайо познакомил мужчину с VRMMORPG - Иггдрасиль. Тогда она была почти в расцвете своей славы. Не сразу, но тайный мечтатель стал проводить в игре больше свободного времени. Нет, он не бросил работу и помощь состарившемуся отцу. Акайо не был таким. Несмотря на всю его романтическую натуру, он был реалистом и карьеристом. Но пока гейминг не мешал его реальной жизни, он принялся осуществлять в виртуальной реальности свои тайные желания. Вместе с братом и друзьями они создали клан, став отыгрывать защитников человечества от всякой нечисти, то есть игроков-гетероморфов. Естественно, это подразумевало ПК-гейминг. Постепенно их клан рос и встал вопрос о создании гильдии. В Мидгарде тогда оставалось много места и не до конца пройденных данжей, а потому для всех было очевидно, что, с учётом специфики их отыгрыша, этот мир был единственным логичным местом расположения их будущей гильд-базы. Однако у Акайо было другое мнение на этот счёт. Сначала его соратники восприняли его предложение скептически, если вообще не в штыки, мол: Это не имеет смысла, с какой стороны не посмотри, зачем мудрить? — но Акайо не просто так занимал не последнее место в одной из крупнейших корпораций. Он умел убеждать.       Будущей гильд-базой был выбран данж средней сложности. Но, несмотря на это, игроки подготовились основательно: закупались зельями, прокачивали билды. В итоге это оказалось даже легче, чем они себе представляли, хотя и не совсем легко. Боссом так и вовсе был Магни — один из сыновей Тора, Бога молний. Он кидался высшими огненными заклинаниями как шарами для боулинга, в итоге «выбив» две «кегли» — мага и берсеркера. Но, в конце концов, босс был побеждён, а затем родилась новая гильдия — Иларион.       Мужчина снова улыбнулся, вспоминая, как негодовали игроки-гетероморфы, когда поняли, что прямо у них под носом теперь находится гильдия про-людей. Уже через два дня на них было совершено первое в истории нападение, которое они с достоинством выстояли и отбили. Именно тогда начала зарождаться их слава как гильдии ПК-игроков про-людей, находящихся прямо в стане врага. У своих «коллег» они заслужили немалое уважение, а у гетероморфов… что-ж, некоторые их ненавидели, кто-то относился спокойно, а были и те, кто обрадовался появлению сильного соперника так близко.       Медленным шагом воин двинулся по каменному мосту, повидавшему немало стычек с самыми разными врагами, рассматривая его очень внимательно, пытаясь запомнить каждую мелочь. Помниться даже, что однажды сюда заявился Чемпион Иггрдасиля — один одинёшенек и вызвал его, Зим Шина, на дуэль. Он вызов принял и закономерно проиграл, но потом оказалось, что перед ним в сверкающей броне был… его босс. Вот, что называется встречей века. Кстати говоря, их последующее сближение с начальником на почве общей любви к играм послужило Акайо мощным трамплином в карьере.       Когда до огромных чёрных врат оставалось всего сто метров, они с громким гулом отворились. Для врагов это было приглашением на чай, а для членов гильдии символом их власти в этом месте. Этому свидетельствует хотя-бы то, что на Зим Шина не обрушилось мощное заклинание льда, что ещё на пороге отсеивало слабаков во время вторжений.       И вот за спиной игрока закрылись массивные двери, оставив за собой шум ветра и непрекращающегося снегопада. Как только последний хозяин твердыни ступил па порог, повсюду стали зажигаться магические горнила, освещая темноту мистическим голубым светом.       Зим Шин огляделся. По две стороны от него, в стройном ряду стояли големы в виде воителей из разных эпох и народов. Тут были как классические средневековые рыцари, так и японские самураи с древнеримскими легионерами. Тут даже был некий аналог современного солдата, пусть и воспроизвести точную копию игра не позволила. Всего их было ровно шестнадцать.       Это был так называемый Зал Славы. Игроки подошли к созданию этой локации с креативом, сделав из обычного препятствия на пути вторженцев настоящий памятник милитаристского наследия человеческой расы. Как можно было догадаться, при появлении врагов эти големы восставали, строились в определённую позицию и атаковали. Каждый из них имел семидесятый уровень, а потому даже для нескольких стоуровневых игроков они представляли серьёзную опасность.       Пройдя Зал Славы, игрок самостоятельно открыл двери в следующую локацию. Его глазам предстало место, которое согильдийцы между собой называли уборной. Темноту всё также освещали необычные горнила, но на этот раз они имели более практическое значение. А дело всё было в многочисленных зеркалах, развешанных повсюду. По задумке, когда вторженцы успокаивали свою паранойю, ведь ни горнила, ни зеркала не являлись магическими предметами, они попадались в ловушку. Дело в том, что огонь в горнилах был не просто декорацией, а магическими элементалями шестьдесят пятого уровня с заточкой на магию пространства. Когда вторженцы достигали середины помещения, элементами начинали атаковать, используя свои возможности пространственного перемещения через зеркала. До тех пор, пока все зеркала будут уничтожены, элементали должны были ослабить противников достаточно, чтобы им было сложнее пройти следующую локацию.       По углам стояли статуи великих героев, в основном вымышленных, правда на этот раз — самые обычные. Посреди помещения вверх уходила широкая лестница, спустя десять ступеней заканчивающаяся высокими шёлковыми шторами до земли.       Раздвинув шторы, воин попал в необычного вида тронный зал. От входа шла ковровая дорожка, через метр разделяясь на девять и устремляясь к девяти королевским престолам. Зим Шин оглядел творения своих друзей, мысленно погружаясь в старые добрые времена.       Несмотря на то, что вся иностранная художественность была запрещена на территории ЯКР(Японская Корпоративная Республика), существовали некоторые способы узнать приблизительно, что из себя представляет какое-либо иностранное произведение. Это и закрытые форумы, и банальные слухи. Интернет-пиратство, всё ещё распространённое в таких государствах, как САО(Славянские Автономные Области), в ЯКР было уничтожено как социальный институт ещё при первой корпоративной войне. Потому для того, чтобы достать хотя бы что-то из-за рубежа, человек рисковал слишком многим.       Однажды, на одном из интернет-форумов, друг Акайо нашёл интересную информацию про древнюю сказку. Кажется, она называлась владыкой кольца или что-то в этом роде. Там, в этом произведении, были монстры, именуемы Назгулами. Девятеро людских владык, присягнувших на верность повелителю тьмы, имя которого игрок уже давно забыл. Они были обезображены, лишены людских черт и стали подобны призракам. Такова, как думал Акайо, была плата за силу и власть, что даровал им Владыка.       Тогда согильдийцы решили интерпретировать эту историю на свой лад. И сейчас гильдмастер смотрел на итог того решения. Основа лора этих НиП осталась той же: девятеро людских королей, присягнувших злу, предавших свой род ради власти и силы. Только в этом случае этим злом выступил не кто иной, как сам Пожиратель девяти миров, кошмар всех богов, тот, на чьей смерти мирам предрешено окончить свою историю. Однажды мистер всемирное зло решил воспользоваться знаменитыми слабостями, что в большей степени присущи именно человеку, а именно: гордыня, алчность и непомерная жажда власти. Но главное: это необъяснимая уверенность даже худших из людей в том, что всё, что бы они не совершали — правильно и справедливо. Через своих многочисленных последователей Пожиратель вышел на девять алчных, корыстных, но самое главное - могущественных - людских владык королевств Мидгарда. По лору, который придумали согильдийцы, Пожиратель миров в то время был запечатан после того, как объединённые пантеоны богов сокрушили его. Печать, а, соответственно, и сам монстр находились в Мидгарде. Он был развоплощён на девять частей, каждая из которых была вкраплена в одну из корон девяти королей этого мира в виде разноцветных кристаллов. Сама корона защищала носителя от воздействия тёмного артефакта, но даже в таком невероятно ослабленном, уничижительном существовании Пожиратель медленно, но верно влиял на умы некоторых благородных семей и прочих приближённых королевских господ. И наконец, по прошествию одного миллениума, долгосрочный план начал исполняться в действие. Через своих последователей Пожиратель убедил каждого из носителей корон Мидгарда, что пора бы снять с мира людей гнёт старых богов, а возможно и самим королям возвыситься и стать новым пантеоном. С помощью сладкой, пряной лжи, коварности которой мог бы позавидовать любой дьявол, тайные культисты Великого Пожирателя убедили королей, что тот долг, который несут венценосцы Мидгадра вот уже тысячу лет — лишь обман коварных богов, что тот, кто запечатан в их коронах, на самом деле не ужасное чудовище, коим его рисуют в старых сказках, а герой, спаситель человечества, что был низвергнут богами за свою дерзость.       В общем, короли повелись на сладкую ложь. Они выпустили на волю величайшее из бедствий и лишь своевременная атака богов и некоторых гильдий людей спасли Мидгард от уничтожения. Однако, вновь запечатать величайшего из монстров в этот раз не получилось. С тех пор, по лору гильдии Иларион, конечно, этот мировой босс и доступен в игре.       Что до королей, то их участь была незавидна. Их внешность, нет, даже не так — их сущность была изуродована темнейшей магией Пожирателя. Когда ужаснейший из монстров вновь вернулся, он одарил каждого из своих избавителей подарком. Возможно даже, что он и в правду верил в то, что благодарил венценосцев. В конце концов никто не знает, что творится в разуме того, смысл чьей жизни — поглотить всё сущее. Но по сути же это были ужаснейшие проклятья.       Взгляд игрока уставился в левый угол, где гордо стояла фигура, облачённая в средневековые рыцарские доспехи, прикрытые тёмно-синим балахоном. Шлем бывшего правителя, закрывавший всё лицо, венчала обыкновенная корона. Его вид в принципе выглядел не особо броско и величественно, а былой титул можно угадать лишь по короне. Закованные в латные перчатки руки положены на рукоять меча в ножнах, стоящего перед ним. Его простой, как и он сам, трон стоял за спиной рыцаря, но он и не думал садиться на него, вместо этого крепко стоя на ногах подобно статуе. Насколько игрок мог вспомнить, Отвал, создатель этого НПС, прописывал его как собственный вариант Ричарда Львиное Сердце, чью историю пусть и мельком, но всё ещё рассказывали на уроках мировой истории, несмотря на санкции со стороны государства.       Справа от рыцаря, восседая в расслабленной, вальяжной позе на своём угольно-чёрном троне, куда-то в пустоту смотрел тот, кого ещё при бытие человеком называли Разорителем. Худощавый, жилистый торс, как будто состоящий из исконно-чёрного камня был ничем не прикрыт, если не считать плечевой накидки из чёрной шерсти, которую этот некогда человеческий воин хранил как свой первый охотничий трофей. Эту накидку скрепляло украшение, состоящее из редкого сплава белого золота, особенно ярко блестящего на угольно-чёрном теле существа. Из этого же металла состояла корона короля варваров. Его голова… а не было никакой головы. Вернее, сначала можно было подумать, что она есть, но сокрыта от глаз под странным капюшоном, как будто состоящим из плоти самого существа. Но нет — протяни какой смельчак руку под «капюшон» монстра, он ничего не обнаружит. Ниже пояса тело чёрного короля опоясывали тёмно-красные штаны на свободный манер, на правую часть которых была закреплена связка из серебряных религиозных символов, относящихся к одному из пантеонов богов Морских Пучин. Зим помнил, как бегал его друг, показывая концепт этого персонажа. По сути, Рагнарк был их общим творением, всех их, даже в качестве оружия ему дали один из самых топовых божественных мечей гильдии.       Ещё дальше, на троне из черного камня сидело нечто, что издалека можно принять за человека в короне. Оно был одето в простые доспехи, седые волосы были растрепаны, скрывая неестественно длинную шею, лицо существа было бледным, а глаз и вовсе не было — их закрыло то, что изначально можно принять за корону. Нет, возможно когда то оно и было короной, но сейчас это просто куча стали, покрывающая верх головы Джеймса Филипса, с хаотично растущими зубцами. Сам НПС выдавал заскриптованую анимацию безумных смешков. Самый стремный обитатель Тутульхайма, его создатель Данович был большим поклонником классических американских книг ужасов, которые неизвестным способом умудрялся доставать. Когда первые рейды сталкивались с кастомными призывами, которые были прикручены к НПС за бешеный донат, то умирали быстрее собственного визга. Потом, после нескольких жалоб на дисбаланс, их даже чуть не забанили, но Акайо убедил проверочную комиссию изменить наказание. После уговоров и предложений к администрации, над ними смиловались, а грустный Данович ещё долго бегал по всему Иггдрасилю, ища самые кормовые призывы.       После хтонического ужаса, шел вполне понятный персонаж. Невероятно толстое старческое тело едва умещалось на троне из золота и драгоценных камней. Многие подмечали, что сидящий на троне уже вряд-ли может встать, и были в этом суждении правы. Роберт Тайгир не был подвижным НПС, но с его классами это и не было нужно — для неподготовленного к подобному комбо рейда он был очень неприятным противником. Его создателем являлась одна из трёх девушек гильдии, она не объяснила свой выбор образа НПС, но ее парень по секрету рассказал, что так она изобразила своего босса.       В центре зала сидел монарх в чёрных одеяниях с золотыми линиями на них. Но самыми заметными его чертами были глаза, что были словно провалы в пекло, и корона, что напоминала орудие пыток. Самый важный по мнению игрока персонаж, именно он позволял узнать огромное количество информации о противниках благодаря своим классам. Но самое главное то, что он передавал ее в систему гильдии, и ловушки в коридорах перестраивались под гостей, а стражи замка могли заранее выбрать набор шаблонов. Саму же его историю игрок забыл, а возможно и не интересовался никогда.       Повернув голову правее, можно увидеть самого опасного из Корон. Саур Горхотар был самым сильным магом, его магический урон мог сравниться с персонажами девяносто пятого уровня даже без усиления от этажа. Он был одним из самых плохих королей, эдакий Ганц Фаусте от мира фентези, садист и маньяк, который стал лидером неонацистов в европейских аркологиях.       Сразу за ним сидел его злейший враг и, по совместительству, проклятие всех личей-нагибаторов, которых на втором году игры было ну просто неприлично много. Его создатель и создатель Саура дружили в реале, а кто-то даже проговаривал, что не только дружили, поэтому лор этих двоих связан. Вроде бы Лев был светлым принцем, который победил архизлодея, но проиграл войну, ведь пока глав гад получал люлей, его войско под шумок разграбило империю. Он выглядел как высокий мужчина с сухой, обезжизненной кожей, которую можно было разглядеть лишь при внимательном рассмотрении лица, которое он тщательно прятал за грубой тканью. Его глубоко посаженные глаза сурово вглядывались в лица потенциальных нарушителей, обещая им суровую кару. В правой руке, вместо скипетра, он держал копьё с аномально огромным наконечником, достигавшее размера среднего роста человека.       После паладина сидел лич с кастомной внешностью. Его доспехи были затронуты зеленой коррозией на наплечниках, живот же был прикрыт давно истлевшей одеждой, которая не могла скрыть пустых ребер, но шея и лицо были ближе к зомби, при том не низшим зомби. Глаз не было совсем, кожа вокруг пустых глазниц была почти черной, посеревшая кожа частично слезла с носа, обнажив темно-серое мясо, волосы закрывала серая церемониальная накидка, на которой лежала корона. Седые пряди полностью скрыли уши, на губах были странные следы, словно их пытались зашить. Достаточно мощный по мнению гильдмастера персонаж. Удивительно, что им удалось на восемьдесят пятом уровне дать НПС триста заклинаний. Страшно подумать, сколько Урлави вложил в него денег.       Последним в этой необычной компании было существо, явно ценящее тонкое искусство комедии. Это можно было понять хотя бы по тому, насколько широкая улыбка венчала его утончённое аристократическое лицо. Можно даже сказать, излишне широкая улыбка. Настолько, что доставала до ушей, а увенчана была игольчатыми зубами, что при желании отгрызут руку даже такого габаритного мужчины, что был аватаром Акайо, если, конечно, тот не будет оказывать сопротивление. Да, Корона Зависти определённо оставляла впечатление опасности, однако, в месте с этим и… скуки. Та без-эмоциональная пустота, что читается в нечеловеческих глазах этого монстра, просто непередаваема. Насколько помнил Зим Шин, этот страж специализировался на усилении небольшой группы союзников, делая этот замыкающийся круг НПС ещё более смертоносным.       Все эти НПС были восемьдесят пятого уровня, но благодаря призывам, а также взаимным бафам и особенностям каждого из них, по чистой мощи дотягивали до девяностого уровня. А Корона Ненависти так и вовсе до девяносто пятого. В каком-то смысле они были даже имбалансны, но только засчёт друг друга. Если убрать хотя бы двух из них, все их преимущества канут в лету.        На памяти Зим Шина локацию Корон проходило что-то около половины всех игроков, что вторгались в Тутульхайм. Считалось, что если вторженцы прошли её, то к ним нужно относиться серьёзно. Этакая проверка на вшивость по иггдрасильски.       Кинув последний, прощальный взгляд в сторону Корон, игрок встал в середину зала, опустив голову. Он стоял на золотом изображении девяти миров, которые причудливым образом обвивали друг друга, сплетаясь в органичном узоре, что, если присмотреться, был похож на оскалившуюся морду монстра. По задумке Киви Иви - художнице гильдии и той, на чьи плечи была возложена ответственность за дизайн Тутульхайма -, это должно означать естественность судьбы Иггдрасиля, а именно — конец в пасти Пожирателя девяти миров. Как получилось решать не Акайо, он никогда не был знатоком в искусстве. Можно лишь сказать, что задумка, как и её исполнение, ему всегда нравились.       По задумке, после победы над Коронами, вторженцев ждало этакое представление: побеждённые короли вновь восставали, а самих игроков под свой контроль на время брал искусственный интеллект. Пока ничего не понимающие игроки вставали на золотое изображение, Короны медленно окружали их, чтобы занять круговую позицию, после чего вонзали свои орудия в пол, активируя скрипт, который оживлял золотое изображение Пожирателя, что с оглушительным рёвом в один присест проглатывал игроков. После чего вторженцы оказывались в следующей локации, именующуюся Лесом Снов.       Но члену Иллариона, а уж тем более гильд-мастеру, не требовалось ничего подобного. Для этого у него было ожерелье Илларион. Игрок коснулся серебряного амулета на груди, что изображал разделённый на две части треугольник с кругом посередине. Именно такое описание знака Гриндевальта помнил Акайо и решил сделать его гербом своей… в смысле их общей с товарищами гильдии. Этот амулет позволял свободно перемещаться по территории крепости и даже один раз в неделю позволял телепортироваться из любой точки девяти миров в Тутульхайм. Правда, таким дополнительным свойством обладал только амулет Зим Шина, и за это пришлось заплатить немалые деньги.       Члены гильдии Иларион в принципе не гнушались донатом. В конце концов, все они были довольно состоятельными людьми, а не какими-нибудь хикки, что считают Иггдрасиль чуть ли не важнее реальной жизни. Нет, они были просто игроками, желавшими просто насладиться компанией друг друга и геймплеем, иногда доплачивая за лишние удобства. Всего-то.       Вербальная команда — и вот Акайо в сказочных садах, которые без использования магии едва-ли могли расти в безжизненном замке посреди ледяных гор. А мысли гильдмастера вновь возвращаются в прошлое.       Нельзя точно сказать, когда именно начался закат гильдии. То-ли женитьба половины членов и следующая за этим ответственность повлияли, то-ли Иггдрасиль банально растратил актуальность. Акайо и сам недолго проходил в холостяках. Женитьба с симпатичной дочерью большого человека облегчила ему карьерный путь. Потом она забеременела, все дела. А потом Акайо стал, так сказать, большим боссом. Ответственности стало так много, что он уже попросту не мог проводить в игре хоть сколько-то приличный кусок времени. И он просто ушёл, как и многие до него.       Размышления игрока прервало появление стража Леса Снов. Широкоплечий мужчина с ярко выраженной мускулатурой шёл, опираясь на незамысловатого вида деревянный посох с оберегами, хотя явно не нуждался в опоре, ведь шаг его был уверен и твёрд. Его сокрытую капюшоном голову сзади украшали огромные оленьи рога, делая фигуру ещё более грозной. На плечах друида покоилась шкура какого-то животного с белой шерстью, что выдавало в страже скорее воинственного монаха, служащего силам природы и берущего от неё дары, чем добренького старичка, умудрённого жизнью. На это же намекал и здоровенный, явно крайне острый нож, покоящийся в кожаных ножнах на поясе.       Друида сопровождал его верный попутчик и, насколько помнил Акайо, верный друг — Ашарихуан. Это был лесной дух, принявший облик серого волка, чьё сверхъестественное естество можно было угадать по светящимся зелёным потусторонним светом символом солнца на лбу.       Имя друида, бывшее ещё более сложным, чем имя его попутчика, игрок не помнил, но зато отлично запомнил, что он был одним из двух стоуровневых НИП в Тутульхайме и был нужен скорее для задержки врага, чем для его устранения, хотя он и был крайне сильным персонажем. В конце концов, вторженцы, сумевшие пройти Девять Корон, врядли падут от одного, пусть и сильного, НПС. Хотя… был на памяти игрока один случай, когда пати вторженцев, будущее само по себе довольно слабым и несоориентированным должным образом, прошло Корон чисто с помощью донатных предметов и истратило их все, представ перед стражем Сонного Леса неподготовленными. Но это лишь исключение, подтверждающее правило.       Этот НПС был защитником леса — персонажем-магом, обретающим весь свой потенциал лишь в определённой территории. Фактически, на территории Сонного Леса он — царь и бог. Его будет крайне сложно загасить даже хорошо сформированной пати стоуровневых игроков. В общем, он был идеальным стражем этой локации и выполнял заложенные в него функции на все сто процентов.       Ашарихуан же был скорее чистым танком, защищавшим своего друга от назойливых атак, если те всё-таки попадали в цель. Не сложно сообразить, что первым погибал именно он, но даже смерть не мешает ему помогать товарищу. После смерти волка на друида накладываются баф «Ярость», «Гнев» и «Праведная Месть», делая того ещё более смертоносным. В конце концов, при удачном раскладе, эта локация не только задержит вторженцев и даст согильдийцам шанс собраться вместе, но и изрядно потреплет злоумышленников.       Когда друид и волк, несколько секунд посмотрев на гильдмастера, развернулись и побрели своей дорогой, Зим Шин наконец обратил своё внимание на сам Сонный Лес. Визуалом этой локации также занималась Киви Иви, о чём можно догадаться, ведь то, что предстало вокруг игрока — поистине шедевр. Акайо не знал, насколько сильно эта локация достоверно визуализирует настоящий лес, которых на земле не осталось, но каждый раз, как он, взрослый мужик, останавливается в Сонном Лесу и просто… стоит, его переполняет что-то вроде одухотворения. Вот, что по настоящему достойно называться шедевром.       Когда друид будет побеждён, вода, что течёт неподалёку ручейком, поднимется в воздух и, образуя круглый водоворот, создаст портал в следующую локацию.       А локацией этой станет поистине бесячий лабиринт без каких-либо НПС, но зато с целым карнавалом заковыристых ловушек, которые могут восстанавливаться сразу после того, как танки и воры их прошли. По идее, именно в этом лабиринте рейд должен потерять своих хилов и магов. Однако применяется это крайне редко, так как восстановление ловушки на месте стоит очень недёшево. Все эти ловушки управляются из тронного зала главным НПС с прокаченным купленным ИИ.       Подумав, Зим Шин решил, что делать в лабиринте ему нечего, потому сразу же переместился в следующую, конечную локацию. Перед ним предстал тронный зал, описание которого укладывалось в одно слово — величие. Красная ковровая дорожка лежала от входа и до ступеней к трону. Это расстояние было достаточным для того, чтобы гости как следует рассмотрели огромное помещение. А посмотреть было на что: тут и там высокие стены украшали барельефы, изображающие бесчисленное количество героев и событий, горнила с ярким огнём освещали полутёмное помещение, на освещение которого не хватало даже их яркого огня. По стенам были развешаны красные знамёна с позолоченным гербом гильдии: рассечённый на двое треугольник с кругом в центре. Если Зал Славы был данью уважения милитаристскому наследию человечества, то тронный зал можно было назвать памятником самому человечеству как идее, некоему абстрактному понятию. Подойдя к ступеням, ведущим к трону, гильдмастер ступил на первую из них, когда заметил плохо освещённую фигуру чуть в стороне.       — Точно, - будто только вспомнив, Зим Шин подошёл к самому важному НПС Иларион, - Ты здесь. Всё ещё здесь.       Перед ним, стоя с гордо выпрямленной спиной, стоял человек тридцати пяти-сорока лет от роду. Его аккуратно уложенные пепельные волосы были зачёсаны назад, но не полностью, упрямо пытаясь уйти влево. Аккуратные усы, мода на которых до сих пор была актуальна, элегантно подчёркивали губы, на которых то и дело мелькал намёк на улыбку, произойти на свет которой было не суждено. Его гетерохромные глаза: один чёрный, другой белый — смотрели на создателя с хитрецой, будто скрывая за собой некий умысел. Одеждой седовласому служило пальто начала-середины двадцатого века, под которым был выглаженный жилет из той же эпохи, галстук и рубашка.        Геллерт Грин-де-Вальд — НПС, созданный Акайо по мотивам главного героя любимого иностранного произведения. Тёмный маг с заточкой на урон. Геллерт был создан как глава стражей замка Тутульхайм, а также управляющий ловушками и прочими механизмами в обители людей на Йотунхейме. Помимо своих стандартных способностей, он оснащён купленным ИИ, обошедшимся игроку в копеечку.       Искусственный интеллект не делал из Геллерта приятного собеседника, но позволял ему тщательно продумывать расположение ловушек, а также улучшал его боевые показатели засчёт более продуманного и, что более важно, Обдуманного ведения боя. Во время битв с вторженцами этот НПС был даже более важен, чем любой из согильдийцев, ведь, благодаря ему, призванные существа, которых в этой локации во время вторжения десятки, ведут обдуманный, стратегически-верный бой, а не просто бездумно атакуют.       В отличии от остальных НПС, у Гриндевальта не было ни лора, ни предыстории. Акайо так и не смог придумать ему достойную предысторию, подходящую под условия Иггдрасиля и в конце-концов просто указал, что приходится отцом этому великовозрастному мужу и забил. Прописал лишь характер, сделав его хитрым, расчётливым и хладнокровным, но не лишённым положительных человеческих качеств.       — Мда, - смотря на скудные три строчки в описании к Геллерту, многозначительно промычал игрок, - Даже стыдно как-то. Ривал, Данович, Редикс, Инотек, Вуфей, Урлави и Хонгуо так качественно прописывали Корон, а мне было лень даже с десяток строчек начирикать. Да уж. Ну, что было, то прошло.       Закрыв описание, игрок открыл другое окно, а именно — инвентарь НПС.       — Так, что тут у нас?, - пролистывая инвентарь своего создания, пробормотал Акайо, - Экипирована магическая одежда «Готический Принц». Боги и всемогущий интернет, кто придумывал эти названия? Так, что ещё? Угу, перчатки «Руки Мастера» и сапоги «Крылатый Шаг», которые позволяют летать без затрат маны, и телепортироваться на пять различных точек, которые были заранее помечены. Полезная штука. Ах, ну и конечно…       У каждой гильдии должно быть своё уникальное оружие или артефакт, с уничтожением или захватом врагом которого гильдия прекращала своё существование. Так было и с Илларионом.       Бузинная Палочка — невероятно сильный божественный предмет. Не сосчитать эпитетов, описывая то, как долго и упорно согильдийцы фармили на этот имбалансный кусок виртуального дерева. Стоит лишь сказать, что основой его послужила ветвь иггдрасиля, а сколько там начинки… жила первородного дракона, прах Феникса Первоогненного и ещё по мелочи. В общем, запарились, так запарились.       Мгновение — и палочка в руке Зим Шина, а игрок жадно рассматривает божественный артефакт огромной силы, предназначенный для руки искусного мага, в своей медвежьей лапе.       — В такие моменты я жалею, что не выбрал класс мага. Хм… будь у меня хоть сколько-нибудь маны, я бы сейчас смог колдовать. Вроде мы сюда около двухсот заклинаний впихнули, так а что там по статам, ого! Почти восемьдесят процентов усиления атакующей магии до... сверхранговой? Да, не мировой предмет, конечно, но достаточно близко. Ну, уменьшение трат маны на треть, о, коронная плашка, только для людей, и хрен всякая нечесть возьмет предмет в руки, так что без вора сотого левела враги ее даже с места не сдвинут! - Акайо взял себя в руки и смущённо огляделся, хотя прекрасно знал, здесь он один, - Да, классная штука, в общем.       Бузинная палочка вернулась к седовласому владельцу, а Акайо забыл о ней уже в следующую секунду. Его мысли вновь вернулись во времена рассвета гильдии. Да, он и его согильдийцы не были хиккикамори, у них была своя нормальная, реальная жизнь, а по тому очень много чего в Илларионе сделано на заказ крафтерами из союзных людских гильдий. Однако стоило признать, что воспоминания о лучших днях Илларион были одними из самых светлых в его жизни. Не на уровне первой влюблённости, конечно, но всё-же.       Игрок устало вздохнул, сев на каменную ступень, продолжая разглядывать массивный тронный зал. Именно поэтому он не хотел вновь возвращаться. Знал ведь, что именно так и будет. Воспоминания, ох уж эти воспоминания. Нахлынули как бухгалтерские отчёты на нового и неопытного сотрудника. А что ты сделаешь с этим? Правильно, будешь разгребать, пока пальцы от онемения не отвалятся, ну, или как в случае с Акайо, пока мозжечок не отсохнет.       И вот, за процессом ностальгирования, игрока посетила идея, спонтанная, такая, которая приходит и уходит совершенно нежданно и негаданно. И идея эта настолько игроку понравилась, что он тут-же приступил к её осуществлению.       Встав, Зим Шин вновь подошёл к своему творению, открыл его инвентарь и переместил туда все свои вещи кроме нынешней одежды. И в тот момент, когда инвентарь гильдмастера опустел, мужчина почти наяву почувствовал, как невидимый груз, до этого лежавший на его плечах, исчез.       Хихикнув, гильдмастер, немного подумав, решил довести начатое до конца. Раз уж пришёл, пожинай плоды этого решения, подумал он.       Вновь вербальная команда, и потерявший всё, что наживал годами геймплея игрок оказывается в уютном коридоре со множеством окон, открывающих вид на завораживающие красоты холодного Йотунхейма. Но далеко не скудный свет из окон является основным источником освещения этого места — над головой Акайо золотым светом сияют магические формулы, обливая уютный коридор своим сиянием.       Вздохнув, игрок медленным, прогулочным шагом побрёл по коридору жилого комплекса. Хотя, какой-же из него жилой комплекс, если тут никто не живёт? Дай бог несколько десятков раз сюда захаживали согильдийцы, а кто-то и вовсе один-единственный. Рядом с каждой дверью, как напоминание висела неприметная табличка с именем номинального владельца комнаты. Вот же они, все по порядку: Киви Иви, Редикс, Инотек, Вуфей, Алорик, Сигир Кавер, Лет Ми, Виконт, Ривал, Данович, Урлави и Хонгуо. В этом крыле это были почти все, кроме одного. Самая последняя комната, дверь в которую специально была сделана выделяющейся. Имя Зим Шин, выделенное позолотой и дверь из красного дерева как-бы намекали на то, что здесь — чертог гильдмастера. Толчок, и дверь бесшумно раскрывается. Даже гильдмастер не имел право заходить в комнаты членов гильдии, если они блокировали такую возможность. Политика конфиденциальности, что работала лишь в сторону игроков. Админы, в свою очередь, могли беспрепятственно копаться в белье игроков, если бы внезапно захотели.       Зайдя в прихожую, Акайо резко захотел протереть глаза. Пёстрость — вот то слово, что наилучшим образом характеризует интерьер его покоев. Повсюду, куда ни глянь, были бесконечные узоры и переплетения самых разных цветов и оттенков. Игрок мог бы сравнить этот, с лёгкого слога, «дизайн» с бессмысленным нагромождением золота и венецианской мебели олигархата одной огромной страны конца двадцатого и начала двадцать первого века, если бы владел таким багажом знаний истории, конечно.       Да, было время, когда игрок страдал Манией роскоши — между прочим реальный термин из заключения психиатра. От недуга он вылечился, а вот напоминание о периоде жизни, когда дорвавшийся до денег юноша считал покупку любой дорогостоящей безделушки - нормой, так и осталось в Тутульхайме. В конце концов, Акайо решил оставить всё как есть, мол, пусть будет напоминанием. Но захаживать сюда с тех пор он стал всё реже.       Пройдя через прихожую, гильдмастер оказался в спальне. Здесь всё уже было не так ужасно, но нотки психологического расстройства всё также чувствовались. Остановившись перед диваном, воин нагнулся, достав из-под сиденья золотой ключ. Подойдя к двухместной, хотя скорее четырёхместной, кровати, он вставил его в незаметный с первого взгляда замок, проворачивая механизм пять раз с определённым таймингом. Послышался звук механизма, хотя, естественно, никакого механизма никогда не существовало. Кровать поднялась, словно крышка ларца, а под ней находился вход в тайную локацию.       Не медля, словно хотя поскорее убраться из этого места, игрок спустился вниз по лестнице, освещаемую вечным светом. Примерно пятьдесят ступеней, и гильдмастер попадает в сокровищницу.       В отличие от большинства гильдий, Иларион не владел большой сокровищницей и не занимался накопительством. Если в руках гильдии оказывался предмет, который им не сдался, его просто продавали. Дело было в том, что огромное количество денег уходило на поддержание ловушек и механизмов, что были почти-что визитной карточкой этой гильдии. Из нынешнего капитала Илариона были несколько десятков предметов, чей ранг варьировался от легендарного до мифического, несколько божественных предметов и один мировой, приобретением которого Иларион всегда гордился. В конце концов, далеко не каждая гильдия могла похвастаться тем, что не только сумела захватить мировой предмет, но и удержала его в своих руках.       Проходя мимо полок с различными предметами и свитками, игрок вошёл в отдел сокровищницы, где хранились те из сокровищ, чей ранг был равен или выше Легендарного. И именно здесь хранились вещи его товарищей, которые оставили их здесь после ухода. Мысли же вновь возвращаются в прошлое.       Жизнь шла гладко. На работе Акайо сопутствовала удача, подкрепляемая его личными навыками и умениями. Главная его цель уже была достигнута — он стал акционером, а значит уже обеспечил себя и свою семью светлым будущим. Семейная жизнь также шла как по сценарию старого семейного фильма: редкие ссоры, присущие каждой чете, сменялись штилем спокойствия и гармонии взаимопонимания супругов. Они с Аризу так и не смогли по настоящему полюбить друг друга, но она была хорошей женой, помогая мужу выйти из затруднительного положения советом, при этом зная, где лежит та черта, за которую заходить не стоит. Акайо купил особняк в эко-центре города — районе для богатых, месте, где благодаря продвинутым синтезаторам кислорода можно было ходить без препарата на пол лица. Он собирался сделать это место гнездом будущего влиятельного рода. А его дочка, о, его прекрасная дочурка — она росла умным, интеллигентным ребёнком. Девочка полностью соответствовала имени, данном ей при рождении - Акико - ибо в дополнении к своему уму, была рождена осенью. Глядя на неё, сердце мужчины наполнялось гордостью и пониманием того, что он привнёс в этот жестокий и несправедливый мир что-то хорошее и светлое. Она — его Наследие.       И вот, в один из самых обычных дней, ему написал один из старых друзей по Иггдрасилю. Содержание письма было следующим: «Привет. Слушай, Акайо, я знаю, что ты уже давно забросил Иггдрасиль. Я тоже. Нашёл девушку вот, думаем о женитьбе. В дополнении к этому работа… В общем, на игру времени совсем не осталось. Не знаю, в курсе ли ты, но после твоего ухода у Иларион начались проблемы. Всё разваливалось на глазах, лучшие из нас уходили, кто-то даже поменял расу. Я, Гилиран и Инотек всё это время поддерживали гильдию. Потом ушёл Инотек, а затем и Гилиран. А теперь и я. Но из нас гильдмастер - ты, а потому, прошу тебя, вернись и закончи то, что началось после твоего ухода.» Первой реакцией была улыбка, искренняя и какая-то детская. Кайоши всегда был легкомысленным и ветреным человеком. Им всегда казалось, что уж он-то точно никогда не остепенится, но, видимо, жизнь действительно умеет преподносить сюрпризы. Но сразу после этих мыслей и радости за старого товарища, Акайо собирался написать отказ. Он не хотел возвращаться. Тому было несколько причин, но главная заключалась в том, что он боялся. Боялся возвращаться. Он не мог толком объяснить это чувство, но его преследовало ощущение, что то, что он оставил там, в игре, должно оставаться там. Но потом, уже печатая письмо, он вспомнил слова своего психолога: «Вместо того, чтобы бежать от страха, попробуйте встретиться с ним лицом к лицу. Как танк, помниться, вы говорили про такой вид воинов, кажется. Да, будьте танком. Естественно, я имею в виду психологические страхи, а не страхи физического воздействия».       И вот он тут. Так сказать, пошёл наперекор страхам. А может и пошёл у них на поводу, так сразу и не понять. Его окружали манекены некоторых из его согильдийцев, что решили оставить свои вещи здесь, видимо, предавшись сентиментальности. Помимо этого на полках лежали самые разные предметы: от сверкающих мечей и до громоздких гримуаров и брони. Заприметив манекен с экипировкой одного из согильдийцев, гильдмастер подошёл к нему, осматривая. Это был манекен Кайоши, он же Данович — Маг Тьмы, с дополнительной веткой некромага-дебаффера. Самый настоящий фанат своего ремесла, иногда даже одержимо называющий ремёсла Тёмной стороны колдовства, которыми он, как настоящий роулелейщик был увлечён, «искусством». В общем, хардкорный ролейплейщик. На его манекене был надет его постоянный сет Тёмный Брат. Он состоял из черного пальто, с очень глубоким капюшоном, такой же черной рубашкой, а внизу были черные брюки, и туфли, века эдак двадцатого. Вроде бы этот комплект давал какие то бешеные усиления на магию тьмы, и дебаффы, да и статы были под стать предмету высочайшего уровня. Замечательный сет Божественного класса, жаль только, что доступен он лишь для обладателя титула «Тёмный Магистр». Обладателей этого титула в игре насчитывалось ровно с двадцатку, а получить его можно было лишь игрокам с классами, так или иначе относящихся к тёмной магии, пройдя довольно заковыристый квест и получив предмет, а именно — Проклятое кольцо. Сам предмет не обладал ни особыми свойствами, напрямую влияющими на геймплей, ни каким-то необычным дизайном. Однако при его экипировке носитель, прошедший упомянутый ранее квест, получал вышеназванный титул. Украсть это кольцо было невозможно, но владелец мог в настройках обозначить одного «преемника», которому желал отдать кольцо. Таким образом эти артефакты кочевали от одного тёмного мага к другому, когда предыдущий уходил из игры или решал отыграть другой класс. Иногда преемником становился не Тёмный маг, но для него это были бесполезные вещи, годящиеся лишь на продажу. В конце-концов и кольцо, и сет обретали нового владельца.       «Возможно ли?» — промелькнувшая мысль показалась Акайо слишком уж фантастичной, но проверить ведь никто не запрещал? Открыв инвентарь, игрок с трепетом потянулся к заветному кольцу. Зажал, потом направил иконку в свой инвентарь и, выдохнув, отпустил.       — Ха! - кольцо, вопреки ожиданиям, переместилось в инвентарь гильдмастера, - Ну ты даёшь, Данович. Что творится в твоей голове? Хотя, если продолжать эту мысль, то что творится в моей?..       Неловкий вопрос повис в воздухе, но никто не собирался отвечать мужчине, хотя сейчас ему бы не помешал расплывчатый, но, как бы странно это ни было — всегда верный ответ его психолога.       Забрав сет друга - ведь тот, очевидно, был не против -, Акайо обратил внимание на артефакты Дановича, что лежали на столе около манекена.       Огромный красный кристалл — Алый Камень. Предмет Божественного класса, значительно уменьшающий затраты маны на заклинания школы огня и крови. Используется для создания артефактов, вплоть до Божественного уровня. Помнится, Данович делился предположением, что если собрать в одном месте большое количество таких безделушек, можно будет создать предмет мирового класса. Жаль, он так и не преуспел в этом начинании. Сумел достать три таких, хотя, как он сам предполагал, всего их требовалось пять.       Рядом с ними, на шёлковой подушке, стоял чугунный котелок, в котором опасно бурлила алая жидкость. Помнится, это была одна из многочисленных попыток скопировать мировой предмет — неудачная. По изначальной задумке, Котел Вечной Варки должен был создавать неограниченное количество зелий высшего уровня с минимальными затратами. Но в итоге, после кучи потраченных ресурсов божественного уровня, получился горшок, выдающий двадцать порций легендарных хилок в день. Акайо помнил, как у Лориаса и Тина горели пятые точки, благо Данович смог расширить максимальное количество зелий исцеления в час благодаря своим уникальным навыками, из за их низкого качества.       Дальше лежало два кольца, также на подушке. Да, Данович тот ещё эстет. Кольцо Аиделана — третий из четырёх Божественных предметов, принадлежавших Дановичу. Красивое и эстетичное колечко из отполированного чёрного камня с инкрустированным в него золотом и пятью чёрными брильянтами. Одно из самых красивых и при этом не излишне помпезных вещей, что когда-либо видел Акайо. А в украшениях он смыслил поболее обычных людей. Что до свойств этого предмета, то оно существенно увеличивало силу навыков и заклинаний элемента тьмы десятого уровня, а также позволяла использовать ряд аур максимального уровня. Историю приобретения кольца, как и большинства предметов в Тутульхайме, Акайо не знал или не помнил, однако Данович дорожил этим предметом. И второе кольцо — Козырный Туз, которое выглядело как рука скелета, держащая колоду карт, на первой из которых был символ пик. Оно позволяло обнулить кулдаун любого заклинания или навыка до десятого уровня, и имело для такой способности достаточно скромный КД.       Вдруг в углу всплывает мигающее красным и жёлтым светом окно. Открыв уведомление, игрок с мрачными мыслями прочитал: «Внимание!!! В настоящий момент происходит вторжение в локацию «Тутульхайм»!!!»       В спешке забрав всё, что попалось на глаза, в том числе пару высокоуровневых рюкзаков и сумок с расширенным пространством, на обзор содержимого которых у него не было времени, Зим Шин телепортировался в тронный зал. Появившись недалеко от беловолосого НИП-а, игрок, прикрикивая от тревоги, как под диктовку отчеканил команду:       — Запрос — Видеофиксация локаций: Зал Славы.       Перед ним появилось несколько изображений с разных ракурсов того самого места, куда он попал, только войдя в ворота крепости. И то, что он увидел, заставляло нервничать. Все големы были уничтожены. Нет, в том, что рейд прошёл первую локацию не было ничего сверхъестественного, её осиливали абсолютное большинство вторженцев, вот только с начала вторжения прошло всего пол минуты.       — Запрос… Видеофиксация локаций: Могила девяти Корон.       Картинка поменялась — теперь экраны визуализировали мрачную локацию, где, показывая всю мощь скооперированного боя, от вторженцев отбивались девять Корон с их многочисленными призывными слугами. Вот только они именно отбивались — было ясно, что у рейда вторжения явное преимущество. Особенно отчётливо это чувствовалось, когда один-единственный воин, внешность которого было сложно разобрать из-за его феноменальной скорости, сбивал больше половины здоровья Короне Чревоугодия. Всего вторженцев было около двадцати, но этот явно выделялся на общем фоне.       — Когда они пробьются через Лес Снов, а это будет явно быстрее обычного, то легко пройдут лабиринт, ведь ловушки более не поддерживаются. У меня не хватит времени созвать хоть немного согильдийцев, хотя никто из них и не откликнется, - гильдмастер, от чего-то чувствуя озноб в районе верхних позвонков, бормотал, то-ли решаясь на что-то, то ли наоборот, отговаривая себя, - Если.. если они доберутся до тронного зала, скрипты свяжут мне руки и мне не останется ничего другого, кроме заранее поигранной битвы. Можно было бы использовать Мировой предмет, но он не боевой, а потому толку от него мало.       Тем временем рейд покончил с Коронами, и сейчас заскриптованная голова Пожирателя проглатывает вторженцев. К сожалению для гильдмастера, это не знаменует конец их пути, а только приближает к цели. Осталось совсем немного.       Повернув голову в сторону Гриндевальта, с джентльменской хитрецой смотрящего на создателя, игрок принял окончательное решение. Зим Шин медленно, словно не торопясь, подошёл впритык к НИП. Затем, сам не до конца понимая зачем, положил руку на его плечо.       — Раньше я считал, что давно попрощался с.. ну, всем этим, - неопределённо дёрнул плечом, - Но, как оказалось, расставаться со светлыми пятнами в жизни сложнее, чем я думал.       Опустив голову, игрок вздохнул. Протяжно и тяжко, словно весь день специально набирал в рот воздух и только сейчас смог с ним расстаться.       — Если бы только мои друзья были здесь… но их нет. Они ушли. Все ушли. Я тоже ушёл, но зачем-то вернулся. Ну не дурак-ли?       Кряхтящий и совсем невесёлый смех больше походил на тщательно скрываемый плач.       — Да, их здесь нет. И именно поэтому единственное, что мне остаётся, это говорить с тобой.       Секундный порыв по-отечески коснуться щеки своего творения игрок заглушил, прекрасно помня про то, с каким рвением порой админы могут раздавать баны даже за такие мелочи.       — Так уж получается, что ты единственный, последний якорь, связывающий меня с этим миром. С прошлым. Поэтому перед тем, как закончить со всем этим, я бы хотел выговориться. Знаю, ты, хах, не лучший слушатель, но единственный, что есть. Выбирать не приходится.       Сглотнув, Акайо устремил взгляд в глаза Геллерту, начав сначала неуверенно, но с каждым новым словом всё более чётче:       — Мой уход не был ошибкой. Я бы сделал это ещё раз, если бы мог. Моя жизнь… я вытащил мою семью из нищеты. Мама, женщина, которой я обязан всем, теперь не нуждается ни в чём благодаря мне, а мои дети и внуки будут одними из самых влиятельных людей страны. Единственное, за что я чувствую вину, так это за то, что не попрощался как следует с друзьями и даже отказался поддерживать связь. Я думал, они меня поймут. Уж не знаю, ошибался ли. Но я не капли не жалею. Это был осознанный и взвешенный выбор. Но почему… почему я чувствую этот ебучий груз на плечах!!!       Рука Акайо сжалась на плече НПС, что система посчитала за атаку, приписав ей число «2».       — Каждый ёбаный день он рос, набирая хуеву массу! Не помогал даже психотерапевт. Сука! Сука! Блядь! Как же я ненавижу это ёбаное место! Пусть оно сгорит к пиксельным чертям! Нахуй я припёрся сюда?! Чтобы изливать душу грёбаному набору кода?! Я чё, совсем ёбу дал?!       Игрок упал на колени, обхватив себя руками. Его пробивала мелкая дрожь.       — Чёрт… вспомни, что тебе говорил психотерапевт. Отпусти. Якорь. Гулять. По морю.       Успокаивая дыхание, Акайо несколько раз повторил эту мантру, после чего встал. Затем, будто машинальными и заученными движениями открыл инвентарь НПС и переложил все взятые в сокровищнице предметы туда, вместе со своим амулетом. На секунду почувствовав облегчение, он, тем не менее, одёрнул себя. Ещё не всё.       — Чтобы окончательно отпустить это всё, моё прошлое. Мне нужно отпустить тебя. Ты — моё Наследие в этом мире.       Тем временем рейд покончил со стражем Сонного Леса и уже бежал по обезопасенному лабиринту. Времени оставалось всё меньше.       Зайдя в Настройки гильдии Иларион, гильдмастер скрупулёзно принялся нажимать кнопки и вводить коды доступа. Первый этап был пройден. Второй, представляющий собой дополнительное подтверждение личности, тоже. Наконец, перед лицом игрока выплыло заветное окно:

Вы уверены, что хотите отключить фракцию «Иларион» от действующей матрицы? Это может привезти к следующим последствиям: отключение фракции; удаление всех НПС фракции«Настройки»; перемещение всех предметов фракции в общий магазин; обнуление действующих привилегий фракции… Да\Нет

      Ещё раз взглянув на своё создание, Зим Шин нажал на «Настройки», где указал Геллерта Грин-де-Вальта как нейтрального НПС, а после, на секунду замявшись, твёрдо нажал «Да».       Картинка перед глазами резко поменялась. Вот он стоит в тронном зале, и тут же обнаруживает себя стоящим у края моста, ведущего в Тутульхайм. Проверив меню своего персонажа, Акайо удовлетворённо читает: «Принадлежность к фракции: нет». За спиной послышались возмущённые и непонимающие выкрики участников так внезапно прервавшегося рейда. Обернувшись, Зим Шин встретился взглядом с двумя десятками гетероморфов абсолютно разных наружностей. Даже принадлежность к одному виду не всегда означало хотя бы в чём-то похожий дизайн. Один из них наконец-то догадался обратиться к единственному человеку:       — Эй, послушай, ты не знаешь, что случилось? Нет, ясное дело баг какой-то, но я о таком не слышал. А ты?       — Это не баг, - на удивление для самого себя безмятежно отвечает бывший гильдмастер, - Просто гильдии, базу которой вы только что штурмовали, больше нет. Это теперь просто данж, который вы можете пройти и, например, создать новую гильдию. Удачи в этом.       — В смысле гильдии Иларион, язвы на теле Йотунхейма, больше нет? Вот это я понимаю подарок на Новый год, - радостно сказал кто-то из толпы.       — Ага, вот только мы не получили от этого мероприятия даже кукиша с маслом. И зачем, спрашивается, тогда вообще мы сюда пришли?       — Подожди, это ты распустил Иларион?, - спросил у Зим Шина тот, что первый обратился к нему.       — Ну конечно это он!, - в разговор вклинился взрослый, но при этом театрально завышенный голос, принадлежавший высокой фигуре в блестящих доспехах, - Это ведь Зим Шин, глава этой гильдии. Ну снова здравствуй, приятель.       — А, так вот, кто это был, - наконец Акайо понял, что это был за невероятно сильный воин, почти ваншотающий сильнейших НИП Тутульхайма, - Здравствуйте, господин Тач Ми.       — Ой, да брось. Какой я тебе господин? То, что я всегда выигрываю на наших дуэлях — так это не мудрено, я ведь Мировой Чемпион. К слову, я не знал, что ты вернулся. Думал, что в Тутульхайме в принципе никого нет, а вот оно как оказалось. Что-ж, видимо не судьба.       — Вы всегда хотели захватить оплот злых людей в мире добрых монстров, но всё откладывали, а когда наконец решились, я вас обломил. Мои извинения, - иронично развёл руки в стороны Акайо.       — Не надо.. поясничать. Я никогда не утверждал, что гетероморфы в чём-то лучше или хуже людей. Я лишь пылаю праведной ненавистью к таким мерзостям как вы, убивающих игроков лишь за их выбор расы, - неожиданно серьёзно для своих спутников, что аж притихли, сказал Тач Ми, - Ну да ладно. Знаю, не по роулейплею, но как дела на работе? До меня дошли слухи, что ты стал полноправным акционером. Теперь можешь официально заявлять, что из избранных.       — Да.. могу. Но не будем об этом. Как ваша гильдия, гильдмастер?       — Кто гильдмастер, я? Ха-ха, нет, я отказался от этой «почётной» должности в пользу моего старого друга. Он неплохо справляется, кстати.       — Не сомневаюсь… Приятно было вновь пообщаться, господин Тач Ми, но сейчас я бы предпочёл вернуться в реал.       — Что, даже не примешь моё предложение дуэли?, - приторно театрально расстроился Мировой Чемпион, - А я так хотел вновь надрать твою шовинистскую задницу. Может быть всё-же?..       — Вынужден отказаться, - максимально вежливым тоном сказал Акайо и вышел из игры.       Сняв VR-шлем, Акайо, светловолосый кореец, выдохнул. Он немного приврал, когда сказал, что Илариона больше нет. Да, для него, как и для любого игрока, всё, что было связано с Иларионом — утеряно навсегда. Ну, разве что кроме данжа, который теперь выглядит точно также, как выглядел много лет назад, когда пылающие энтузиазмом игроки захватывали его, чтобы воздвигнуть свою гильдию.       Вот только это не касается разработчиков и админов. Дело в том, что тот вариант Тутульхайма, что принадлежал гильдии Иларион, теперь надёжно сохранён разработчиками на отдельном сервере про запас. В будущем они, возможно, будут изучать некоторые идеи геймеров и даже внедрять их в будущие обновления.       Но Акайо это больше не заботит. Впервые за много лет он чувствует себя свободным. Значит, методика сработала и он стал на шаг ближе к духовному и мысленному очищению.       Не вставая с медитативного кресла, мужчина принялся писать сообщение с помощью Блюбер — телефона, вживлённого в мозговую кору.

«Кияши психолог»

>      Думаю, ваша методика сработала, доктор👍🏻

Я рад) Мне не терпится провести сеанс, посмотреть, насколько вы изменились и изменились ли🙃😄

>      Изменился, я в этом уверен. В таком случае, пятница, 16:00?

Жду не дождусь😋

***

Через два с половиной года сервера Иггдрасиля отключились навсегда…