Дами

Ну вот они и в Берлине - сумрачном и серьезном, особенно на контрасте с Римом. И люди здесь сдержаннее, и погода. Впрочем, им нравится, Вик особенно. - Даже вы, ребята, повеселели, - выдала она, когда столкнулась с Дамиано на соседних балконах. - Отпуск порой утомляет, - согласился Дами. - Ну да, - серьезный взгляд серых глаз, казалось, просканировал насквозь. - Что ж, удачи. И обещай, я узнаю все первая. - Угу. - Просто заколебало переживать за вас, придурков. - Угу... - Проще лицо, малыш. А серьезно, - она наклонилась к перилам, - я всегда на твоей стороне. И мысленно - всегда рядом. - Может, не надо? - Подумалось про себя. И вслух: - Спасибо. - Ага. Я в ванную. Дами остался на балконе, разглядывая знакомо-незнакомый город. Может, и правда, жизнь только начинается? Репетиция. Подготовка. Саундчек. Фанаты за дверьми и перед ними. Журналисты всюду и везде. Люди, мероприятия, снова люди. Вся жизнь - напоказ, раздарена, расписана - автографами на бумаге, строчками в пресс-релизах, словами песен и интервью. Поминутно, ежечасно. Но именно так и можно жить, когда сил и времени на собственные мысли и эмоции уже не остается. Они любят этот город. И город любит их. Влюбленные глаза девчонок тому подтверждение. Полотна вскинутых рук - тоже. Дамиано чувствует, что живет на автомате. Он благодарен обстоятельствам, поглотившим его и не позволяющим сойти с дистанции. Это как беговая дорожка - ты устал, ты без сил, но ноги как-то продолжают переступать в заданном темпе, ведь стоит оступиться, пропустить миг, и полетишь с дорожки навзничь. Концерт прошел великолепно. Дамиано старался не сильно липнуть к Томасу, но ноги сами несли к нему. Чертов магнит. Фанаты ревели, а Томми... Томми будто ждал этого, подставляясь под касания, заползая под Дама, отдаваясь то ли ему, то ли музыке, то ли их сумасшедшей гиблой судьбе... И уже в коридорах, поливая себя из горла минералкой, Дамиано знал - сегодня ночью все случится опять. Это осознание, как ни странно, успокаивало и пахло фатализмом, но вот да. Столик в ресторане отеля, они вчетвером, и Лео, и еще пара человек из команды. Уставшие и счастливые, какие-то спокойно радостные. Напряжение отпустило, большинство эмоций сгорело еще там, на концерте и мите, и сейчас только расслабленность и тихое счастье. И близкие рядом. Дамиано напротив Томаса, сверлит взглядом. Тот ерзает, отводит глаза, заводит разговор то с Лео, то с Вик. Улучив момент, когда Виктория с Итаном, сидевшие между ними, отошли, прошипел: - Кончай на меня так пялиться! - Отчего? - Дам тоже подался вперед, ни капли стеснения, лишь самоуверенная улыбка на смуглом лице. Они не смыли макияж, и подведенные глаза Дамиано кажутся Тому абсолютно дьявольскими. - Играешь? - Нет. - Тогда издеваешься. - Нет. - Тогда что? Возвращение Вик их прервало: - Ребят, я спать, валюсь с ног. - Я тоже, - подорвался Томас. Дамиано проводил их сладкой ухмылкой: - Бай-бай. Томас мог бы врать себе сколько влезет, но рациональнее было признать - он ждал Дамиано. Более того, знал, что тот придет. Оттого не запер дверь, все равно бессмысленно. Он видел одно: их с Дамом воронкой засасывало в одну из тех черных дыр, откуда не выбраться никогда. Поэтому давно бросил сопротивляться и сейчас, осторожно зайдя в номер, не включая свет, сел в кресло и начал ждать. На самом деле, он ждал всегда. Время от времени предпринимая жалкие попытки забыть, оттолкнуть, еще чаще страдая и корчась от отчаяния, но он не прекращал этого ожидания никогда. В отличие от Дамиано, выбора у Тома не было. Ему не надо было выбирать между Дами и кем-то еще, поскольку всю свою сознательную, мало-мальски взрослую жизнь он любил лишь одного человека. А влюбленности в начальной школе не в счет. Было так тихо, что слышался шум крови в висках. И частые удары сердца. И шуршание дерганных мыслей. И когда дверь тихо отворилась, и на лицо упала полоска света, Томасу показалось, что внезапно грянула барабанная дробь, и все Итановские тарелки взорвали пространство. - Привет, - Дамиано стоял в проеме, только силуэт. - Привет... Дам закрыл дверь, включил торшер и сел в кресло напротив. - Можно? Томас молчал. Дамиано бы тоже помолчал, но тишина лишает сил, и уверенности, а он все решил и отступать не намерен. Никогда ранее и тем более сейчас. - Я не играл. Томас слегка вздрогнул. Он хотел бы одернуть себя, ну что, в самом деле, разводит нюни как сопливая девчонка, но проблема была куда обширнее - он не верил. Да, соглашался, уступал, ждал этого, но не верил. Дамиано встал с места, подошел к Тому и сел перед ним на корточки: - И сейчас не играю. Вопросительный взгляд напротив. - Томми... Я боюсь что-то обещать... Ты же всё знаешь. - Знаю. - Но... Давай попробуем? - Попробуем что? - Быть вместе. Томас завис. Он не ослышался? И что подразумевается под этими словами? Быть вместе - потрахаться? Быть вместе - трахаться периодически? Или быть парой? Ну, последнее вряд ли. - В смысле, давай попробуем быть друг с другом чаще. Ну конечно! Трахаться почаще! А что же еще? Впрочем, ведь Томас был бы рад и этому. Ну какая тут гордость и чувство достоинства, и что там еще принято вспоминать в таких случаях, когда ему предлагают доступ к любимому телу? Захочешь все, не получишь ничего вовсе. А так... Но вслух он спрашивает: - А это не измена? Джо?.. - Нет. Думаю, нет. Мы взяли тайм-аут, я взял. Решили пожить отдельно, - он смеется, даже как-то устрашающе. - Ну да, звучит глупо, мы и так все время порознь. В общем, мы временно приостановили отношения, чтобы подумать, разобраться... Как-то так. - И чего ты хочешь? Сравнить? Понять? Разнообразить жизнь? - Не неси херню! Но Томаса и вправду несло: - А чего ты хочешь, скажи мне и себе! - Хочу тебя. Хочу перестать сопротивляться себе и своим желаниям. Хочу расслабиться, наконец, и почувствовать каково это, быть с желанным человеком. Ну, я ответил тебе? - А если не устроит? - А если кирпич на голову упадет? - И устало: Хватит, а? Я не могу больше не быть с тобой, Томми... И Томми, наконец, сдался: - Ну хорошо, давай попробуем. Падая на кровать и в темноту, задыхаясь в поцелуе, плавясь от почти грубых касаний сильных рук, хватая, кусая и обжигая в ответ, он думал одно: - Люблю... И больше всего на свете боялся проговориться вслух, ведь "отношения", которых искал с ним Дами, были вовсе не про это. Но Тому плевать, ведь главное, что эти отношения могут быть. Сегодня. Сейчас. А может, еще и завтра. - Люблю, - думает Томас, проваливаясь в черную дыру...