Tell me did you dream about me (don't run away)

Huh Yunjin – Raise y_our glass

— Добро пожаловать до… — Ребята, вы обязаны помочь мне сейчас. Это неотложка! — Я… и тебе привет, однако. Минхо влетел в дом, игнорируя Бан Чана и тяжесть двух серебристых чемоданов. Он, наконец, решил вернуться домой после мини-каникул у Ынджи. И пусть она всячески намекала, что Минхо ей не мешал, и даже просила остаться ещё на немножко, Минхо просто осознал, что соскучился по самостоятельной жизни и по своим чудесным соседям. К тому же, ему стало лучше. В разы. Отойти на задний план, чтобы отдышаться и собраться с мыслями, оказалось замечательной идеей. Минхо теперь меньше беспокоился; он чувствовал себя свежим, как после отпуска. Он стал ходить к врачу и смог, наконец, перестать бороться с мыслями, которые его перегружали, потому что выбрал другую стратегию: принял их и разобрался в себе и в своих чувствах к Джисону. Жизнь не была идеальной – любой, но не такой. Но самым главным было то, что Минхо совершенствовался и тем гордился. Спустя три дня, как они с Джисоном помирились, он рассказал Чану и Чанбину, что возвращается. Те несказанно обрадовались, до Луны и обратно. Минхо общался с ними каждый день – они даже создали общую беседу, в которой состояли только они втроём. Минхо держал их в курсе всего, что происходило у него в жизни, так что никто из соседей не считал его без вести пропавшим. Однако больше всего им нравилось иметь Минхо в наличии, а не на складе. Ранним утром он упаковал чемоданы, готовый выдвигаться. Процесс не вызывал сложностей, кроме одной – его котов. Однажды ему уже пришлось сталкиваться с подобным – при переезде к Чану и Чанбину летом и потом при обратном к Ынджи. Проблема заключалась лишь в посадке котов в машину и их обратной высадке. — Умоляю, молю, помогите мне перетащить котов в дом. Они какие-то бешеные совсем стали, боюсь, что кто-то может сбежать, когда я открою дверь, — попросил слёзно Минхо, когда увидел, что Чан и Чанбин уже стояли на улице. — Это та самая неотложка, из-за которой ты выглядишь так, будто взорвёшься? — посмеялся весело Чан. — Нет, совсем нет, есть ещё кое-что, но коты вперёд, — вздохнул Минхо, не раскрывая карт. Парни не жаловались – они с радостью помогли Минхо с котами, хотя Суни умудрился оставить на Чанбиновой кисти царапину. Кроме того, они помогли отнести некоторые оставшиеся мелочи, на которые у Минхо не хватало рук, в его васильковую комнату. Только когда переезд окончательно завершился и всё в комнате Минхо вспомнило своё место – они втроём осознали, что теперь им снова предстояло жить вместе. Все разулыбались, и Чан широко расставил руки по сторонам, ожидая Минхо и Чанбина в своих объятьях: — Идите сюда, групповые обнимашки, — провозгласил он, и все разом очутились зажатыми в его сильных руках. — Я так скучал, — пробормотал Минхо куда-то в грудь Чана. — Мы тоже очень скучали, — промычал туда же Чанбин. — Мы так рады, что тебе стало лучше. В ту же секунду Минхо стал ещё счастливее и спокойнее, поскольку до этого весь день переживал, потому что… Он вспомнил почему! — Мне нужна ваша помощь! — в нетерпении взглянул он на друзей. — У нас сегодня с Джисоном первое свидание, и мне нужно, чтобы вы сделали из меня человека. И нам нужно приступить к работе буквально сейчас, — Минхо выделил последнее слово так, будто если они начнут позже, то наступит конец света. Чан и Чанбин переглянулись и мило хрюкнули в унисон: — Милашка, — прошептал Чан. — Что тут милого?! То, что я буду выглядеть ужасно, если вы мне не поможете?! — Минхо разгневался, а мальчики не могли унять свой смех. — Спокойнее, — попытался утешить Чан сквозь хихиканье. — Когда вы собираетесь? — Он сказал, что заедет за мной в восемь, — ответил Минхо, нервно играясь своими пальцами. — Это через семь часов, — заметил Чанбин. — Именно, так что поторапливайтесь! — настоял Минхо, игнорируя осуждающие взгляды. — Так, ну тогда нам нужно больше информации, — поджал губы Чан. — Куда вы поедете? Нам нужно понимать, какую одежду подыскивать. — Он не сказал мне, — Минхо потянулся в карман за телефоном, пролистал их с Джисоном переписку до определённого момента и развернул экран к парням: — Вот, что он мне написал. просто джисон я приеду за тобой в 8 надень что-нибудь красивое с; — Думаю, он хочет отвезти тебя в ресторан, — предположил Чанбин. — Может, вы позвоните ему и спросите для меня? — Нет! — закричали оба. — И где, в таком случае, веселье? — Тебе стоит надеть костюм, — предложил Чанбин. — Костюм?! — Да, ты определённо сведёшь его с ума. Кроме того, что ещё мог Джисон иметь в виду под «чем-нибудь красивым»? — удивлялся Чанбин. Минхо подумал, что, должно быть, он был прав. Проблема заключалась в другом: костюма-то у него и не было. К счастью, Чан предложил свой. Парни успокоили его и заверили, что ещё было слишком рано для сборов – всё-таки до свидания оставалось целых семь часов. Они сказали, что «наряжать» его начнут не раньше шести, но Минхо успешно доторговался до пяти. Сборы у него никогда не занимали столько времени: в этот раз дела обстояли гораздо серьёзнее. Сегодня было их с Джисоном первое свидание – неоспоримо особый случай. Они сумели наладить свои отношения, практически: Минхо осторожничал, боясь снова ступить в капкан, но в то же время с глубокими намерениями собирался относиться к их отношениям. Он уже. Ему хотелось, чтобы первое их свидание прошло идеально. Можно и просто хорошо, но лучше довести всё до идеала. Минхо в этом плане всегда был перфекционистом. Он боялся вновь разочаровать Джисона и в этот раз намеревался приложить больше усилий на пути к счастью. Зная Джисона, он, скорее всего, даже не возражал бы, если бы Минхо напялил на себя мусорный мешок, но, опять же, Минхо не собирался испытывать его терпение и их отношения. Ему хотелось выглядеть прилично. Только пузатая часовая стрелка подползла к пяти, как Минхо уже вскочил на ноги в ожидании костюма Чана. Он оказался слегка великоватым в плечах, потому что Минхо не имел столь широкие накаченные закорки, но Чан всё равно сделал ему комплимент: «Выглядишь как принц!». Минхо с сомнением смог принять его точку зрения, но всё равно согласился, потому что иного выбора у него-то и не было. Чанбин уложил ему волосы, открыв вид на лоб. Он возился с чёлкой долгих двадцать минут, хотя обычно, чтобы такое сделать, Минхо хватало лишь плевка и быстрого движения. Однако на этот раз ему пришлось заранее помыть голову, а Чанбин после этого её лишь высушил, расчесал, завёл волосы за уши, оставив некоторые высветленные прядки, и закрепил лаком. С макияжем Минхо решил не заморачиваться: как всегда весь акцент сконцентрировался на глазах. Ими дольше всего и пришлось заниматься. Едва стукнуло семь, как Минхо уже был полностью готов. Оказалось, что его спешка была ни к чему. Весь час он посвятил ходьбе по дому, наворачиванию кругов в томном ожидании. Прошло так много времени с того момента, как он ходил на настоящее свидание в последний раз. На самом деле, Минхо даже не был уверен, уместно ли было свои прошлые свидания называть настоящими, но одно уж точно. Из-за этого он переживал. И ложку дёгтя в такой себе микс эмоций добавляло то, что Джисон решил сохранить в секрете план, по которому они должны были следовать. Минхо не представлял, чего ожидать, и больше всего надеялся не стать причиной щекотливой ситуации и её наколения. Аминь. — Это же Джисон, — постарался внушить себе Минхо, занявшись изучением внешнего вида в зеркале в пол. Однако дело крылось в том, что это был не просто Джисон. Это был Джисон. И это был их первый маленький шаг в их совместном путешествии. Это был первый раз, когда они делали подобное. Теперь никто из них не сомневался в своих чувствах – они оба знали, на что шли. И эта вещь очень заботила Минхо. Он не понимал, как строить из себя влюблённого голубка перед Джисоном, не понимал, как перестроиться с дружеского отношения к… менее дружескому. Храп мотора джисоновской машины и громкий клаксон вывели Минхо из лабиринта мыслей. Он вздохнул, обулся, надеясь, что за это время Джисон не успеет переполошить всё их соседство. И это случилось. Впервые в жизни Джисон не продолжал долбить по болванке до посинения – вместо этого он стал насиловать дверной звонок, и Минхо не смог удержаться от улыбки, несмотря на то, как Джисон выводил его из себя. Чан и Чанбин, стоявшие у входа, резко вздрогнули и поспешили спрятаться. Минхо открыл дверь, и его челюсть отпала. Он почти закрыл её обратно. И это не из-за самого вида Джисона – он всегда выглядел обворожительно, – а из-за того, что он надел. В этот вечер они стали полными противоположностями. На Джисоне Минхо с ужасом обнаружил пару джинсов и изумрудную толстовку на пару размеров больше. Джисон выглядел в разы комфортнее Минхо в костюме Чана. И реакция Джисона тоже полностью отличалась от Минхо. Пока старший пугался, был практически оскорблён, Джисон будто бы забавлялся и весело фыркал – не в самой издевательской манере, слава Богу. — Ты что, блять, напялил?! — закричал Минхо. — Мне стоит спросить то же самое, — засмеялся Джисон. — Божечки, ты такой восхитительный. Минхо неопределённо крякнул со смесью обиды и очарования, ещё более раздражаясь, слыша весёлый смех своих соседей со спины. — Хватит смеяться, это всё из-за вас! — шикнул он. Смеяться никто не прекращал. — Так, я пошёл переодеваться, — пробурчал Минхо, однако Джисон резко схватил его за запястье. — Нет! — теперь он не смеялся. Его выражение лица было вполне серьёзным и искренним. — Ты выглядишь так замечательно, даже не смей. Ты очень красивый. — Почему ты так просто оделся? — спросил Минхо. Он чувствовал несправедливость, потому что Джисон мог выглядеть особенно красиво даже в повседневной одежде. — Ты поймёшь, — загадочно заверил Джисон. — Не могу ничего рассказать. — Тогда почему ты сказал надеть что-нибудь красивое? — взволновался Минхо, надув губы. — Потому что мне очень хотелось иметь официальный повод пялиться на тебя весь вечер с сердечками в глазах, — ответил со вздохом Джисон. На щеках Минхо расцвёл румянец смущения, хотя он был уверен, что Джисон эту фразу сотни раз перед зеркалом проговорил до приезда. — Ты очень красивый, — повторил младший, в этот раз несколько тише, чтобы только Минхо его услышал. — Куда мы поедем? — поинтересовался он, игнорируя жар внутри себя. — Я уже сказал: не могу ничего рассказать, — подмигнул Джисон. — Пошли? — Стойте! — закричал громко Чан, пока они не вышли. — Надо сначала вас сфотографировать! Он тут же достал телефон, походя больше на родителя, а не на милого друга-соседа. Казалось, будто он провожал своих повзрослевших детишек на выпускной. — Да ты шутишь, — завыл Минхо. — Ой, ну не будь букой, — прошептал Джисон, проявляя поддержку. — Быстрее сфоткаемся, быстрее уедем. — Итак, на счёт три, — подал знак Чанбин, махнув рукой и спрятавшись за Чаном. — Раз, два, три! Оба, и Джисон, и Минхо, улыбнулись, глядя в камеру, в ожидании, когда Чан закончит щёлкать по кнопке бессчётное количество раз: — Вот, теперь вы можете быть свободны, — оповестил он их. — Так ты вообще не собираешься говорить, куда меня везёшь? — спросил Минхо, как только они сели в машину. — Ну, ты увидишь буквально через пять минут, прояви терпение, — ответил младший. Минхо старался, правда, старался, но это давалось с таким трудом, особенно когда Джисон, весь такой счастливый, то и дело поджимал в улыбке губы и наотрез отказывался рассказывать, что лежало в чёрной сумке на заднем сидении. Кроме того, Джисон взял курс туда, где старший никогда не бывал – он по пейзажам догадался. Когда машина съехала с обочины, Минхо недоверчиво спросил: — Почему мы едем в горы? Мы что, собираемся заняться скалолазаньем? Джисон снова хмыкнул, наслаждаясь чужой растерянностью: — Сейчас восемь вечера и ты в костюме, так что поверь, никуда мы не будем скалолазить. — Замечательно, — выдохнул Минхо, откинувшись на спинку. Он выбрал установку не доставать Джисона до конца пути и разглядывать виды за окном, пытаясь всё-таки выяснить, куда они держали путь. Вдруг машина остановилась. — Итак, мы приехали, — объявил Джисон. — И где мы, блять? — Минхо огляделся, но в кромешной тьме не мог увидеть ничего. — Ну ты из машины выйди, тогда увидишь, — подсказал ему Джисон и выскользнул сам с сумкой в руке. Минхо не стал задавать лишних вопросов и последовал указаниям. Джисон привёз его на какую-то небольшую полянку, окружённую полысевшими деревьями. Он следовал за младшим, который не оставлял ему иного выбора. Вдруг Джисон затормозил, вытащил плед и, расправив, расстелил его наземь. Тогда Минхо смог разглядеть внутри сумки всякие контейнеры с едой. Единственная вещь, которую Минхо не заметил изначально – палатка, внутри которой висела зажжённая гирлянда тёплого оттенка и были раскиданы разных цветов подушки. — Иди сюда, садись, — Джисон уже уселся на плед и постукивал по местечку рядом с собой, и Минхо послушался. — Я хотел отвести тебя туда, где нас никто не достанет, где будем только мы вдвоём. Я с семьёй часто приезжал сюда, у нас тут были всякие пикники и барбекю. Я выбрал это место, потому что отсюда ты увидишь весь город как на ладони. Тут очень красиво. Минхо уставился перед собой в ожидании вида, о котором говорил Джисон. И он не заставил себя ждать. — Я вспомнил ту ночь на колесе обозрения. То есть, твою боязнь к высоте. Но тебе же понравился вид, так что я подумал, что было бы круто насладиться им снова. Только не там, где ты висишь над землёй. Бабочки в животе Минхо оживлённо забили по стенкам, просясь наружу. — Я не знал, захочешь ли ты провести свидание как-то более традиционно. Ну, то есть, пойти там в ресторан или ещё куда-нибудь. Но я подумал, что тогда мы не проведём время только вдвоём, знаешь? Наедине, — объяснил Джисон. В тот момент Минхо был так близко к нему, что мог бы поцеловать, но, видит Бог, он не хотел, он не мог. Не так рано. — Разумеется, в следующий раз мы можем пойти в более интересное место, если ты захочешь. В следующий раз. — Нет, — серьёзно ответил Минхо, — здесь идеально. — Рад слышать, — ответил с облегчением Джисон. Теперь он выглядел более расслабленно, будто всё это время боялся спугнуть его. — А палатка зачем? — Минхо в любопытстве сморщил носик. — Узнаешь, когда через пятнадцать минут начнёшь мёрзнуть, — хмыкнул Джисон. — Не хочу, чтобы на первом свидании мы померли от обморожения. Я установил её ещё днём, перед тем, как заехать за тобой. Сердце Минхо всё таяло и таяло, будто кто-то забыл его достать из микроволновой печи или оставил на солнцепёке. Джисон продумал всё вплоть до мелочей, постарался достигнуть идеального результата. Что ж, у него получилось. — Что мы теперь будем делать? — задумался Минхо. Он настолько давно не ходил на свидания, что даже позабыл, что на них обычно делают. — Ну, свидание – это возможность узнать друг друга лучше. Для того их и придумали, — Джисон улыбнулся, глядя на него. — Но я и так почти всё о тебе знаю, — заметил Минхо, нахмурив лоб. — Не всё, — заверил его Джисон. — Ну же, задай мне любой вопрос, что придёт тебе в голову. — Хорошо, ам, — улыбнулся задумчиво Минхо, — ты никогда не плевал в напиток посетителю? — Боже, нет! — закричал в отвращении Джисон. — С чего бы мне так делать? — Просто слышал, что иногда бармены и официанты так делают, когда посетитель относится к их труду наплевательски. — Ну, я так никогда не делал, — заключил Джисон. — Мне очень нравится, что первое, о чём ты меня спросил, именно это. — Ты сам сказал спросить то, что первым придёт в голову. С Джисоном было легко поддерживать беседу. Очень просто, что даже не подумаешь, что какую-то неделю назад они не контактировали вовсе. Так они начали задавать друг другу вопросы обо всём, иногда смущённо хихикая и подтаскивая из контейнеров то, что привёз с собой поесть Джисон. Атмосфера даже походила больше не на свидание, а на их обычную встречу, и Минхо нравилось это. Они просто наслаждались обществом – это всё, о чём он мог мечтать. Вид на город сопутствовал обстановке и притягивал к себе. Минхо каждую минуту кидал взгляд на мелкие улочки, сплёвшиеся с их высоты в лабиринты. Ему так нравились огни, которыми покрылся город к вечеру. Они напоминали ему о том дне, когда он решился открыть глаза на колесе обозрения ради Джисона. Тот оказался прав: похолодало довольно скоро. Впрочем, немудрено, – зима приближалась, но Минхо даже не заметил, что замёрз, пока Джисон не определил это за него. — Хочешь внутрь? — предложил он с тенью сожаления в голосе. Минхо кивнул и стал помогать ему собирать вещи. Палатка оказалась меньше, чем казалось сначала, но места в ней хватало, чтобы вместить их обоих и сумку, так что Минхо не смел жаловаться. — Прости, теперь ты не сможешь посмотреть на город, — извинился он сразу, как Джисон застегнул за собой тканевый шатёр. — Всё хорошо. Здесь вид мне больше нравится, — ответил младший и посмотрел на него с напыщенной ухмылкой. — Иу, — Минхо смешно скорчился от слащавости и уселся на подушки. — Прости, что ты мне нравишься, — пожал плечами Джисон, подсаживаясь рядом. Улыбка Минхо растворилась, и на него нахлынула волна неуверенности. Джисон это заметил: выражение его лица кардинально изменилось в беспокойстве. — Прости, это было слишком? — спросил неловко он. Они продолжали находить друг у друга точки соприкосновения и те места, в которых могли возникнуть недопонимания. — Нет, ты не переживай, не слишком, просто… — Просто что? — с заботой поинтересовался Джисон. — Это может звучать раздражающе, но… Я правда не понимаю, — Минхо сглотнул, — почему я тебе нравлюсь? Я не ищу сейчас никакой похвалы – мне просто интересно, потому что, на твоём месте, я бы себе не понравился. И это было правдой. С какой стороны ни погляди, Джисон был идеален, и Минхо искренно не понимал, как такой человек, как он, мог понравиться Джисону в ответ. Особенно после случившегося. — Я бы написал книгу о том, почему ты мне нравишься, если бы мог, — Джисон весело закусил губу, пытаясь спрятать влюблённую улыбку. — Ты даже не представляешь, какой привлекательный. — Привлекательный? — переспросил Минхо. — Да, — расплылся в улыбке Джисон. — Всё в тебе такое восхитительное, я никогда не устаю смотреть на тебя. Я прям зависаю. А ещё ты такой заботливый, мне так это в тебе нравится. Твоя манера поведения с друзьями и нежное, любящее отношение к своим котам. Обворожительно. И это я ещё не говорю о твоих танцах. Когда я впервые увидел тебя в танце, я выпал в творожистый осадок, честное слово. Ты особенный, как ни покрути, и мне очень хочется, чтобы ты это в себе разглядел. — Спасибо, — пробурчал стушёванный Минхо, не зная, что сказать. В голове он не мог словить ни одной адекватной мысли, но зато заметно ощущал, что краснел. — А что насчёт тебя? — подмигнул в миллионный раз Джисон. — Что тебе во мне нравится? Минхо загадочно улыбнулся, разглядывая младшего, потому что тот даже не представлял, сколько всего ему придётся выслушивать. Однако, возможно, на озвучивание всего Минхо могло и не хватить – настолько Джисон был неповторимым. — Всё, — Минхо решил сократить свою тираду, потому что не было в Джисоне ни одной вещи, которая бы ему не нравилась. — Я не шучу. Мне нравится абсолютно всё в тебе. Ты просто… идеальный. Ты всегда знаешь, что делаешь, всегда проявляешь заботу и нежность. И мне очень нравится, каким бесячим ты можешь быть, вот прям выводишь из себя иногда. Но мне нравится, и иногда я не могу этим насытиться. Мне очень нравится, как ты всегда окружаешь меня комфортом. Мне нравится твоя внимательность. Ты так сильно заботишься о людях, я так обожаю это в тебе. — Вот это я уловчик, конечно, — присвистнул Джисон. Минхо ткнул его легонько в плечо: — Заткнись, — и тихо решил поинтересоваться кое-чем ещё: — Можно задать тебе вопрос? Джисон промычал: — Мы здесь как раз для этого. — Когда ты осознал, что… я нравлюсь тебе? — А, — Джисон запнулся, — я себя сейчас опозорю. — Ну не может же быть всё настолько плохо, — задумался Минхо. — Может, — утвердительно кивнул Джисон, смеясь над самим собой. — Ты понравился мне в тот день, когда мы впервые встретились. Буквально сразу же. — Ты шутишь, — разочарованно помотал головой старший. — Нет, я на полном серьёзе, — хмыкнул Джисон, хотя в его словах не прослеживался юмор, он просто… стеснялся собственных слов. — Я не могу сказать, что осознал это в тот же миг, но ты меня сразу же заинтересовал. В тот момент, когда я наткнулся на тебя, выходящего из спальни, ты просто… не знаю. Я просто помню, что ты не выходил из моей головы до конца дня. Помню, ты был таким взволнованным, и меня это очаровало. А ещё помнишь нашу следующую встречу? — Когда ты разбудил меня в семь утра, потому что искал Чанбина, но он тебе не сказал, что будет отсутствовать, и тебе пришлось весь день тусоваться со мной? Джисон кивнул: — Я тогда знал, что Чанбина не будет дома. Я просто захотел прийти, чтобы узнать тебя получше. Губы Минхо смешно округлились от удивления: Джисон его только что обескуражил. — Типа, я в почти первый же день нашего полноценного знакомства позвал тебя в зоомагазин, так вообще кто-то делает? — продолжил он. — Не пойми меня неправильно, я люблю Антуанетту всей душой, но я даже поверить не могу, что догадался завести зверушку так внезапно, просто потому что хотел провести с тобой больше времени. А ещё я не помню, когда осознал это, но моя ревность к Момо… ну это же смешно. Она мне сейчас очень даже нравится, ты не волнуйся, но я всё ещё помню, как думал, что вы встречаетесь, и… — Блять, даже не напоминай, — перебил его Минхо с отвращением в тоне. — Я никогда этого не забуду. — И правда, — умилённо рассмеялся Джисон. — Сначала я хотел как-то больше заигрывать с тобой, но когда я подумал, что ты встречаешься с Момо, то конкретно ахуел и решил сбавить обороты. Всё-таки я не настолько отчаянный. А потом я узнал, что вы просто друзья, но всё равно не захотел продолжать подкатывать к тебе. Мы тогда наладили отношения, и мне так нравилась наша дружба, что я не хотел ничего портить. А ещё, Господи, когда мы пели на моём дне рождения! Когда я услышал, как ты поёшь, — взвыл он, — я думал, что меня хоронить пора. А потом ты покрасился в блонд! Ты выглядел так горячо. Но, скорее всего, я полностью осознал свои чувства, когда признался тебе после вечеринки, где мы ещё пытались свести Момо с Саной, помнишь? Вот тогда. Это было так сумбурно, как вспомню. Я пришёл после домой в прострации конкретнейшей, вообще себе не доверял. Помню, позвонил тебе ещё потом и сказал, что очень хочу, чтобы ты забыл обо всём, что я наговорил тогда. Но я соврал. Я просто не хотел, чтобы мои неуравновешенные чувства разрушили наши дружеские отношения. Так что, ам, да, ты мне понравился с самого начала. И никогда не переставал. Минхо молчал. Всё это время он переживал, что никогда Джисон не испытает взаимные чувства к нему, пока он нравился ему все эти месяцы. С одной стороны, Минхо считал себя глупцом из-за того, что не замечал этого, а с другой – Джисон никогда не обладал прозрачной натурой. Как бы всё сложилось, если бы они не были такими бестолковыми? Минхо так долго тянул со всем, пока Джисон, в свою очередь, делал массу опрометчивых шагов. Опрометчивых, потому что сам тогда в себе сомневался. — О чём ты так усердно думаешь? — тихо спросил Джисон. — Да так… Я просто в ахуе, — спокойно поделился Минхо. — Это нормально, — заверили его. — А ты когда осознал свои чувства? Минхо со свинцом в лёгких вздохнул, обдумывая ответ: — Я уже говорил, что не уверен… но думаю, после нашего первого поцелуя. Я имею в виду, что ты мне нравился и до этого, но я просто никогда не задумывался. Я всегда считал тебя особенным другом, ты отличался ото всех, и я думаю, что вообще не задумывался о своей влюблённости в тебя. Моё сердце из-за тебя всегда бешено бьётся, — улыбнулся он. — Особенно мне это нравится, когда ты касаешься меня и перебираешь волосы. — Нравится? — переспросил с улыбкой Джисон и тут же стал играться с чужими волосами. — Нет, не… — запротестовал было Минхо, но тут же расплавился под рукой, вызывая у Джисона хриплый смех. Но дар речи он не потерял: — Думаю, мой день рождения тоже стал своеобразным знаком, когда вы устроили мне сюрприз и подарили торт, который спёк Феликс. Я тогда загадывал второе желание за день, но когда задувал свечи на торте Феликса, я пожелал, чтобы мы… — Цыц! — перебил его Джисон. — Не рассказывай, а то не сбудется. — Хорошо, — улыбнулся Минхо. Фраза осталась неоконченной, но у себя в голове он продолжил: «Чтобы мы стали ещё ближе». — Знаешь, когда ты попросил меня тебя поцеловать, я отнёсся к этому скептически, — признал Джисон. — Я поверил тебе, когда с утра ты сказал, что ничего не помнишь. Но мне всё равно кажется, что это было так странно. Что ты попросил меня об этом, даже спьяну. Я начал думать: а вдруг я тоже тебе нравлюсь. Поэтому я стал чаще приглашать тебя гулять, хотел проверить, есть ли в наших отношениях… та самая искринка. А потом ночёвка у меня дома превратилась вот в это всё, ну и… ты сам знаешь. — Прости меня за всё, — грустно пробубнил Минхо. — Почему ты извиняешься? — склонил в любопытстве голову Джисон. — Мне просто нужно сказать эти слова. Я так рад, что мы снова общаемся. Я правда думал, что потерял тебя навсегда. Прости, что вёл себя так отвратительно. Всё-таки я не единственный, кого испытывают чувства. Все мы люди. Мне не стоило грубить тебе, — Минхо невыносимо сожалел о своих действиях в прошлом. Если бы он так себя не… — Эй, — позвал его Джисон, — посмотри на меня. Их взгляды встретились, и сердце Минхо совершило очередной кульбит, пропустив удар, когда он увидел, сколько любви плавало в глазах Джисона, направленных на него. — Нет смысла думать сейчас о прошлом. Просто оглянись: мы с тобой сейчас на свидании, — просиял Джисон. — У нас впереди столько времени, Мин. У нас есть время, чтобы оправиться и разобраться во многих вещах. — Ты такой невероятный, — прошептал Минхо. — Спасибо. За всё. На несколько долгих минут они замолчали, пока Джисон задумчиво перебирал высветленные пряди, отчего Минхо клонило в сон с каждой секундой всё больше. С Джисоном он чувствовал безопасность, и от этого чувства невозможно было устать. — Можно спросить, как продвигается твоя терапия? — вдруг спросил Джисон, стараясь не напирать. — М-м, — промычал сонно Минхо, — мне нравится. Мой врач – милашка. Она давняя знакомая Ынджи. На самом деле, я сначала не догонял, как это всё вообще работает. Я думал, что тебе типа задают вопросы, а ты на них просто отвечаешь, что, по факту, так и есть, но всё-таки это немного отличается от моих представлений. Вначале она всегда спрашивает, как у меня дела, всегда позволяет выговориться, просит продолжать говорить. Она всегда интересуется: «А вот какие это в тебе вызывает эмоции?», «А что ты думаешь об этом, а о сём?», «Почему ты так думаешь?». И её вопросы всегда озадачивают меня, она заставляет меня думать и приходить к конкретному заключению. Как-то мне Момо сказала, что рада, что я делюсь с ней и остальными своими проблемами, но иногда стоит обратиться к тому, кто готов помочь профессионально справиться с трудностями. — Я так горжусь тобой, — улыбнулся Джисон. — Ты всегда так говоришь, будто моя тётя, — завыл Минхо. — Потому что это правда. Дыхание Минхо замерло, когда он увидел, как Джисон на него смотрел. Он с каждым пойманным взглядом всё больше изучал его чувства в неоднородно чёрных зрачках. Их лица висели в сантиметрах друг от друга. Очень знакомые ощущения вызывали в Минхо бурю эмоций. — Мне так хочется поцеловать тебя сейчас, — прошептал Джисон. — Пока нельзя, — заявил Минхо, хотя сам желал того же не меньше. Просто не хотел торопиться. — Пока нельзя, — словно попугайчик, повторил за ним Джисон. — Но можешь поцеловать меня в щёчку, — улыбнулся Минхо. — И это не предложение – это приказ. — Тогда спешу поцеловать тебя в щёчку, — Джисон быстро взял себя в руки и с счастливой улыбкой наклонился к лицу Минхо, чтобы чмокнуть. Один поцелуй приземлился на правую щёку, второй – на левую, третий – на лоб, четвёртый – на нос. Джисон не мог остановить себя, покрывая поцелуями всё лицо, пока Минхо не начал смеяться и пытаться его оттолкнуть. — Щекотно, — хихикал он. — Не думал, что это может быть так щекотно, — вздохнул Джисон. Вскоре подкралась ночь, и они в темпе засобирались домой, хотя больше всего им хотелось остаться на полянке ещё на день. Это лучшее, о чём мог мечтать Минхо, об этом дне. Счастье его переполняло. Ему так хотелось ещё и ещё, и ещё. И он не сомневался, что Джисону – тоже. Поэтому сердце Минхо разогналось до скорости взрыва, когда Джисон высадил его у дома и: — В то же время на следующей неделе? Только сменим локацию. — Хорошо, — согласился Минхо. Он никогда ещё не задумывался о смерти от переулыбания и передозировки счастьем. Впервые они официально обозначили, что стали парой, спустя две недели от их первого свидания. За это время они сходили на ещё два: на одно Джисон отвёз его в галерею игровых автоматов, а на второе – в котокафе (Минхо сильно туда жаждал попасть). Всё текло своим чередом и складывалось более чем хорошо. Минхо был счастлив, очень-очень. Чувства к Джисону оказалось испытывать гораздо легче, чем ему думалось раньше. В этот раз они снова собирались на свидание, только теперь Минхо приехал за Джисоном. И этот же самый Джисон забыл сказать ему, что его брат вернулся в Корею прошлой ночью. Поэтому, когда Минхо позвонил дверь и её открыл какой-то незнакомец, случилось то, чего Минхо всегда опасался. — О, ам, — запнулся он: появление человека, которого он не знал, очень волновало. И Минхо было тяжело спросить: — Джисон дома? Да, брат Джисона казался старше него, но не прям уж старым – он явно цвёл в своих двадцати, приближающихся к тридцати. Они с Джисоном в чём-то походили друг на друга: их черты лица практически не разнились между собой. — А ты кто? — спросили у Минхо, и он ещё сильнее занервничал, когда услышал чужой голос. — Я-я Минхо. — Зачем тебе нужен мой брат? О. Вдруг Минхо осознал: это же был брат Джисона, тот, который учился за границей. Джисон всегда описывал его счастливым, оптимистичным молодым человеком с прекрасным чувством юмора, но сейчас Минхо было тяжело поверить, что этот человек был тем, о ком ему приходилось слышать столько историй. Потому что он смотрел на него со всей серьёзностью, без какой-либо тени улыбки. — Мы, эм… идём на свидание, — выпалил Минхо. — На свидание? — переспросил его брат Джисона. Минхо заторможенно кивнул. — И каковы твои намерения по отношению к моему брату? — хён – Минхо, знал, что не имел права так его называть, но иной идеи у него не было, – сделал шаг к нему. — Я-я не понимаю, что вы имеете в виду, — стушевался Минхо, потупив глаза в пол. У него тряслись колени от страха. Тогда хён громко рассмеялся, прямо взорвался в приступе смеха, и вся его напыщенная серьёзность испарилась. — Я просто прикалываюсь, прости, что напугал, — мило улыбнулся он и протянул руку. — Я Брайан, можешь звать меня хёном, приятно познакомиться. Минхо облегчённо выдохнул и оживлённо пожал ладонь: — Рад знакомству, я Мин… — Минхо, да, я знаю, — Брайан ярко улыбнулся. — Джисон мне все уши уже прожужжал. Когда речь заходит о тебе, он не способен заткнуться. — Оу, — Минхо от смущения закусил губу. — Эй, Джисон! — закричал Хан-старший. — Твоё свидание пришло! Ни прошло и секунды, как Джисон, спешно надевающий бомбер, очутился у выхода. Минхо от одной лишь мысли, что Джисон спешил его увидеть, расплылся в довольстве. — О, я так понимаю, вы уже знакомы, — заметил со сбившимся дыханием он. — Минхо, это мой Брайан-хён, Брайан это мой… И тут Джисон задумался. Он явно не понимал, как описать их отношения, и от того Минхо занервничал. — Минхо, — заключил Джисон. — Твой Минхо? — переспросил скептично Брайан. — Да, — кивнул Джисон и более уверенно повторил: — Это мой Минхо. — Мило, — хмыкнул хён. — Ну, ладно, не буду вас задерживать. Желаю удачи! — мило произнёс он и немило выставил Джисона за дверь, с хлопком закрыв ту. — Пошли, — тихо сказал Джисон, схватив Минхо за руку. — Я твой Минхо? — теперь он просто не мог не подколоть младшего. — Пожалуйста, помолчи, — попросил Джисон. — Нет, мне нравится, — посмеялся старший. — Тогда ты – мой Джисон. Впервые они поцеловались и признались друг другу в любви в новогоднюю ночь. Последний месяц, проведённый вместе, стал своеобразной порой чистого блаженства. Они продолжали ходить на свидания, иногда заменяя их любимыми ночными приключениями. Почти ничего не изменилось. Они оставались старыми Минхо и Джисоном. И тогда Минхо осознал, что иметь отношения с Джисоном, не значило потерять его как друга. Они всё ещё дружили, и это Минхо ценил больше всего. Только они любили друг друга чуточку больше нормы, и это будто бы освобождало от оков. Теперь не приходилось скрывать чувства. Они общались, выясняя отношения друг друга к различным вещам. Но пока не целовались, потому что боялись, что тогда запустят процесс ускорения конфетно-букетного периода. Однако это не останавливало их от касаний. Они не знали, как быть с друзьями. Одно дело – они относились ласково друг к другу, только когда оставались наедине, но с ребятами… Конечно, все прекрасно знали о них и совсем не возражали, но ни Минхо, ни Джисон не желали переходить границы. Они делали это постепенно: сначала садились вместе всегда, когда собирались всеми ввосьмером. Иногда Джисон позволял себе уложить руку на плечо Минхо, иногда их коленки соприкасались, а иногда они втайне ото всех держались за руки. Со временем они всё меньше заботились об отношении других к ним. Они перестали скрывать, как сильно любили друг друга, когда находились не одни. Минхо не стеснялся лишний раз прижаться к Джисону или обнять его; ему становилось всё равно на мнение остальных, когда Джисон постукивал по своим коленкам, приглашая, и он садился на них. Они жаждали внимания друг друга, и наслаждались, когда получали его. Они жили в своём маленьком мире. И тем не менее, они старались не слишком много тактильно контактировать друг с другом на глазах друзей, не желая их бесить лишний раз. С каждым днём чувства Минхо к Джисону всё росли, и это немного пугало, потому что он не знал, ощущал ли Джисон то же. Пока одним днём он не узнал, что да. Новогоднюю ночь ребята решили провести в доме Минхо, Чана и Чанбина. Сана и Момо присоединились к их планам, и так их собралось десять человек. Всю ночь Джисон не отлипал от Минхо, совсем не противящегося. Они ни на секунду друг от друга не отставали. Это был первый Новый год, который Минхо встречал с Джисоном. На самом деле, не только с ним. Прежде он праздновал его только с Момо. Все скооперировались в гостиной за две минуты до полуночи. Чан сбегал на кухню за подносом с шампанским, разлитым по бокалам. Они дружно хором отсчитывали последние секунды уходящего года, пребывая в эйфории. Минхо оглянулся и увидел Момо и Сану, утопающих в любви друг к другу. — Десять! Девять! Вдруг они начали целоваться, и Минхо никогда так громко не хлопал себя по лбу. Мысленно, конечно. Он совсем не возражал, но ему не нравилось, что Момо делала это прямо на его глазах. Она была ему словно сестра, и он как «ненавистный» брат бесился с происходящего. — Восемь! Семь! Джисон будто делил с Минхо ту же мысль. Он придвинулся ближе и щекотно прошептал на ухо: — Хочешь выбесить их? — Минхо чувствовал чужую улыбку на своей шее. Он повернулся и, когда увидел глаза Джисона, пропитавшиеся обожанием к нему, умер и родился заново. — Шесть! Пять! Четыре! После четырёх они друг у друга взглядами спросили: «Не слишком ли будет это?». Минхо понял это, потому что слова перестали им быть нужными для общения друг с другом спустя столько времени. Они улыбнулись, зная общий ответ, и потянулись друг к другу. — Три! Два! Один! И после единицы всё вокруг них растворилось – Минхо ощущал только Джисоновы губы на своих. И казалось, будто так и надо. Будто так изначально им в программе прописали. Ожидание того стоило, потому что теперь поцелуй на вкус казался другим. Казался полным любви и привязанности. Минхо плавился под температурой их касаний, мягких пальцев Джисона на своём лице. Он желал поставить момент на паузу, чтобы ничто не кончалось, и был уверен: Джисон – тоже. Их первый поцелуй был поспешным и экспериментальным, второй – горячим и полным желания, а этот… нежным. Таким идеальным, будто им, наконец, удалось подыскать нужную детальку пазла. Бог знал, через сколько они друг от друга отстранились. Джисон расцвёл в улыбке и шустро клюнул Минхо в губы. Как же ему, Минхо, это нравилось. — С Новым годом, крошка, — выдохнул Джисон, не отодвигаясь. — С Новым годом, — хихикнул Минхо и снова потянулся к его губами. Но через пару секунд они друг от друга отлипли со скоростью света, потому что поняли, что всё это происходило на глазах их друзей. Однако им, казалось, было до лампочки, кто там кому гланды вылизывал, – они просто веселились и с криком праздновали. Минхо перевёл взгляд на Джисона, который всё это время рассматривал его, будто сомневался насчёт чего-то. По крайней мере, так казалось. — Мы можем уйти куда-нибудь, чтобы остаться наедине? — спросил он тихо. Не то чтобы Минхо ожидал, что в первые минуты наступившего года услышит такое, но, да, не ожидал. Поразмыслив, он просто кивнул. Джисон схватил его за руку и вывел в коридор, прикрыв за собой дверь. — Всё нормально? Это не было слишком? — Нет, мне понравилось, — задумчиво поделился Минхо. — А что такое? Джисон улыбнулся и снова поцеловал его. На этот раз как-то более… одержимо. — Я хочу сказать тебе кое-что. И я надеюсь, это тебя не напугает, — он поджал губы. Минхо в прострации моргнул. — Мне кажется, — прошептал Джисон, задержав дыхание, — мне кажется, я люблю тебя. С загрузкой в голове Минхо на мгновение замолк. Джисон воспринял это как знак, что он сделал что-то не так: — Прости, мне не стоило говорить этого, нам не нужно… — Мне кажется, я тоже тебя люблю, — перебил его с крошечной улыбкой Минхо. — Правда? — удивился Джисон. — Да. Да, — только со второго раза Минхо полностью ощутил, насколько он был серьёзен в своих намерениях к Джисону. Он глупо улыбнулся своим же словам. Какими же вкусными они казались. А Джисон улыбнулся в ответ и вновь завлёк его в поцелуй, потому что вкусным ему казался именно Минхо. Официально они заявили о своих отношениях ещё спустя два месяца, на день рождения Чонина. И после этого признания они теперь не могли перестать с жадностью касаться друг друга. Только теперь это не казалось спешным, а казалось верным. Однако они никогда всерьёз не говорили о том, кем друг другу приходились. Минхо понимал, что они пересекли уровень «друзей», которые… просто целовались друг с другом и занимались более греховными вещами. Минхо волновала эта мысль. Мысль, что конкретно их отношения обозначены не были. После всего, что с ними произошло, после всех свиданий, после признаний, Минхо всё равно не понимал. Он нуждался в чётком ответе. Но спрашивать Джисона ему было страшно. Ему было страшно услышать ответ, который разбил бы его сердце, даже несмотря на то, что он прекрасно знал об одержимости Джисона им. Потому что он был в равной степени одержим Джисоном. Всё решилось восьмого февраля в ванной дома Чонина. Он пригласил их на свой день рождения в тот день. Всё время они проводили во дворике, но в какой-то момент Феликс предложил приготовить еды, и все собрались на кухне в поисках продуктов, а Минхо и Джисон решили использовать эту возможность для марафона страстных поцелуев. Минхо не нравилось это в некотором смысле, потому что он знал, что они бесили остальных, но… как жаль, что ему было всё равно. Ему стало всё равно, когда Джисон подхватил его и усадил на тумбу рядом с раковиной, жадно вылизывая рот. Минхо любил такие моменты: он никогда не уставал от губ Джисона на своих собственных и его рук в своих соломенных волосах. Их поцелуи были быстрыми и рваными, потому что им не хотелось, чтобы ребята заметили их отсутствие, но в то же время они – пропитались чувствами. Столько чувств переполняло их, что Минхо не выдержал и отодвинулся, чтобы спросить о насущном. — Что такое, крошка? — встревоженно поинтересовался удивлённый Джисон. — Кто мы? — в лоб спросил Минхо. Джисон сбился с толку: — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, мы друзья? Друзья, которые по случайности поцеловались или мы п… — дыхание Минхо иссякло как раз на том моменте, который он боялся произнести более всего. Джисон прикусил образовавшуюся на лице улыбку: — Парни? Минхо отвёл взгляд, смутившись. И неловко кивнул. — Посмотри на меня, — позвал Джисон и аккуратно поднял лицо Минхо за подбородок. — Хочешь, чтобы мы были парнями? Они и без того были парнями, естественно. Минхо просто знал: Джисон понимал, что он имел в виду. — Ну… да? — Минхо пожал плечами. — Я долго об этом думал, но не знал, как у тебя спросить. — Мин, я ждал этого столько месяцев, — признался, светясь, Джисон. — И я тоже не был уверен – просто сомневался, что ты готов к этому. — Но я готов. Я хочу. — Уверен? Минхо агрессивно кивнул с надутыми губами, что Джисон рассмеялся. — Ну тогда-а, — Джисон опустил взгляд вниз, взяв Минхо за руку. — И Минхо, окажешь ли ты мне честь стать моим парнем? Казалось, что у Минхо по щеке стекла слеза: — Да. Джисон смахнул её и с неспадающей улыбкой поцеловал его. Минхо проглотил эту улыбку и заразился ей же. Следующие два месяца они продолжали называть друг друга «мой Минхо» и «мой Джисон», но просто от знания того, что у Минхо было полноценное право называть Джисона своим парнем, приятно стягивало грудь. Они встречались. По-настоящему. Джисон был его парнем. А он его. — Хочешь поделиться этим с остальными? Заставить их завидовать? — предложил Джисон, приподняв брови. — Будто мысли читаешь, — ухмыльнулся Минхо. Джисон открыл дверь уборной, не отпуская чужой руки, и повёл Минхо наружу, где все находились. Чан и Хёнджин грелись у гриля, параллельно жаря куриную грудку, пока остальные, все обёрнутые чониновскими пледами, сидели на крытой веранде, что-то бурно обсуждая. Минхо и Джисон встали прямо у входа во двор в ожидании внимания. Никто даже не взглянул. Джисон фальшиво откашлялся, прочистив горло, и, о чудо, все взгляды обратились в их сторону. — Ребята, нам нужно сделать объявление, — огласил Джисон. — Валяй, — отозвался заинтересованно Феликс. Минхо и Джисон переглянулись и в унисон крикнули: — Мы встречаемся! Никто не удивился. Даже более, все смотрели на них, потеряв всякий интерес. — Что за реакция? — возмутился Джисон. — Вы не отлипали друг от друга во всех смыслах этого слова последние месяца два, называли друг друга крошкой и котёнком, миловались, и после такого мы должны быть шокированы? — невозмутимо аргументировал Сынмин. — Ну, — хотел было поспорить Джисон, когда Хёнджин перебил его: — И это ещё не говоря о том, что эти десять минут вы пропадали без вести в ванной Чонина. Даже знать не хочу, что там происходило. — Мы только начали встречаться, — вырвалось у Минхо, но настолько тихо, что услышал его только Джисон. — Ладно, но эти два месяца мы не встречались официально, — заметил он. — Да, да, мы очень рады за вас и ваше воссоединение, — угукнул Чан. — А теперь идите сюда, всё почти готово. Минхо и Джисон с улыбками посмотрели друг на друга и присоединились к столу. Ну, всё не так плохо, – отражалось в их глазах. — И всё-таки я не могу, блять, поверить, что это свершилось именно на моём дне рождения, — вдруг произнёс Чонин и все дружно рассмеялись. — Извини, — хмыкнул безжалостно Минхо. Эту ночь Минхо в очередной раз провёл в руках Джисона. Они засыпали так миллион раз, но теперь всё ощущалось иначе. Теперь Минхо спал в руках своего парня. Он был так рад, что даже не мог поверить в это всё. В этот раз он не чувствовал себя виноватым – они наконец заслужили счастье для себя после столь долгой работы над собой, над ними. Джисон чмокнул его в висок и придвинул поближе. — Спокойной ночи, Мин, — сонно произнёс он. — Спокойной ночи, — довольно ответил Минхо. Сегодня он принадлежал Джисону. И завтра – тоже. Всегда.