ein
30 января 2022 г., 20:40
Maroon 5 - Lost
— Минхо! Я здесь! Минхо сидел на крыльце с серебристым чемоданом в руках и несколькими картонными коробками вокруг и, как только заслышал привычно хриплый Чанбинов голос, поднял глаза в поисках своего друга. Тот отчаянно пытался дотянуться до пассажирской двери, сидя за рулём, своими короткими ручками. Глаза засветились, а на лице расплылась счастливая улыбка: — Иду! — прокричал Минхо в ответ. Он мигом подхватил свой чугунный чемодан и пошёл к задней части автомобиля, чтобы загрузить всё в багажник. — Бинни, помоги мне, пожалуйста. — О, точно, — младший вскочил и помчался к крыльцу за оставшимися манатками, когда внезапно почувствовал, как что-то мягкое вписалось в ногу. — Смотри, тут кошка, — заметил он умилённо и только собирался взять вторую коробку, как в ногу снова что-то пушистое упёрлось. — И ещё одна, — вырвалось уже с нескрываемым удивлением. Разобравшись с коробками и решив, какая в какой руке будет, Чанбин развернулся и заметил ещё один плюшевый комок прямо у ног Минхо. — И-и ещё одна, как внезапно, — прошептал он, озадаченно хлопая ресницами. — Да, кстати об этом, спасибо, что разрешил взять их с собой. — Ты сказал, что будет только одна, — ответил как-то непонятно младший. — Я знаю, знаю, и мне очень жаль. Я просто боялся, что ты не позволишь мне взять остальных с собой, — тон Минхо казался безобидным, почти что ангельским. — О, и сказать об этом ровно за пять минут до переезда ко мне – просто прекрасная идея, да? — брови Чанбина спешили покорить Эверест, пока Минхо боролся с нарастающей паникой: — Эй, нет, послушай, я обещаю заботиться о них! Они ангелы, я имею в виду… ну ты просто посмотри на них! — кричал он, указывая на своих милых кошек. — Если тебя это успокоит, то они могут оставаться в моей комнате, когда мы оба дома. А когда нет, то будут гулять… И к тому же, они приучены к лотку, так что тебе не нужно беспокоиться о сохранности своих розеток, и вообще они негромко мяукают, и я обещаю, что буду принимать удар на себя, если что-нибудь случится, — продолжал умолять Минхо. — Ты закончил? — мольбы рассмешили Чанбина, казалось, будто он своими слезами затопит Африку. — Не волнуйся, я люблю котов и совсем не против, если наша компания расширится. Минхо тяжело выдохнул, – оказалось, что он не дышал всё это время, – и если бы его мольбы продолжались, то, скорее всего, его бы приняла в свои объятия сама смерть. Но в конце концов: — Спасибо, — этим и закончился мыслительный поток. — Ты правда их так любишь? — Да они для меня всё! Я не намерен оставлять их здесь, со своей тётей… я имею в виду, что не хочу, чтобы они забывали обо мне, если я буду посещать их реже? В любом случае, тётя не будет одинока – у неё есть стадо рыб. Точнее одна, но не важно… — Вау, целая рыба, вот это компания! — хихикнул Чанбин. — Заткнись, — отрезал старший, зарядив другу по плечу, — давай уже лучше сядем в машину. Очень уж хочется увидеть своё новое место жительства. Когда парни загрузили вещи и распихали их по всевозможным углам автомобиля, а котов усадили и протесты устранили, всё было готово к отчаливанию. — Ты не попрощался со своей тётей? Минхо, прикусив нижнюю губу, покачал головой: — Неа, она пока на работе. Сказала позвонить перед сном. Только после этого Чанбин завёл машину, и они наконец начали путь. Взгляд Минхо сразу же приковался к окну: бегал повсюду, но не по старому дому. Он знал, что переезд – это то, чего он желал больше всего, жизнь с чистого листа, однако грусть от покидания места, в котором родилось столько воспоминаний, всё равно нагнетала и обволакивала своими леденящими руками. Негативные мысли быстро растворились, когда Минхо вдруг вспомнил: — Какой он, этот Чан? — спросил озадаченно он. — О, он тебе понравится, я уверен, — отвечал младший. — Я ещё не встречал людей, которые не были бы очарованы Чаном. Он правда хороший и обязательно поможет тебе приспособиться. Минхо от нервозности продолжал жевать губу, переходя уже на внутреннюю сторону, всё также бегая глазами по деревьям: — Думаешь, мы поладим? Я просто не хочу создавать никаких проблем, и то, что я переезжаю к вам и стесняю… мне всё ещё неудобно. Он не мог увидеть, но всё равно представил, как Чанбин закатил глаза. — Не будь смешным, я же говорил, что мы сами начали поиски нового соседа, и ты попался как нельзя кстати. Мы оба очень рады, что ты будешь жить с нами. — Ты не можешь сказать «оба», Бинни. Он даже не видел меня. — Помолчи, он уже любит тебя. — Хорошо, — ответил тихо Минхо и правда замолчал. Оставшаяся часть поездки протекала мирно и сопровождалась приятной тишиной. Единственный раз, когда тон голоса перекликнул песню на радио, случился из-за младшей кошки Минхо, Дори, которая решила расцарапать кресло, а Чанбин, быстро спохватившись, начал психовать и кричать, как старая бабка, пока старший в разы спокойнее ворчал и отчитывал кошку. Так они и доехали. Минхо отстегнул давящий ремень безопасности и за секунду выскочил из машины изучить окружение, стоило им остановиться. Маленький домик из красного кирпича резко выделялся среди скучных соседних. Спереди – небольшой дворик, украшенный высокими деревьями и сбоку стоявшими пластиковыми стульчиками с маленьким барбекю посередине. Всё было благородно ограждено забором, и это первый плюс, который заметил Минхо, потому что так его коты не разбегутся кто куда. Совершенно затерявшись в одолевавших мыслях, он не заметил, как дверь со скрипом отворилась и кто-то вывалился наружу. — Привет! Ты, должно быть, Минхо! Глаза Минхо на голос сразу взлетели и узрели парня, ростом примерно того же, что и он сам. Волосы, ниспадавшие на лоб, были приятного шоколадного оттенка и немного вьющимися, а улыбка… улыбка была ангельской, широкой, такой, что выставляла напоказ миловидные ямочки. Парень подошёл к машине и протянул Минхо руку. — Я Чан, рад знакомству, — любезно представился он, заставив Минхо чуть смутиться. Но он всё равно нашёлся со своей скромной улыбкой и пожал руку: — Мне тоже приятно познакомиться. И вдруг глаза Чана метнулись куда-то за него, в заднее окно машины: — Мы усыновляем котят? — выдохнул с восхищением он. — О, да, — Минхо в неловкости обернулся и посмотрел на своих кошек через стекло. — Надеюсь, это не доставит неудобств, я пригляжу за ними и их поведением. — Ага, они почти уничтожили обшивку… — пробурчал Чанбин, Минхо лишь кинул на него озлобленный взгляд, пока Чан смеялся с них. — Всё хорошо, я люблю котов. Минхо помогали с вещами, параллельно показывая дом, – ему лишь оставалось плестись за новыми соседями, как потерявшемуся щенку. Отчасти так и было. Внутри всё выглядело предельно уютно и красиво, крайне минималистично, как в любом доме, характерном для обживания парнями, и не то чтобы кто-то возражал. Гостиная казалась тем самым местом, которое, как излюбленная футболка, затёртая до дыр, было любимым, будто большая часть времени проводилась тут. Кругом валялись книги всевозможных жанров, в углу покоилась выполированная до блеска гитара, чей-то безымянный ноутбук лежал на диване в спящем режиме, а весь столик был завален остатками еды, пусть хозяева и не выглядели грязнулями с виду. Ничуть. Кухня – не менее приятная с первого взгляда, а вот ванная оказалась маловатой, хотя не то чтобы Минхо требовалось двадцать квадратных метров, чтобы принять душ. Они шли по длинному коридору, пока Чанбин вдруг не остановился и не ткнул пальцем в дверь слева: — Это твоя комната. Я дам тебе время осмотреться, мало ли что не устроит. А потом продолжим выгружать вещи из машины, — он похлопал по плечу и удалился. Минхо кивнул уже в пустоту, позвал кошек и раскрыл дверь своей новой комнаты. Его встретили приятного василькового цвета стены, кровать в дальнем углу с двумя белыми полками над собой, в противоположной части у окна стоял письменный стол. Всё было настолько миниатюрно и аккуратно, идеально, прямо под стать Минхо. Кошки, похоже, тоже оценили, раз с такой завидной быстротой разлеглись на мягком ковре комнаты. — Это наш новый дом, представляешь? — восхитился вслух Минхо, опустившись на колени перед Дори. Та лишь моргала своими причудливыми глазками. В ход пошли раскрытие чемоданов, складывание вещей, ноутбук наконец занял своё законное место на столе – Минхо пытался сделать всё возможное для ощущения комфорта. Странное чувство охватывало его, нечто нереальное, ведь это и правда его новый дом… к этому нужно было лишь привыкнуть. Через пару минут Минхо уже вышел в гостиную, где разлеглись Чанбин с Чаном в ожидании его. — Ну что, как комната? — поинтересовался Чан, завидев нового соседа. — Всё прекрасно, спасибо, — сдержанно ответил Минхо. Чанбин похлопал по дивану рядом с собой: — Почему бы тебе не присесть, нам следует обкашлять некоторые моменты. — О, верно, — Минхо без промедлений занял место. — Окей, так, во-первых, этот момент максимально очевиден, но! Арендную плату мы делим поровну, — начал Чан, — и в случае, если кому-то не хватит денег, двое других об этом позаботятся. Это действительно не проблема, но раз мы живём вместе, то это будет справедливо: мы все вносим свой вклад в оплату. Минхо послушно кивнул. — Во-вторых, мы с Чанбином не супер чистюли, конечно, но давайте не позволим нашему дому зарасти мхом и будем убирать хоть после себя, хорошо? Минхо вновь кивнул: — Не переживай, я жил с тётей большую часть своей жизни и за каждый раз, когда забывал убраться, огребал по полной. Я привык, так что обязанности уборки возьму на себя, не пропадём. Чан улыбнулся ему, тепло и одобряюще: — Вау, это очень хорошо. — О, и ещё! — Чанбин вдруг взлетел с дивана. — На самом деле, это не правило и вообще ничего подобного, но к нам частенько заходят друзья, и этот дом становится местом для наших сборищ, потому что мы единственные, кто живёт не с предками. Итак, они часто бывают здесь, и если вдруг они будут тебе мешать своими смехами, ультразвуками, шумом и прочим, то просто дай знать – мы потусуемся в другом месте. А вообще, они крутые ребята, так что ты всегда можешь присоединиться, — обнадёживающе завершил он. — Окей, спасибо, что предупредил, — ответил Минхо. Некоторое время все молчали, пока он снова вдруг не заговорил, тихо и едва различимо: — Вообще-то, можно ещё кое-что спросить? Парни сразу обострённо закивали: — Конечно, что такое? — спросил Чан. — Ну, вы упомянули про друзей и их визиты, и… можно ко мне тоже иногда будут приходить мои? — звучало застенчиво и стеснительно, Минхо в неловкости потирал затылок. — Ну, честно говоря, лишь один человек, она моя лучшая подруга, и было бы неплохо, если бы она иногда… — Ну конечно, дом в равной степени твой тоже, — не стал дослушивать Чан. — Пусть приходит, когда захочет, предупреждайте только. Минхо кивнул с улыбкой: — Спасибо. Есть что-то ещё, о чём мне стоит знать? — заставляя Чана со вздохом задуматься: — На самом деле… я плох в готовке так же, как и Чанбин. Поэтому заранее извиняюсь. Я продюсер и большую часть времени провожу в студии, особенно ночи, так что если услышишь в четыре утра рок-балладу, то это просто я. Ещё у нас временами отключают горячую воду, так что приходится оперативно принимать душ. Если кто-то опоздает, то будет мыться в Антарктиде, — выкладывал он. — Э-э, думаю, это всё. Но если что-то вдруг станет интересно, то не стесняйся. — Понял, — лишь ответил Минхо. — О! А ещё мы с хёном би, так что если это проблема… — добавил Чанбин, ожидая реакции Минхо. Тот просто хихикнул: — Да какая разница, я гей, так что меня не колышет. — Милашка, — кинул Чанбин. Ещё раз обсудив кое-какие моменты, они впали в приятный разговор, узнали друг друга лучше. Чанбин уже был знаком Минхо, пусть и не так досконально, но большинство вещей, которые тот сообщал о себе, уже были известны. А вот о Чане он узнал многое. У него были младшие брат и сестра, он учился на музыкальном производстве, как и Чанбин, любил фильмы, любил тренировки и, главное, любил животных, как и Минхо. Беспроигрышный вариант. Чан оказался, по крайней мере, сейчас, тем самым ангельским парнем, каким его и описывал Чанбин. Он своим разговором и манерой речи завораживал, всегда зная, что и когда сказать, чтобы подпитать атмосферу и заставить других чувствовать себя комфортно, и, несомненно, с ним было легко ладить. Минхо всегда ценил таких людей, ведь сам был не столь общителен. Обычно разговоры им воспринимались непомерной ношей, но он старался вникать и огораживать людей от собственных бед с башкой, честно, и был благодарен тем, кто пытался помочь ему избавиться от застенчивости. Они заказали еды и не выходили из гостиной до конца дня, потому что планов ни у кого не было, никто не возражал лишний раз полениться. Потом еда закончилась, и Чан предложил посмотреть кино, так они провели ещё два часа, не расставаясь. Сил на разговоры уже не находилось, поэтому все молча увлеклись фильмом, моментами хихикая и перекидываясь мыслями о той или иной сцене. К концу Минхо усердно старался скрывать свою зевоту от внимания новых соседей, но в какой-то момент зевок сам неконтролируемо сорвался с губ, долгий и протяжный: — Думаю, мне пора баиньки, — промурчал И. — Уже? — удивился Чанбин. — Ещё довольно рано, чтобы хотеть спать. — Да, но этот день меня утомил, знаешь? Все эти упаковки, перевозки, распаковки… да и тёте надо ещё позвонить, — пояснял Минхо, уже поднимаясь с кровати. Он пожелал ребятам доброй ночи и пошёл в своё новое убежище, где было на удивление душно. Так, окно оказалось открытым на режиме микро. Прохладный воздух сразу закрался в комнату, такой освежающий и леденящий одновременно. Минхо вздохнул. Чувствовалась свобода, ею пахло, пропитывало лёгкие впервые за весь этот суматошный день. Устало прикрыв глаза на парочку секунд, Минхо сразу уловил ушами трещания сверчков и рычания машинных двигателей, впервые позволяя себе насладиться тем, что проходило мимо него. Внезапно стало щекотно. Минхо раскрыл глаза и посмотрел вниз, на руку у стола, где выжидающе сидел зеленоглазый Суни, пытавшийся обратить на себя внимание хозяина. — Эй, милый, — позвал Минхо нежно, голос звучал в разы выше обычного, — тебе здесь нравится, м? — рука опустилась на шёрстку и неспешными движениями стала поглаживать. Кот только довольно мурлыкал, и Минхо воспринял это как ответ. Вдруг в голову ударила мысль о душе. Как же хотелось в душ. Оказалось, всё, что говорил Чан про шальные игры колонки, – совсем не шутки. Минхо пришлось скооперироваться и сделать все дела за пять минут, потому что прямо из ниоткуда вдарило ледяной струёй. Весь озябший, как аляскинский ледник, Минхо нашёл в себе силы дрожащими руками почистить зубы и даже умыться – из крана в раковине вода пошла уже теплее, это успокаивало. Наконец, всё закончилось мягким матрасом кровати. Зевота одолевала уже без шанса на победу. Но планы на сон прервались вибрацией телефона. Тётя. Минхо сразу потянулся принять звонок. — Минхо, дорогой! — вызвало смущённую улыбку на лице: — И тебе привет, Ынджи. — Знаю, что просила тебя позвонить мне, но я пораньше закончила с работой и, знаешь, ждала, ждала, когда ты позвонишь, но ты всё не звонил. В итоге я просто не удержалась, потому что мне остро захотелось услышать твой голос. — Всё хорошо. Я как раз собирался набрать тебя. — Как ты? Как добрался? Как дом? Чанбин не обижает? Рассказывай мне всё-всё-всё, — неугомонно настаивала она. Минхо вновь не удержался от улыбки: — Со мной всё в порядке, даже замечательно. Дом восхитителен, даже лучше, чем я представлял. О, я познакомился со своим вторым соседом, Чаном, он реально классный и просто, не знаю, такой идеальный. Меня правда всё устраивает, и кошки тоже, вроде, не жалуются, — хихикнул он. — Ах, как же я рада это слышать! Чем занимаешься сейчас? — Валяюсь. Я разрядился, пора ставить голову на зарядку. — Другие мальчики рядом? — в любопытстве поинтересовалась Ынджи. — Нет, они в своих комнатах. Я один, — ответил тут же Минхо. — У тебя своя комната?! — вскрикнула тётя так, что трубку пришлось резко отнять от уха. — Да, я тоже был удивлён, — улыбка не сползала с лица. — Комната не менее восхитительная, тут и мебель хорошая, и картины, и просто… блять. — Манеры! — Прости, — робко прошептал Минхо. — Не прошло и дня, как ты съехал от меня, а языком уже чешешь. Комната снова прониклась смехом. Минхо всегда любил свою тётю. Ынджи была единственной, кто относился к нему с пониманием, заставлял чувствовать себя любимым, несмотря ни на что. Даже когда она повышала голос на него, Минхо не чувствовал несусветной обиды, понимая, что без этого всё-таки никуда, – так и выглядели их отношения. Сердце Ынджи было бездонным, любовь из него струилась – ей не хватало места, места в золотом сердце. Она вся была пропитана бескорыстностью – в первую очередь, всё без доли сомнений делалось для Минхо, потом уже для себя. Из глаз испарилась искринка забавы, потому что вдруг добило осознание: Минхо теперь не мог видеть тётю каждый день, как было из года в год. Взгляд сразу погрустнел. Конечно, это не означало, что их последняя встреча была по-настоящему последней, да и Ынджи жила всего в десяти минутах, и Минхо мог увидеть её в любой момент, стоило только захотеть, но это всё было… иначе. Он почти лишился той частички жизни, которая воспринималась как данность. — Не переживай, Чанбин и Чан не пострадают от моего поведения, и я никого не разочарую, — гордо заявил Минхо. На некоторое время всё будто зависло. — Я правда горжусь тобой, ты же знаешь? — звучало так искренне, неподдельно искренне. — Ой, не занудствуй, я ничего такого не сделал, — взмолился Минхо, пытаясь спрятать своё лицо в ладошке от неловкости. Щёки пылали, а ладошка была слишком маленькой – спрятаться не получалось. — И Минхо, только посмей мне ещё раз такое сказать! Я знаю, что для тебя это большое дело, ты наконец выбрался из зоны комфорта. И к тому же, опираясь на твои рассказы, у тебя появились новые друзья – это делает меня особенно счастливой. Со временем всё больше и больше людей будет натыкаться на сокровище по имени И Минхо. Я знаю тебя лучше, чем ты сам себя, я воспитала тебя, видела все взлёты и падения, а теперь наконец созерцаю, какой воспитанный, замечательный молодой человек вырос на моих глазах. У меня есть множество причин гордиться тобой, и я хочу чтобы ты тоже их нашёл. Ты столько пережил, слишком много для такого юного мальчика, и ты невероятно силён. Помни об этом, хорошо? Минхо почувствовал, как в уголках глаз скопились непрошеные слёзы, и попытался их смахнуть: — Спасибо, Ынджи. Я так ценю тебя. Ему хотелось сказать гораздо больше, но нужные, подходящие слова не находились, терялись в бездонном лабиринте. Минхо не знал, как выразить чувства. Но тётя поняла всё и без слов. — Как ты? Она вообще-то уже спрашивала это. В самом начале. Но теперь тон изменился, ей хотелось услышать честного ответа. — Ам, всё в порядке, просто… ночь, — прошептал тихо Минхо, пытаясь скрыть дрожащий голос. — Я знаю, зайчик, знаю. Так всегда, когда ночь приходит. — Нет, со мной правда всё в порядке, сегодняшний день по-настоящему изумителен. Меня просто мучают мысли, — попытался успокоить её Минхо. — Хочешь поговорить об этих мыслях? — Не, всё хорошо. Я думаю пойти спать, если ты не против. — Всё хорошо, конечно, милый. Не забывай обо мне, звони хоть иногда. Хотя забудь, скорее всего, я всё равно буду первой. Улыбка одолела слёзы: — Хорошо. Не грусти там, думаю, что скоро зайду к тебе. — Конечно, тебе стоило бы! — подтрунила тётя. — Доброй ночи, Ынджи. — Сладких снов, Минхо, спи крепко. Только звонок завершился, как Минхо решил завести будильник на восемь утра. Его с детства преследовала привычка вечно дрыхнуть до полудня, и не хотелось бы, чтобы его новые соседи прознали об этом так рано. Требовалось время для разгона. Минхо укрылся покрывалом, закрыл глаза, позволил усталости взять верх и высвободить себя из плена привычных одолевающих его ночами мыслей. У сердца грелась надежда на то, что завтрашний день будет не менее замечательным. Сон прервался противным сигналом айфоновского будильника. Именно он заставил лениво разлепить глаза, протереть их, чтобы избавиться от слепоты и… это всё не сон. Всё реально. Минхо проснулся в своей новой комнате, в своём новом доме. Окно напротив кровати стояло всё также на режиме проветривания, и свежий утренний воздух наполнял собою квадратные метры. Бесподобно. Минхо давно последний раз приходилось вставать в такую рань, а сейчас, на удивление, ни капли сна в глазу не было. Возможно, просто потому, что он догадался пораньше откланяться и лечь в постель. Минхо зевнул, с хрустом потянулся и потопал босиком на кухню. Почему-то казалось, что и Чанбин, и Чан уже давно проснулись. Хотелось даже проверить, заглянуть в их комнаты, но они не были настолько близки, вот, что осознал Минхо. Рано переступать через чужие границы. Единственная вещь, которая ну никак не поддавалась мыслям Минхо, была вполне материальной. Эта неизвестная вещь, а точнее человек, сидел в кресле и игрался с Дори. Картина заставила Минхо застыть статуей прямо в проходе и зависнуть на незнакомце. Страшно было даже дыхнуть, поэтому Минхо не предпринимал никаких попыток обозначить своё присутствие. Он в какой-то степени почувствовал себя преданным, потому что Дори испокон веков не позволяла чужакам притрагиваться к себе. А теперь выглядела совсем не возражающей происходящему. Незнакомый парень вдруг встрепенулся и наконец заметил на себе чужой взгляд. Узкие глаза сразу парадоксально округлились. Минхо лишь на секунду позволил себе оглядеть человека, сломавшего ему систему с утра пораньше. Первая мысль: выглядит божественно. Он, чёрт возьми, правда выглядел как восьмое чудо света, как лучшая картина Да Винчи. Его блондинистые волосы едва доставали до плеч. — Блин, привет, я… не хотел пугать тебя, — засуетился парень. Неловкая улыбка на его лице была такой же притягательной, каким был и он сам. — Ты же новый сосед, Минхо, верно? Минхо-то он и в Африке Минхо. И этот Минхо ни на что большее, чем на кивок, не решился. Мозг всё ещё не знал, что сказать. — Я Хёнджин. Приятно познакомиться. Минхо неловко сглотнул: — Т-ты друг Чанбина и Чана? — спросил он, тушуясь. Улыбка Хёнджина стала только увереннее и шире: — Ага, верно. Ещё раз прости, надеюсь, что не напугал тебя, я просто всегда здесь зависаю, провожу времени больше, чем у себя дома, знаешь. — О, я заметил, — только и выдал Минхо. Так и наступила неловкая тишина. В такие ненавистные моменты Минхо всегда погрязал в самобичевании. Ну почему он такой растерянный в компаниях? К счастью, Хёнджин нашёлся с темой для разговора первым: — Полагаю, это твоя кошка? — указывая на Дори, которая всё тянулась к его длинным пальцам. — Да, где-то тут ещё две бродят, — протараторил нервно Минхо, на что Хёнджин очаровательно посмеялся: — А я и их встретил. Они меня не оценили, а вот эта милашка – да. — Они не особо тянутся к людям, которых не знают. Казалось, что Хёнджин вот-вот что-то хотел сказать, он уже было раскрыл рот, но вдруг послышались чьи-то приближающиеся шаги. На кухню внезапно заявился зевающий и лохматый Чан. — Утречко, — прохрипел он Минхо, проходя мимо, когда вдруг завидел краем глаза Хёнджина, сидевшего в кресле, и остановился, чуть ли не дрифтя. Замер, как истукан. — О, видимо, вы уже знакомы. — Ага, — ответил активно Хёнджин, а Минхо просто сдержанно кивнул. Как и всегда. — Как ночь? Минхо пожал плечами: — Ну, кровать вполне удобная, спасибо. — Хм, замечательно, — отвечал Чан, сонливость из его голоса выветриваться никак не хотела. — О, кстати, думаю, вы быстро споётесь, — добавил он, — Минхо тоже танцует. Глаза Хёнджина снова округлились, только теперь в неверии и восхищении: — Боже, так ты танцуешь?! — завизжал он. Видимо, этот парень был источником тех самых ультразвуков. Это всё смущало. Минхо лишь скромно улыбнулся: — Ам, да. Есть такое. — Боже-боже-боже, ты состоишь в какой-нибудь команде или типа того? — Хёнджина прямо распирало от любопытства: его сильно выдавали энергично болтающиеся ноги. — Ну, типа того. Я учусь и преподаю у детей вместе с подругой, — уже увереннее сказал Минхо. Он гордился этим. — Вау, это реально круто. Надо как-нибудь станцевать вместе. Определённо, — заявил блондин. — З-звучит неплохо, — смущённо ответил Минхо, как вдруг услышал скрип передней двери и чужие голоса, то смеющиеся, то говорящие что-то сквозь слёзы смеха. — О, это тоже наши друзья. Не переживай, Минхо, они милашки, — сказал с доброй улыбкой Чан. В комнату завалились ещё три человека. Их глаза сразу заметили Минхо, которому, на самом деле, хотелось смыться в кладовую и не выбираться оттуда весь день. — Ребят, это Минхо, — указал Чан, и Минхо почувствовал, как его лицо покрылось красными пятнами смущения. — Минхо, это Феликс, Сынмин и Чонин. Все трое натянули на свои лица улыбки, полные дружелюбия, и замахали ладошками. — Рад знакомству, — всё, что удалось выдавить из себя Минхо. Один из парней, Феликс, кажется, сразу подсел к Минхо и обвил руку вокруг его плеч. Тот вздрогнул от касания. — Прости-прости, — сразу встрепенулся Феликс, — я просто очень люблю людей и тактильно с ними взаимодействовать, — и его улыбка обезоружила Минхо: — Всё нормально, — тихо ответил он. Следующим свой голос подал Сынмин: — Мы принесли завтрак! — мелодично заявил он, поднимая белый пластиковый пакет, видимо, с едой. — Отлично! — радостно затрепетал Хёнджин, отстав от Дори. — Кошка! — так же громко закричал Феликс. — А, да, это моя. Где-то бегают ещё две, — кажется, Минхо уже говорил это сегодня. Потом Феликс начал рассказывать о своей нежной любви к котам, пока остальные уплетали принесённую еду. Феликс вообще оказался невероятно милым. Минхо нравились такие люди. Младший выглядел как самый яркий лучик солнышка, он распространял свои странно-позитивные флюиды на других и заставлял воспринимать жизнь проще. Сынмин и Чонин ничуть не хуже. Минхо пока лично не пришлось разговаривать с ними, но и держаться от них подальше тоже не хотелось, так что пока они ели, он просто разглядывал их и пытался угадать, какие же они на самом деле. Дори развалилась поближе к Чониновой руке, которая время от времени с удовольствием поглаживала по пузу. Минхо расценивал это как знак. Все, кого допускали к себе его кошки, были надёжными людьми. У них был хороший вкус. Хёнджин тоже казался интересным. Очень. Конечно, они пока были знакомы на уровне имён, но знать, что кто-то любил танцы так же, как и сам Минхо, уже было достижением. И это даже не являлось главным приоритетом. С Хёнджином просто было приятно беседовать. Так что, глядя на таких людей, Минхо совсем не удивлялся тому, что они были друзьями Чана и Чанбина, потому что от всех них веяло той странной энергией, которая их только сближала. К концу присоединился и пробудившийся с гнездом на голове Чанбин. Он выцепил глазами Минхо и посмотрел тем самым взглядом, а-ля «Всё в порядке?». Минхо просто кивнул. Он выбрал установку молчать. Не то чтобы Минхо был говоруном, в любом случае, а вот остальные становились всё громче и громче, всё неугомоннее, пока он робко сидел вместе с ними, вслушивался в разговор, старался смеяться вместе с ними над шутками. Казалось, будто они жили здесь не втроём, а всемером, ну или, как минимум, остальные здесь зависали как родные. Даже так, их присутствие не стесняло. Своими «смехами, ультразвуками, шумом и прочим» они всё более пробуждали в Минхо нервозность. И какими бы милыми парни ни были, сложившаяся ситуация загоняла его в угол. Он всегда был спокойным, тихим ребёнком, и по мере взросления его окружало немногое количество друзей. Разумеется, ему это не давало покоя и иногда хотелось окружить себя людьми, но как это сделать? Минхо никогда не знал, как привлечь людское внимание к себе. Он просто надеялся, что с годами станет проще, в старшей школе или в колледже, но всё оставалось прежним. Единственным его другом была Момо. Они познакомились в старшей школе на кружке танцев и как-то сразу спелись. Оба такие застенчивые, со схожими интересами. По итогу они поступили в один колледж и вместе еженедельно преподавали детям танцы. Момо была единственным другом, тем самым, что один на всю жизнь. Но из-за того, что они столько лет провели вместе, только они вдвоём, Минхо не знал, как вести себя с посторонними, со всеми остальными, кто не был Момо. Именно поэтому было трудно слышать, как шутили и веселились мальчики. Это раздражало. Они все говорили одновременно, и Минхо не понимал, чей голос ему слушать, их было так много. Казалось, он даже цепь повествования упустил, потерялся в настоящем, во времени, будто наблюдал за группой незнакомцев со стороны. Голоса мешались, понимать их становилось всё сложнее. И вдруг он вскочил, и все пары глаз устремились на него. — Я, эм. Я пойду к себе, — спешно отговорился Минхо и собирался уже уйти, пока голос Чанбина не остановил его: — Уверен? Смотри, ты можешь тусоваться с нами, тебе не обязательно уходить, — он звучал встревоженно. Минхо покачал головой: — Нет, не в этом дело. Хочу просто доспать недоспанное, — сказал с улыбкой, неубедительной, но никто не стал возражать и пытаться его вернуть на место, когда он пошагал к себе в комнату. В момент, когда голова соприкоснулась с подушкой, с глаз сорвались слёзы. Тело было поражено истощением. Это была только его вина. Ему ведь ничего не стоило остаться с ними и продолжить красиво молчать. Он ведь даже не попрощался. Наверное, они подумали о его грубости и невоспитанности. Замечательное первое впечатление. Потом Минхо проснулся только через несколько часов. Он с усилием открыл заспанные глаза, а может так тяжко было всё-таки из-за слёз. В любом случае, рука уже потянулась к телефону. Одиннадцать утра. Минхо даже не помнил, как отрубился. За дверью всё ещё слышались чужие голоса, в гостиной, наверное, – значит никто не уходил. Минхо лениво зевнул, потянулся, даже встал с кровати, чтобы умыться, потому что лицо, наверняка, выглядело отвратительно. С надеждой на то, что никто его не заметит, он двинулся в путь. План был таков: умыться, вернуться в комнату и не выходить из неё, пока все не уйдут. Но этот план с треском провалился, стоило Минхо открыть дверь, чтобы на носочках добрести до ванной, которая находилась прямо через дверь, как кто-то впечатался в него. В Минхо. — Чёрт, извини, — промычал Минхо. Он совсем не отдавал себе отчёта в действиях, а когда повернул голову, чтобы увидеть, с кем столкнулся, то озадаченно наткнулся на незнакомое лицо. На него смотрел какой-то парень. И выглядел он крайне смущённо. Минхо осмотрел его с ног до головы и обратно. На первый взгляд, незнакомец казался типичным богатеньким сынком, который не брезговал новыми девушками каждый божий день. Лицо было таким смазливеньким, а волосы – синими и спрятанными под тканью шапки-бини. — Прости, эм, мы знакомы? — спросил в смущении парень. — Я-я новый сосед Чана и Чанбина, — ответил Минхо, пытаясь не разочаровать своим языком с первых же секунд встречи, но, чёрт, этот парень был таким пугающим. — У них есть сосед? — спросил незнакомец, ещё более смущённый. — А-ага, — выдохнул Минхо в удивлении, что никто – ни Чан, ни Чанбин – не рассказал ему о нём. — Ам, Чанбин мой друг, и я как-то сказал ему, что ищу жилплощадь, а он предложил переехать к ним, потому что они искали соседа. Типа арендная плата меньше, — поделился И, но ему сразу показалось, что он перестарался. А вот этот парень не казался сбитым с толку и даже не проявлял неприязни. Он просто мило улыбнулся: — Круто, так я буду чаще видеть твоё милое личико, — сказал он. Щёки Минхо сразу загорелись, наверное, он превратился в красный сигнал светофора. Все слова снова забылись. Но ему и не пришлось заново учить язык, потому что синеволосый первым потянулся рукой: — Приятно познакомиться… Минхо кинул на него смущённый взгляд округлённых глаз и только спустя пару секунд понял, что хотят услышать от него: — О, я Минхо, — наконец представился он. — Минхо, — довольно распробовал имя на вкус парень. — Я Джисон.
