Новогоднее нежелание

— Так значит, когда я уснул, вы пошли встречать Клима, но найти его не смогли? Я устало потёр лоб — голова болела и соображала плохо, а одноклассники всё галдели, перебивая друг друга. — Мы, наверное, с ним разминулись… — Да, мы пришли на автовокзал, узнали, что его автобус приехал… — А потом пошли обратно. — Нет, мы ещё в бар по пути заскочили… — Помолчи, Вов! Мы сидели за столом дома у Катьки. Мне хотелось опустить голову на стол и прикрыть глаза. Хоть на минутку, хоть на секунду. Веки были невыносимо тяжелыми, словно титановыми. — А потом мы вернулись — а Клим здесь, — договорил Вовка и тут же снова получил тычок локтем от Катьки. Я открыл уже почти слипшиеся глаза и посмотрел на Клима, затем снова на Вовку. — Ну и? Что потом? — Ну… — ответила за них Катька. — Мы предложили Климу остаться с тобой, отогреться. А сами пошли, э-э-э… — В бар, к Катькиным родителям! — радостным голосом закончил за неё Вовка, на что Катя закатила глаза. — Мы решили, что вам надо, ну, того-этого… — Я им говорила, что это хреновая идея, — подала голос Алиса. — С самого начала говорила — нефиг лезть в чужие отношения, сводничать, шипперить… — Так, стоп, — я выпрямился в кресле и положил руки на стол. А потом обвёл глазами всю банду. Задержал взгляд на Климе, который сидел, ссутулившись, за столом напротив меня, всем своим виноватым видом напоминая нашкодившего кота. На меня он не смотрел. — Сводничать? Шипперить? Какого чёрта вообще происходит? — Ну давайте, рассказывайте теперь, — Алиса махнула рукой и налила себе полный стакан виски. — Да всё же рассказали уже, — вздохнула Катя. — Да, мы решили вас помирить. Ну как помирить… Сделать то, что сказала Алиска. Потому что знали, что на выпускном полтора года назад Клим повёл себя как дурачок, а потом сильно об этом пожалел и выносил мне мозг, не зная, как с тобой помириться… — Тихо, это был секрет вообще-то, — перебил её Клим. — Молчи, горе луковое, — она запустила в него оливкой из салата. Оливка попала в шею и скользнула под воротник свитера. Клим недовольно завозился, пытаясь её достать. — Какие уже тут секреты. Ну, в общем, если ближе к делу, то мы думали, что Клим явится до полуночи. Потом ты уснул, а мы ушли его искать, но не нашли. Вернулись, а он здесь! Ну, мы и договорились, что свалим всей компанией в бар на пару часов, а вас тут оставим… Поговорить, так сказать. Кто ж знал, что тебе придёт в голову гениальная мысль выбраться через окно и перепугать всех соседей, — она повернулась к Климу, уперев руки в бока. — А ты почему его не остановил? — Как я должен был это сделать, интересно? — Ну, обнял бы его, засосал, или как там у вас принято, — ухмыльнулся Мишка. Происходящее всё больше и больше напоминало идиотский ситком. Мой мозг отказывался верить в то, что одноклассники действительно задались целью свести нас друг с другом. А ещё я разозлился на Клима — потому что он с самого начала всё знал. — Знаете что, ребята, — наконец сказал я. — Пойду-ка я… Домой. Уже поздно. То есть рано, — я взглянул на часы, которые показывали пять утра. — Хватит с меня сегодня общения, воспоминаний о школе и всего прочего. Не слушая возражений — решительных Катькиных, робких Наташкиных, подъебистых Мишкиных — я выбрался из-за стола и поплёлся на выход, увернувшись от пытающегося загородить мне проход Андрея. — Сев… — Клим выскочил за мной в коридор, захлопнув дверь на кухню. Впрочем, от множества любопытных ушей это вряд ли бы помогло. — Не помню уже, в который раз за вечер говорю это… Прости. — Клим, не надо, — я отмахнулся от него, неловкими и плохо слушающимися пальцами принялся зашнуровывать ботинки. — Не сейчас. Давай потом, — мне хотелось хорошенько выспаться, а затем обдумать всё произошедшее. — Хорошо. Только пусть это «потом» будет не через полтора года, ладно? Не забудь убрать меня из че-эс, а то… — он запнулся. — А то что? — Найду способ с тобой поговорить в любом случае. Заявлюсь к тебе в общагу или прямо в универ. — Окей. Договорились. Не дожидаясь его ответа, я выскочил за порог. Уже на улице услышал, как подслушивавшие под дверью одноклассники принялись отчитывать Клима за то, что он опять меня упустил. — Да не упустил он! Севка сказал, что будет его ждать! — А можно мы сами разберёмся, а?.. — печальный голос Клима утонул во всеобщем гомоне. Я невольно улыбнулся и торопливо зашагал прочь. Морозный воздух приятно холодил горящие от смущения щёки, а с неба падали крупные хлопья снега, поблёскивая в свете фонарей.

***

Я не собирался просить его у Деда Мороза на Новый год. Но я чертовски рад, что он все-таки явился. Явился в тот же день под вечер, как только мои родители отправились по гостям. Наверное, специально караулил, пока они заведут свою старенькую «девятку» и уедут. Свою уютную и мягкую кровать я, добравшийся домой в шесть утра, не готов был покинуть даже в случае ядерного взрыва. Но Клим жал на кнопку звонка без устали и без жалости, нещадно насилуя мои барабанные перепонки. — Совсем с ума сошёл? Ты же сказал, что заявишься ко мне в универ. А до него еще девять дней, — устало сказал я, стоя босиком на пороге и кутаясь в тёплое одеяло. — Долго ждать, — он шагнул мне навстречу. Протянул руку, наверное, хотел коснуться меня, но тут же её опустил. — Ты же не против, что я пришёл? — Я против того, что ты трезвонил, как поехавший. Я спал, между прочим. Прошлая ночь была довольно изматывающей. — Извини. Может, мне попозже зайти? — Нет уж, проходи, раз пришёл. Ткань его чёрного пуховика под моими пальцами была холодной влажной. Я сжал её в ладони, потянул Клима за собой в квартиру. Закрыл дверь, на всякий случай оставил в замке ключ. Не знаю, кто из нас первый подался вперёд, кто кого первым сжал в объятиях. Это вышло как-то естественно, будто мы уже кучу лет вместе, будто бы я последние полтора года не шарахался от любого упоминания о нём. Я закрыл глаза и слепо ткнулся в его губы. Как мечтал это сделать в школе, но не мог решиться. И хорошо, наверное. Тогда никто из нас не был к этому готов. Он чуть наклонился — всё ещё был немного выше, отметил я с лёгкой досадой. Но моментально забыл об этом, когда почувствовал, какие горячие у него губы. Я коснулся их языком и ощутил приятный цитрусовый привкус. От него самого пахло мандаринами, морозом и им самим. Даже не знаю, как описать этот запах, но он заставлял меня хотеть зарыться носом в его волосы, ткнуться в шею, грудь, тереться щекой, как поехавшая мартовская кошка. Раньше за такие желания мне было жутко стыдно, теперь же ни капельки. Когда он крепко прижал меня к стене, стиснув холодными руками край моей футболки, я решил, что всю инициативу ему не отдам. В конце концов, я ждал и любил столько времени и теперь не собираюсь давать ему делать со мной всё, что заблагорассудится. Климу придётся поиграть по моим правилам — в качестве моральной компенсации за своё поведение. Я сбросил с плеч одеяло и мягко, но решительно отпихнул Клима от себя. Он посмотрел удивлённо и слегка разочарованно, но отпустил меня. Тогда я вывернулся из его рук и уже сам вжал его в стену — он резко выдохнул и улыбнулся. — Для тебя принципиально быть активом? — Хуивом, Клим. Не неси фигню, ты ещё даже куртку с себя не снял. — Ну, я думал, об этом договариваются на берегу. — Ничего мне не принципиально. И сейчас я точно не собираюсь ничего вставлять в твою задницу, либо позволять это делать тебе. — Да ладно, не злись, будь сверху, если это так важно. Ты, наверное, хочешь меня наказать? — Мне кажется, наказывать этим — так себе идея. Я просто… Просто хочу тебя. Он улыбнулся и расстегнул молнию на своей куртке. Я помог ему снять её, бросил на пол, поверх одеяла. Стянул через голову его синий свитер с оленями, мечтая поскорее добраться до желанного тела. Почувствовать, какая на ощупь его кожа, изучить каждый уголок, каждую родинку, шрам и веснушку. Узнать, какой он — везде. — Твои родители надолго уехали? — шепнул он, с готовностью подставляясь под мои ладони и с удовольствием прикрывая глаза. — Раньше полуночи не вернутся. У нас куча времени. Пошли в мою спальню. Мы ввалились в комнату, буквально повиснув друг на друге — не хотелось его отпускать ни на секунду. Он уже вовсю по-хозяйски шарил ладонями под моей майкой, чуть ущипнул за соски и легко сдавил их между двумя пальцами — я с трудом подавил стон, но Клим это, конечно же, заметил. — Чувствительный здесь, да? — он нажал и помассировал подушечками пальцев. — Давай проверим, какой ты чувствительный. Я подтолкнул его на свою кровать и уселся сверху, на его бёдра. Поцеловал в шею, затем ключицу. Впился губами крепко, оставил пару небольших сиреневых отметок. С наслаждением слушал, как он выдыхает с еле слышным стоном, чувствовал, как его пресс подо мной периодически судорожно подёргивается. Я помог ему снять майку, следом отправилась и моя. Он был худой, но мышцы груди и пресса всё же проглядывались под бледной кожей. Подкачался немного, в школе был тот ещё дрыщ. Впрочем, как и я. Моя ладонь скользнула по напряжённому животу, ниже, к ширинке джинсов. Когда дело приблизилось к ещё более интимным действиям, чем поцелуи, засосы и массирование сосков, на меня снова накатывало смущение. Я нерешительно потеребил молнию, не глядя на Клима. — Делал так кому-нибудь уже? — спросил он — в кои-то веке без усмешки. — Неа. А ты? Небось, уже успел… нагуляться. — Ну да. С правой подружкой, иногда с левой, а бывает, что и с обеими сразу. Мы с ними ходим в кинотеатр, называется «Порнхаб», и занимаемся там грязными делами… — Дурак, — мои губы снова против воли растянулись в улыбке. А затем я всё же потянул молнию вниз, расстегнул пуговицу. В голове словно что-то перемкнуло, я наклонился и припал губами к его животу, одновременно схватившись двумя руками за джинсы и стягивая их вниз вместе с трусами. Хотелось касаться везде, чувствовать его тепло, ладонь в своих волосах. И одновременно я думал о том, что если он сейчас снова додумается ляпнуть какую-нибудь глупость, то ему точно не поздоровится. К счастью для него, он молчал, лишь прерывисто дышал через рот. Слегка вздрогнул и напрягся, когда я спустился поцелуями ниже пупка. Я приподнялся над ним, посмотрел на возбужденный покрасневший член. Никогда бы не подумал, что сделаю это, но я осторожно обхватил его губами. Не особо понимал, что делать, попробовал подвигать языком, затем головой. Клим как-то странно то ли всхлипнул, то ли хрюкнул и больно вцепился мне в волосы. От неожиданности я дёрнулся и задел нежную кожу глазным зубом. — Ай, Сев! Блин! — Прости! Нафига ты так резко схватил меня за волосы? — Да классно потому что… было. А теперь больно. Он вздохнул и потянул меня за плечи к себе. — Снимай штаны, — скомандовал, указывая взглядом на моё трико. — А как же это, — я кивнул вниз. — Больше не доверяешь мне? — Да доверяю, доверяю. Просто хочу тоже тебя касаться. Хотя мы можем попробовать шестьдесят девять… — Нет! — резко перебил его я. Было стыдно представлять себя практически сидящим задницей на его лице. Клим подавил смешок и принялся помогать мне стягивать оставшуюся одежду. Затем сел, подоткнув подушку себе под спину. Я снова угнездился на его бёдрах, прижался к его промежности. Он облизал три пальца, заставив меня судорожно сглотнуть ком в горле, и обхватил ладонью члены. — По-моему, у меня немного больше, — сказал, по-прежнему довольно улыбаясь. — У тебя со зрением что-то не то. Это у меня больше. Вообще-то меня это не сильно волновало. Особенно когда он принялся двигать ладонью, крепко прижимая члены друг к другу. Я обнял его за плечи, ткнулся лбом ему в висок. Подавался бёдрами вперёд, приоткрыл рот, когда он коснулся своими губами моих и увлёк в глубокий поцелуй. Внизу было настолько приятно и жарко от его ладоней, влажно от слюны, и я уже ни о чём не думал, в голове была такая блаженная пустота. Остались только инстинкты, которые требовали, чтобы я двигался и тёрся быстрее и быстрее, не прерывая поцелуя. Клим задрожал и что-то глухо простонал мне в губы, приблизив этим и мою разрядку. Я кончил вслед за ним, крепко вцепившись в его плечи и точно так же задрожав всем телом. Словно через меня один за другим прошло несколько электрических разрядов — но офигительно приятных. Слезать с него не хотелось. Было лень шевелиться, лень идти в ванную и смывать сперму с разгорячённой кожи. Я сидел на нём сверху, опустив голову и уткнувшись лбом в шею, а Клим медленно перебирал мои волосы, гладил спину. — Значит, у них всё получилось? — спросил он. — Что именно? — Ну, свести нас… То есть, я этого очень хотел, но не был уверен, что ты до сих пор хочешь. — Можно только я не буду благодарить их за это вслух? Он кивнул, провёл ладонью вдоль моего позвоночника. — Ты ведь будешь приезжать ко мне в Питер? — спросил тихо. Расслабленность и блаженство сразу улетучились, стоило подумать о том, что мы после каникул разъедемся по разным городам. — А ты ко мне? — Конечно. Если позовёшь. Там ехать — одна ночь в поезде. — Позову. Хотя нам придётся ещё искать, где ночевать. Да и ты ведь тоже в общаге живёшь, так что и в твоём городе придётся… Одна ночь в поезде — это всё-таки очень далеко. Нет, это меня не останавливало, но заставляло грустить. Я готов был его ждать, даже если мы будем видеться раз в полгода. Но хотелось бы почаще. Особенно после того, как я узнал, какими его руки могут быть ласковыми, а член — горячим и твёрдым. — Да уж, жаль, что мы не поступили в один вуз, как хотели, — пробормотал он. — Хотя, может, ещё не поздно? — Ну, универ бросать — так себе идея. — Да нет, может, у меня получится перевестись? Мне всё равно никогда особо не нравилось в Питере, там слишком холодно и дождливо. Клим выглядел таким воодушевлённым, что я бы не удивился, узнав, что он успел расписать у себя в голове нашу с ним совместную жизнь на десятилетия вперёд. Впрочем, я не возражал. Хотелось верить, что теперь всё точно получится.