you can stay

<Flashback>: Чхве Субин и Хюнинкай идут по лесу, направляясь к Эйфории.

– Субин. – Да, Кай? – Что ты сделаешь первым делом, когда мы выберемся отсюда?       Почему-то именно в такие странные моменты разговор шёл тяжело, но в то же время был таким нужным и уместным; от столь долгого молчания становится не по себе, так что Кай решает просто говорить то, что у него на уме. Мысли, разрывающие его голову на кусочки, наконец, отступили. – Пойду к семье. Я так давно их не видел, очень скучаю, – его голос звучал слегка грустно. – Мне не даёт покоя то, как же мы объясним, где были всё это время. – Я тоже не знаю. Может, притворимся, что просто сбегали? Быть трейни сложно, а мы бунтующие подростки, все дела. – Может быть.       Некоторое время они вновь шли в тишине. Их тонкие руки соприкасались, даря друг другу приятное тепло, так что ни чувства одиночества, ни страха не было. Именно так и ощущается пропажа эмоций перед чем-то важным и злополучным. – Тебе нравится твоя жизнь? – Ну, мне не на что жаловаться, – Субин неуверенно пожимает плечами. – Жизнь трейни, конечно, довольно сложная. Но то, что трудно получить, всегда оказывается самым лучшим. – М-м… И ты никогда не думал ни о чём таком? – Кай старается сохранять спокойный голос, но он предательски задрожал на последнем слове. Чужая рука сжалась чуть сильнее. – О таком..? Ты имеешь ввиду смерть? – Субин, кажется, удивлён не был. Кай согласно промычал. – Не думал. Я стал сильно ценить жизнь после одного случая, – он замолчал, жадно хватая ртом воздух. – Когда я был в средней школе, мой лучший друг покончил с жизнью. Мы дружили ещё с детского сада, всё детство вместе были, потому что он не любил оставаться дома. Я знал о его проблемах, пытался поддержать, и мне казалось, что ему стало легче… но, знаешь, люди так хорошо умеют притворяться, что в порядке. Улыбался, со своим вечным: «Субин, не волнуйся, со мной всё хорошо»… Его травили в школе довольно долгое время, и дома, конечно, тоже. С беззащитными, добрыми людьми всегда так. Я его защищал, но мы учились в разных классах, так что толку от меня было мало. А он был таким хорошим, и мухи не обидит. И Тэян – имя значит «солнце», и он полностью ему соответствовал. Самый жизнерадостный человек, которого я знал, но сколько же слёз проронили его бедные глаза. Смеялся, шутил, приободрял меня, несмотря на собственные проблемы. Однажды, в марте, я позвал его гулять на выходных, а он отказался. Вместо этого написал сообщение: «Будь счастлив за нас обоих. Стань айдолом, как и хотел». Я тогда, помнится, и не придал этому значения, просто подумал, что довольно странно. А потом пришёл в школу в понедельник, и…       Субин замолчал, так и не закончив предложение. Это незаконченное молчание означало, что даже сквозь года боль не спешит покидать душу. Чхве шмыгнул носом, будто плачет, так что Кай испугался, развернул того к себе и крепко обнял. Это и называют поддержкой, верно? Быть рядом и пытаться разделить чужую боль. От услышанной истории Каю стало как-то не по себе. В чём-то он понимал Тэяна, но ему было его безмерно жаль. Хотя жалость это, наверное, совершенно не то, в чём нуждался тот солнечный человек. – Не вини себя. Тэян был хорошим человеком и сейчас ему точно легче, чем было. Ты молодец, – Кай гладил того по спине, успокаивающе покачивая их стоящие тело из стороны в сторону. – Какой же я дурак, – слёзы Субина смачивали футболку Хюнина, но это было совершенно неважно. – Слышишь, никогда не думай о чём-то таком! Всегда есть выход, всегда, понял?! Я рядом. Я просто всегда буду рядом… – Он сжал Кая, будто тот мог убежать, или тут же наложить на себя руки от услышанного. Будто Кай был готов раствориться в этом лесу, бесследно исчезнув, словно призрак. – Не смей обещать, что будешь рядом всегда. Если можешь – будь, но жизнь довольно жестока. Просто… Тебе точно будет слишком больно потерять кого-то во второй раз. – Он отстранился от старшего, глаза которого были всё ещё мокрые и опухшие, несмотря на то, что слёзы уже закончились. – Мне тоже больно потерять кого-то. Нам обоим слишком больно. – Я останусь и буду рядом. Если ты хочешь, – карие глаза с каплей карамели смотрели с надеждой. – Stay with me, – Кай улыбается, вновь протягивая руку Субину. – Forever? – Forever.

<End of flashback>

      Тэхён и Кай, кое-как успокоившись, решили пойти к оставшимся трём, – они ведь очнулись, верно? – и обговорить с ними то, что же им делать дальше. Судя по сумеркам за окном, даже пяти утра ещё не наступило. Только выйдя из комнаты и пройдя уже довольно далеко, парни вспомнили о своих телефонах, от которых уже успели отвыкнуть. Но возвращаться далеко, да и незачем – всё нужное у них в голове.       Пока они шли по тёмным, ещё спящим коридорам, Кай думал о всём, и, одновременно, ни о чём. Мысли путались, образовывая из себя густую липкую кашу. Тэхён молчал. Не так, как он молчит обычно, а по-другому, как-то тягостно, но Кай всё равно не мог думать даже об этом. «Я просто хочу, чтобы это закончилось!» Наверное, Кай думал так всю свою жизнь. Каждый день в школе, часто дома, иногда на улице, как в тот одинокий скользкий зимний день. Но в этот раз, похоже, его желание действительно осуществилось. – Ты не сам. У тебя есть я, и не только я. Когда тебе кажется, что одиночество вот-вот тебя сожрёт, просто скажи мне. Я останусь с тобой, – Тэхён обернулся и смотрел прямо на Кая. В темноте его глаза выглядели особенно живыми и блестели. Похоже, он готовился это сказать, вот почему молчал. – Я никогда от тебя и не ждал ничего. Я просто знаю, какой и ты, и мне этого достаточно. – Ты обещаешь остаться со мной? – Кай смотрит удивлённо, рассеянно; будто уже готовый к обману, он делает маленький шажок назад. – Я не обещаю. Я просто буду рядом, пока ты сам этого хочешь. – Я тоже. Тоже всегда буду рядом.       Кай улыбается. И Тэхён тоже. Впервые так ярко. Но для Хюнина невозможно жалеть улыбок.

***

      Из комнаты троицы Чхве доносился шум. Два голоса о чём-то громко спорили, даже не думая о спящих соседях. Тэхён вздохнул, пробормотал что-то вроде «почему я не удивлён», и приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. Кай стоял сзади, позволяя Кану взять на себя главную роль в социальном взаимодействии. Как и ожидалось, горланили Бомгю и Ёнджун, причём первый был явно активнее. Субин же тихо сидел на стуле в углу, смотря на спорящих друзей так уставше, как только мог. – Да ты вообще понимаешь, как это абсурдно?! Да их не было за минуту до прихода этих трёх! – Бомгю сидел на кровати, щёки его пылали, а злость в глазах пугала. – Это невозможно! – Ёнджун сидел напротив. Что более удивляло, так это его одежда – белая заляпанная рубашка была так же, как и во сне, продырявлена, но ни крови, ни ран на нём не было. – Так блин тебя вообще больше ничего не смущает?! – Так блин смущает! Очень даже! Какого чёрта вообще происходило там?! – Так, а на меня чего орать! Как ты вообще не заметил свои раны?!       Парни замолчали, всё ещё продолжая сердито друг на друга смотреть. Щёки Бомгю были алые, в то время как Ёнджун оставался максимально бледным. Лицо старшего сильно погрустнело, он опустил взор на свой живот и рукой снова стал щупать дырки. Субин за всё время не вымолвил ни слова, сонно и медленно моргая. Он и заметил двоих пришедших первым. – Тэхён..? И Кай тут. – Он улыбнулся одними кончиками губ и сказал это тихо, но в воцарившейся тишине и это было громко. Двое других Чхве тут же повернули головы к двери. Кан, наконец, решил больше не стоять неловко за дверью, и они вошли внутрь. Бомгю молча пересел на кровать к Ёнджуну, рукой указав ребятам сесть на освободившееся место. – Что ж, могу вас всех поздравить. Мы живы, – Тэхён облокотился о стену и прикрыл глаза. – Я-то, конечно, жив, но мне больно, когда к ранам прикасаюсь. Следа от них больше нет, но боль осталась, – Ёнджун досадно сморщил лицо, в очередной раз прикоснувшись к дыре. – Доказательство того, что это всё было реальным.       В комнате вновь воцарилась тишина. Кай вёл себя тише мыши – он всё ещё считал себя виноватым в этом всём, но ничего по этому поводу сказать не смел. Он понимал, что вряд ли кто-то считает его виноватым, но совесть не давала покоя. Он постоянно поглядывал на Субина, ища поддержки, но тот в его сторону не смотрел, думая о чём-то своём. Они впятером просто сидели вот так в этой звенящей пустоте. Это ненавистное ощущение, когда в голове сотни, тысячи мыслей, а выразить хоть одну не выходит. Они ведь все думали о одном – об острове. Так или иначе, Кай должен быть смелым. Хотя бы в этот раз. – Простите, это всё моя вина. Я никогда не хотел, чтобы так было, и не мог даже поверить, чтобы такое было возможно. До сих пор не могу, – Хюнин сидел, поджав колени и смотря в пол, чтобы было не так страшно. – С нами же ничего не случилось. Ну, кроме одного пораненного, – Субин усмехнулся. – Групповых галлюцинаций не бывает, значит, придётся поверить. Винить себя всё равно бесполезно. – Субин-хён прав. Сейчас мы здесь, чтобы решить проблему покрупнее: как мы объясним, где же были. У кого-то есть варианты? – Тэхён ободряюще похлопал Кая по спине, и тому действительно стало немного легче. – Мы с Каем, вроде как, обсуждали, что можно просто притвориться, что мы сбегали. Как бунтующие подростки, – все посмотрели на него странным взглядом. Субин поднял руки в защитной позе, – просто как вариант! – Идея, конечно, захватывающая, но есть проблемка. Сегодняшняя дата, – Бомгю разблокировал экран смартфона и перевернул в сторону ребят, – сегодня 22 января. – Меня не было пять дней..! Я думал, что и там, и здесь время течёт одинаково, – Кай растерянно смотрел на экран и хлопал глазами, ещё больше съёживаясь. – М-да, такое сложно объяснить. Ещё и проснулись снова в своих кроватях. – Может, просто сходим к менеджеру и поговорим? Мне кажется, ничего лучше мы и не придумаем, – Ёнджун глубоко вздохнул, – только мне переодеться надо.       Ребята подумали ещё немного, и пришли к совместному решению переговорить с сомбэнимом. Дети есть дети, если что, и правда скажут, что сбегали. Таких талантов выкинуть не посмеют. Они вышли из комнаты, оставив Ёнджуна одного, а когда тот вышел, оказавшись в обычной спортивной одежде, впятером отправились к менеджеру. Но дороге они обменивались редкими фразами, но, по большей части, Ёнджун и Бомгю просто продолжали трындеть в своей обычной манере. Субин шёл рядом с Каем, но ввиду присутствия Тэхёна, брать за руку не стал. Их путь проходил через холл, в котором, посреди стены, висел рейтинг трейни. Мельком взглянув на него, Кай обомлел. – Ребят, смотрите…       Они остановились и тоже потеряли дар речи.

Рейтинг трейни после последнего прослушивания (17 января)

1. Чхве Ёнджун

2. Чхве Субин

3. Чхве Бомгю

4. Кан Тэхён

5. Хюнин Кай

6. Кан Ёсан

7. Ли Джемин

8. Ким Джунхёк

9. Ли Хисын

10. Чон Хэин

      Все они были в ступоре, и даже подошли вплотную, чтобы удостоверится в достоверности вывески. Холодные пальцы дотронулись до бумаги. Плотная, глянцевая, она висела и давила своим консервативным видом. Или же давило её содержание? Кай не знал.       В голове, да и на лице, был один вопрос. Вернее, вопросов было невероятно много, но их можно было сложить в одно короткое «Что?». Утренняя тишина зазвенела в ушах. «Что?» Камал попятился назад. «Что?» Натолкнулся на Тэхёна, также стоявшего бездвижно. «Что?» – Это чёртово безумие. Просто бред, – Ёнджун покачал головой, недобро хмыкнув. – Нас даже тут не было. – Это бред, как и всё то, что с нами произошло. – Бомгю согласно кивнул головой и повернулся в прежнем направлении. – Идём, нечего тут стену прожигать. Рейтинг от этого не изменится.       Парни развернулись, и уже собирались идти дальше, но Кай остался на месте, всё ещё недоверчиво читая своё имя на мятом месте. Не на первом. И он впервые этому рад. – А что, если никто не знает о нашей пропаже? Если рейтинг есть, то значит, что мы участвовали в отборочных. – Они обернулись на Кая. – Давайте пойдём к менеджеру и попросим запись наших выступлений. Они всегда их записывают. – Звучит так, будто ты нас всех сейчас переиграл по уму, – Ёнджун согласно кивнул на предложение младшего. – Ага, и уничтожил, – хихикнул Бомгю. Субин смерил их обоих неодобрительным взглядом, но промолчал. – Тогда так и сделаем. – Тэхён потянул Кая за собой, и они, наконец, сдвинулись с места. Их шаги гулом разносились по тёмному коридору, ещё не освещённому лампами. Свет включался сам только на кухне и в ванных, потому что в них были установлены датчики движения, а во всех остальных местах свет включали лишь после шести утра. Чудом не спотыкаясь, Кай шёл сзади всех. Он не понимал. Если девушка говорила, что остров это сам Кай, то… то? То получается, что во всём виноват сам юноша. Но он ведь не хотел. Не знал. Никогда и не думал о чём-то таком. Но незнание не освобождает от ответственности.       Ему было жаль. Вина всегда пожирает изнутри, когда случается нечто подобное. То, что от тебя, вроде как, и не зависит, но вина всё равно твоя. Она, как верный спутник, остаётся рядом весь день, выходя на истерзание души ночью. Тонким ножиком она подковыривает мерзкие воспоминания, не позволяя забыть их ни на секунду. Каждая сцена прокручивается вновь и вновь, каждая неправильная фраза, вышедшая из уст, заседает в голове намертво. Именно тогда мысли с «почему не я?» переходят на «почему я?». Ответ прост, как никогда: каждый человек сам решает, что ему чувствовать. Мозг всегда защищает своего обладателя, как может, но не всегда обладатель позволяет себя защитить.       Свернув за угол, они остановились перед дверью в комнату сомбэнима. Прошло не более трёх минут их пути, но Каю казалось, что целая вечность. Сердце ускорилось, а все мышцы напряглись. Не желая медлить, Ёнджун постучал в дверь. Ничего слышно не было, так что он постучал ещё раз. И ещё раз. Наконец, спустя минуту, дверь открылась. У их менеджера Кима едва разлеплялись глаза. Он выглянул и недоумённо уставился на парней. Осмотрев каждого долгим взглядом, он молча открыл дверь шире и отошёл, приглашая внутрь. Его место жительства было больше, чем у стажёров ввиду самого статуса. Огромная комната, со стильным ремонтом последнего сезона, в модном чёрном цвете. Двуспальная кровать была заправлена неряшливо, лакированный стол прибран. У стены стоял довольно длинный серый диван, на который парни и решили сесть. Для Кая, однако, места не хватило, так что он сел на полу, прислонившись к стенке. Менеджер стал у противоположной стенки, сложив локти на груди. – Итак. Для чего вы припёрлись в такую рань? Да ещё и впятером. И с такими серьёзными лицами. – Нам нужна запись нашего последнего прослушивания, – Ёнджун вновь взял на себя роль главного. – Зачем? И для этого вы пришли впятером рано утром? – У Кима, кажется, глаза из орбит повылезали от удивления. – Да, и нам очень нужна эта запись.       Менеджер ещё раз осмотрел их всех, устало вздохнул и пошёл к своему столу. Открыл ноутбук, включил, и начал рыться в папках. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь щёлканьем мышки. Щёлк. У Кая замирает сердце. Щёлк. Все перестают дышать, ожидая новостей старшего. Щёлк. Менеджер скролит колесико туда-сюда, внимательно просматривая каждый файл. Щёлк. Он оборачивается и недоумённо смотрит на ребят. – Их нет. С того дня вообще ничего нет. Я не знаю, как такое может быть, – он ещё раз пролистывает папку. – Их правда нет. Я ещё спрошу у менеджера Чона, но не знаю, есть ли у него записи.       Ребята по прежнему молчали, лишь переглядываясь между собой. – Вы поэтому пришли? Но откуда узнали, что записей нет? – Мы не знали, что их нет. Но мы действительно хотели их увидеть, – Тэхён задумчиво мял конец своей футболки. – Их могли случайно удалить? – Случайно нет, а вот специально – вполне. Но это ведь, по сути, бессмысленно. – Понял. Спросите у менеджера Чона и, пожалуйста, скажите нам, если что-то всё же будет, – Тэхён встал и махнул остальным в сторону выхода. – Но зачем вам записи? – Любопытство не давало менеджеру покоя. – Просто хотели убедиться кое в чём. Поспорили, но это правда важно, – Субин вежливо улыбнулся, они все поклонились и вышли из комнаты, оставив сомбэнима стоять одного посреди комнаты. – Подростки нынче такие странные.

***

      Уже находясь на учёбе, Кай всё равно не мог успокоиться и собраться с мыслями. Проверяя сообщения, он видел свои сообщения, и признавал для себя, что писал их он сам. Каждое слово, каждый завиток и смайлик, – всё это принадлежало ему, его стилю общения. На все вопросы он бы ответил именно так, как и видел. Но вот незадача – он не отвечал. И это ломало и без того уставший мозг. Одноклассники как обычно не обращали на него внимания, пара приятелей тоже не говорили ничего странного. Так, значит, он и не пропадал вовсе? Лишь в одной переписке сообщений не было вовсе: они с Тэхёном будто играли в молчанку. Но они списывались почти каждый день до этого. Разве это ли не доказательство реальности? Этого недостаточно.       Опять скучный урок биологии. Что они проходят? Опять строение растительных клеток? Каю это всё уже так надоело. Рука сама берёт телефон и открывает тот злополучный молчаливый чат. Кай: привет, как у тебя дела? у меня почему-то такое ощущение, что мы и не пропадали вовсе. всё так, будто я жил эту жизнь как обычно :’)       У Тэхёна тоже урок. Но он прилежный ученик, не ответит сейчас. Только на перемене, если будет свободен. Так что Каю ничего не остаётся, кроме как ждать. Биология скучная, и Кай никогда не видел в ней ничего интересного. Если в остальных предметах, то бишь науках, главное понять логику, и запоминать будет легко, то в биологии логики как таковой нет. Есть всякие там инфузории туфельки, фотосинтезы, любимая тема его одноклассников – размножение, и всё это надо просто знать. Зачем не понятно, но нужно. В этом и суть школы – вы все учите что-то зачем-то, гонитесь за оценками, стрессуете, а в итоге выпускаетесь во взрослую жизнь без действительно необходимых знаний. К примеру, как вам поможет умение отличать животную клетку от растительной? Вот и Каю интересно. Он-то их, конечно, различает. Он-то биологию учит. Он-то не как другие.       Не как другие? Вот как. Это высокое самомнение или просто желание чувствовать себя особенным? Точно второе. На самом деле, никто не особенный. Да, каждый человек по-своему уникален, и второго такого нет. Но никто из нас не особенный, как бы того не хотелось. Что же люди имеют ввиду, когда говорят другому человеку слова: «Ты особенный для меня»? Наверное, любовь это не что иное, как привязанность к человеку, что относится к вам лучше, чем все остальные вместе взятые. Именно поэтому любовь не вечна, – отношение к каждому человеку меняется. Кай всегда видел мир только в двух цветах, идя из крайности в крайность. И вот появился Субин. Нет, не так. Свалился Субин. Так нагло пялился всё время, а потом ещё и пообещал, что никогда не уйдёт. «Врать нельзя, Субин-а». Но злиться не выходило. Субин не подходил ни в «белое», ни в «чёрное». Он ведь… простой человек? А люди никогда не хорошие и не плохие. Это и означает быть человеком. До Хюнина такие очевидные вещи всегда доходят через года. Может, это любовь? Но тогда придётся признать, что она не будет вечной. А если Кай снова ошибается? Должно быть, все чувствуют любовь по-другому. Так называемые «бабочки в животе» юноша действительно чувствовал, когда находился рядом с Субином. Почему же тогда ощущение неправильности его не окидает? Почему почему почему почему почему?!       Звонок отрезвляющей трелью пересёк мысли Кая. Ребята в классе начали шуршать учебниками и прятать тетради в рюкзаки, пока учитель опять вёл тираду о вечном «звонок для учителя». Но кто будет слушать напыщенного хрыща? Именно так ученики и называли между собой бедного биолога. Под общий гам он промямлил что-то о безмозглых детях и быстро покинул кабинет. Хюнин за всё время не сдвинулся с места. За окном опять начался снегопад, и каждая крупная белая пушинка медленно кружила в воздухе. Кай подумал, что погода в последнее время олицетворяет его состояние. Но, может, дело было в том, что у него даже летом в душе была настоящая непроглядная метель. Как же ему не хватает яркого солнца. Или оно уже есть? Телефон в кармане вибрирует. Камал нехотя отлипает от окна и включает экран. Тэхёни: Честно говоря, тут всё так по-прежнему, что если бы у меня не было ещё четверых свидетелей острова, я бы просто подумал, что сошёл с ума. Так что, да. Ты прав.       На душе, как ни странно, стало немного легче. Приятно знать, что ты не одинок. Тэхёни: Мне писал Субин, просил твой номер. Был удивлён о наличии моего номера у него, но твой ему дал. Но, если что случится, сразу скажи мне, я ему быстро голову скручу.       Кай тепло улыбнулся такому Кану. Он до сих пор не понимал, почему эти четверо так заботятся о нём, но было приятно. Неужели он, наконец, не один? Кай: не волнуйся за меня. спасибо тебе, тэхёни ;з       Оставшийся учебный день прошёл нормально. Не хорошо и не плохо. Просто обычный человеческий день. Когда он уже выходил из школы, ему снова пришло сообщение. Неизвестный номер: Привет, Хюнини, это Субин. Не против встретиться? Я бы хотел поговорить       Контакт сразу добавлен в список. Кай: да, я не против С(олнце)убин: Отлично! Тогда приходи в кофейню возле общежития на 16:00 Кай: :э       Почему на душе стало так тепло и нервно одновременно? Сердце явно ускорилось, чему парень был не рад. Но уже не удивлён. Что хочет обсудить Субин? Если это своё «останусь с тобой навсегда», то Кай не выдержит. Помрёт прямо на месте и никакая скорая его не откачает. От одной мысли о предстоящем разговоре живот скручивает. Или это потому, что он ничего не ел сегодня? М-да уж, тут и романтиком побыть не выходит. Ноги сами ведут его на автобус. Снег хрустит под ногами слишком громко. Он ещё не примят маленькими ножками младшеклашек, так что сапоги быстро облепились этим белым блестящим покровом. Несмотря на светлое небо, темнело всё же быстро. К тому моменту, как он приехал на нужную остановку и вышел из синего автобуса, на улице уже были почти сумерки. По времени, вроде, успевает. Сердце пустилось в бешеный ритм, когда глаза заметили высокую фигуру в белом пуховике прямо у входа в заведение. Субин Кая тоже сразу заметил и помахал рукой. Улыбка сама поселилась у Камала на лице, и уходить категорически отказывалась. Он радостно шёл навстречу своему счастью. Своему счастью! И… поскользнулся, упав лицом в снег. В этом, наверное, и был весь Кай. Оставалось пройти всего жалких три метра, и такая неудача! Субин быстро подбежал и тут же поднял парня с земли. Его горячие пальцы аккуратно стряхивали снег со щёк младшего. – Эй, ты как? Растяпа, – Чхве почему-то улыбался. – Да нормально, вроде, – Кай чужого взгляда упорно избегал, сгорая от стыда. Обеими руками он стряхивал с пуховика и штанов оставшийся снег, уныло замечая, что теперь одежда вся сырая. – Идём скорее, а то заболеешь ещё, – старший взял руку Кая в свою и быстро пошёл в кафе. Его держали крепко, предостерегая от очередного падения. Чужие пальцы обжигали кожу, чужой взгляд обжигал сердце.       Запах в помещении стоял сильный. Кофе вперемешку с выпечкой. Живот сразу предательски заурчал. Субин рассмеялся и сразу же повёл их к стойке прилавка. Булочки, пирожные, кусочки пиццы и тортов, газировки, молочные коктейли... – Что будешь? – Сам Чхве внимательно изучал прилавок, но уже сделал свой выбор. – Черничный багет. – Что? – Их взгляды встретились. Субин по какой-то причине выглядел удивлённым. – Что? – Я тоже его люблю и хотел заказать. Вот и удивился, – он улыбнулся и повернулся в продавщице. – Два черничных багета и две чашки зелёного чая, пожалуйста.       Они прошли вглубь помещения и заняли столик у окна. Верхняя одежда тут же полетела на вешалку. Они остались в одной школьной форме. Субин выглядел хорошо в ней. Чертовски хорошо, теперь уже по мнению самого парня. А вот Кай стоял в мокрых бардовых штанах и наверняка выглядел максимально глупо. – О чём ты хотел поговорить? – Терять нечего, позориться, так до конца. – О том, что я говорил тебе на острове, – Субин смутился, неловко улыбнувшись. Сердце Кая готовилось уйти в отставку. – Ты берёшь свои слова назад, верно? – Самое худшее всегда лезет в голову самым первым. – Что?! Нет! – Чхве тут же схватил чужую руку и замотал головой. – Тогда..? – Я хотел спросить, не против ли будешь ты, если я захочу остаться навсегда.       Официантка принесла их заказ, но они этого словно и не заметили. Глаза в глаза; один смотрел с надеждой, другой – с непониманием. Карамель затягивала, и у Кая теперь был выбор: позволить себя затянуть или выйти на берег, пока не поздно. Именно так и ощущается любовь, да? Теперь Кай понял. Понял, что совсем не хочет на берег. – Хорошо. Оставайся, пока сам считаешь нужным. Не уходи, – холодные ладони впервые сами потянулись к теплу. А их бережно приняли осторожные горячие руки. Они сидели, улыбаясь как дураки, и не могли оторвать взгляд друг от друга. Разве возможно не утонуть в этой карамели? Разве возможно не влюбится в эти ямочки и такие необычные для корейцев веки? Все люди уникальны, да. Теперь Кай понял. Особенный для него – Субин.

***

/Спустя 10 месяцев. Ноябрь/

– Ну что же, ребята. Хотелось бы поздравить вас всех с этим замечательным событием! – Менеджер Ким стоял, держа в руке бокал с шампанским. Он улыбался, как и все присутствующие в кабинете. – Да. Вы все огромные молодцы и проделали огромный путь! Мы гордимся вами. – Тренер Хван тоже был с бокалом в руке. – Бан Шихёк передавал, что поздравит вас лично завтра, так как сейчас у него важная встреча.       Кай сиял. Возможно, именно этого дня он и ждал всю свою жизнь. Четверо оставшихся тоже выглядели самыми счастливыми людьми в мире. Ты счастлив, когда твоя самая большая мечта осуществляется, так? Парни были в тренировочной одежде, потому что сейчас готовились к записи их первой песни, и, стало быть, репетиции их первого танца. – Итак, сегодня, 15 ноября, я торжественно объявляю о формировании новой группы! Ваше название… TXT. Расшифровывается как «Tomorrow by Together» – «Завтра x Вместе», – Менеджер Чон взорвал хлопушку, и юношей осыпало разноцветным конфетти с головы до ног. – Ха-ха, вчера я был одинок, а завтра мы вместе, – что-то меняется, но тяга Бомгю к «остроумным» шуткам – нет. Рядом заржал Ёнджун.       За все эти десять месяцев все пятеро невероятно сблизились. Кан, конечно, всё же иногда держал дистанцию от них, но всё равно по-своему заботился, часто оставаясь единственными мозгами их компашки. Ёнджун часто помогал другим прорабатывать детали танцев и рэпа, в коих всегда был лучшим (по его мнению, но, впрочем, спорить с этим было сложно). Спорил с этим только Бомгю, что продолжал стебать его за когда-то сочинённую песню. Его шутки становились смешнее с каждым разом, и они втихаря называли его «амбассадором мемов с волками». Субин всегда готов был выслушать всех и помочь, чем сможет, ведь у него самое доброе сердце на свете. А Кай… Ему сначала было тяжело в обществе такого большого количества людей. Но Субин сдержал обещание и всегда был рядом, так что со временем он привык. Привык, что всем не всё равно. Привык, что над ним не смеются и уважают. Ощущение необычное, но очень ценное и приятное. Роль Кая в этой группе, наверное… очаровательный милашка, о котором все заботятся? Человек, с которым можно поговорить обо всём на свете без осуждений? Именно так. Хюнину как никогда нравится что-то значить.       Они с того самого января безумно много говорили о том волшебном острове. Записи их выступлений так и не нашлись. Менеджеры говорили, что это, должно быть, просто сбой в системе. Через какое-то время Кай уже и не винил себя ни в чём. Невидимые следы от ран Ёнджуна полностью перестали болеть только через месяц, но он решительно заявлял, что ничего страшного в этом не было, что он справился и сам. Ему было тяжело, но если рядом четверо друзей, то всё нипочём, верно? Если вы вместе, то ваше завтра будет хорошим. – Менеджер Ким, мы ведь можем участвовать в написании песен? – Тэхён проявил инициативу первым. Тот удивлённо посмотрел на них, но всё же ответил. – Думаю да, но уже в следующих альбомах, на этот уже почти всё готово. У вас уже есть идеи? – Да, есть, и много. Очень много идей, и мы думаем, что это будет чем-то необычным и определённо успешным, – Субин улыбнулся и повернулся к ребятам. Все пятеро собрались в кучку и сложили десять рук вместе. Они знают. Они стали счастьем друг для друга. – Вместе! – С одной мечтой! – С одной надеждой! – Мы построим наше новое, – Субин не успевает закончить предложение, перебиваемый Каем. – Завтра.

Разворачивающаяся звёздная галактика перед нами – цветущее золотое время года, как наше лето. Независимо от того, где ты находишься, какое время года, если мы вместе, кажется, что лето.

© TXT – Our Summer