Дами

Уже несколько дней они были в Риме. Дами - в своей квартире, с Джорджией и котами. Ребята - отдельно. Несколько дней отдыха, собственных дел и личной жизни. Джо постаралась подстроить график под них двоих - днем уходила на съемки, но вечера они проводили вместе, тихо и очень спокойно. Даже слишком. Дами задавался вопросом - где та страсть, что еще год назад сотрясала их души? Его девушка - модель, красотка, просто мечта, он смотрит на нее и... хочет, да, несомненно хочет... Хочет обнять, нежно чмокнуть за ушком, заправив за него темную густую прядь. Хочет коснуться фарфоровой кожи и тонкой талии, хочет забыться в этой хрупкости, нежности, женственности. Он любит ее? Да, конечно, любит. Но почему, вот же черт, они ведут себя, как давным-давно женатая романтичная пара?! Будто им по пятьдесят лет, и вечер перед телевизором за семейным ужином и теплыми объятиями - апогей их любви?.. Позднее летнее утро навевало скуку. Пасмурно, но тепло. Как-то вязко, тоскливо, серо. Отпуск - отличная вещь, просто прекрасная, но Дами хотелось работать. Не хватало всех этих нервотрепок, репетиций, на которых они могли наорать друг на друга, а потом дружно заедать недовольство пиццей. Не доставало бессмысленных интервью, саундчеков и, наконец, выступлений, после которых подчас не было ни сил, ни радости, лишь банальная усталость. Но ему хотелось всего этого. И не хотелось "отдыхать" еще несколько дней, то есть вечность. Но об этом, естественно, он никому не скажет. Дамиано сам не заметил, как набрал номер. И лишь когда в ухо хлынули первые аккорды "For your love", а Томми в одном из интервью сказал, что эта песня - его любимая, опомнился. Но поздно. - Да, - голос хриплый и сонный. Он что, еще спал? - Привет. На том конце молчание, какое-то шевеление и, будто Том наконец проснулся и осознал реальность: - Дам? - Ну да, я. - Ты, - констатировал Томас. - У нас какое-то мероприятие, а я забыл? Дами представил, как где-то в своей комнате друг потирает лоб, ерошит волосы, пытается рассмотреть дату и время на телефоне, но это никак, и он судорожно вспоминает, куда бежать, и насколько уже опоздал. Дамиано невольно смеется. Как же он скучает... - Нет, расслабься. У нас отдых и все такое. Мы в отпуске. - Угум. Я не маразматик, Дам. Просто... - ...Я позвонил невовремя. - Да нет... Просто... - Том заглох, ибо что говорить? Что он совсем не может спать в последнее время, что стал еще больше курить, что сочинил несколько никуда не годных песен, что научился плакать, как баба, что этот отдых его доконает, а мысли о том, что делает Дами в каждую чертову минуту их пребывания в Риме, четвертуют и превратят в прах и пепел?!. - Прости. - За что? - Ну, за все это. - Дамиано пожимает плечами и смотрит в пол, и Том знает, что это так. Постоянная жизнь бок о бок не прошла даром. Они видят друг друга, и смотреть глазами для этого не надо. - Как Вик и Итан? - Нормально. - А ты? - И я. Они молчат, и все, чего хочет Дами, уткнуться в теплое костлявое плечо, выдернуть из чужих губ сигарету и затянуться, вдыхая одно на двоих утро. Почему все так трудно?! - Может, заедешь? - Том звучит едва слышно, но настолько ожидаемо, что понятно каждое слово. Дамиано хотел бы, собственно, разве не потому и позвонил? Но есть одно Но. Врать себе бессмысленно - оказавшись с Томасом, он уже не остановится. А поступить так, будучи здесь, в Риме, с Джорджией, - подло и мерзко, даже для него. - Нет. - Понятно... - Но, - решение, как обычно, пришло совершенно внезапно, - может, прокатимся куда-нибудь? - Вдвоем? - Ну да, мальчиками. Место, куда привез их Дамиано, было почти идеальным. Природный парк, с озером, утками, кустами до самой воды и, что просто бесценно, почти свободный от людей. То ли это будний день, то ли маячащие на горизонте тучи, то ли просто непопулярность данного местечка, но вот, повезло. Импровизированный пикник с сэндвичами и кофе из Старбакса добавил счастья. Впервые за все дни в Риме Дами чувствовал себя спокойно. Словно ослабили все завязки и ремни на затянутом в корсет теле. Дебильное сравнение, но в самую точку. Томас валялся на траве, раскинув в стороны руки и ноги, следя за полетом чаек. Всю дорогу они болтали ни о чем, вспоминали прошлое, обсуждали новый тур. Том ни разу не спросил о Джо, о том, что делал Дамиано все эти дни, и тот был только рад. Но теперь, сидя в этом парке, он прокручивал одну и ту же мысль - как так сложилось, что, сбежав от своей жизни и, кажется, самого себя, он вдруг счастлив? - Томми? - Мм? - Что нам делать? Том перестал пялиться в небо, нехотя сел и сказал, полузло-полурасстроенно: - Не спрашивай меня об этом! - А кого же мне спрашивать? - Дам... Какой ответ ты хочешь услышать? О том, чего хочу я, или чего хочется тебе? - А это разные вещи? - А разве нет? - Ну, а если нет? - Ну, тогда смысл спрашивать?! Какое-то время они смотрели друг на друга, Том отвернулся первым. Устало предложил: - Давай сделаем вид, что этих вопросов не было. Дамиано молчал. С одной стороны, отличное решение. Кстати, его собственное, принятое после той ночи. С другой, это значило, что пытка нормально-счастливой жизнью продолжится. А вот он может и кончиться, ибо сил так жить нет нихрена. - Я не могу. - Ой, очень даже можешь. Это выбесило. Дамиано в один прыжок оказался рядом с Томасом и, притянув его за подбородок, поцеловал взасос. И плевать, что их могли видеть. И начихать на собственные правила и табу. И даже сам Томас сейчас не берется в расчет. Важен лишь этот поцелуй, будто и не имеющий отношения к ним, двум конкретным людям. И Дамиано борется за него с самим собой и с собственным дыханием, до черных точек в глазах, до глухоты, до боли... В какой-то момент вспоминается бассейн и эта балансировка на грани, и они отрываются друг от друга, и пока Дам рвано хватает ртом воздух, слышит охрипший, прерывистый голос Тома: - Ты че творишь, придурок?! - Я же сказал, что не могу. Не могу быть с тобой рядом и не касаться. Жить в одном городе и не видеть тебя. Не думать, не скучать. - И что же делать?.. - Я вообще-то первый это спросил. Смех, пусть и несколько нервный, он сближает. И расслабляет тоже. - Ты хочешь расстаться с ней? - Нерешительно спрашивает Том. - Не знаю... Наверное... Он ненавидит себя за это, но одно дело, заиграться самому, и другое - играть судьбами других, в общем-то, дорогих ему людей. - Дам, - голос Томаса звучит тускло, но собранно, - я устал так. Пойми, пожалуйста. Ты то зовешь меня, то отталкиваешь... Я не могу больше жить, как на чертовых качелях!.. Я так просто сдохну. - Прости. Я все решу... Томас качает головой: - Ничего ты не решишь, пока мы в Риме точно. Но... ты ведь услышал меня? - Я услышал. Первые капли внезапно обрушившегося дождя спасли от разговора. Но они еще постояли под ним, быстро промокая. Будто реальность напомнила о себе - всё мысли, планы, а жизнь, вот она какая, ставит перед фактом. Дамиано ждал, что это, наконец, промоет ему мозги, а Томас просто надеялся, что стекающие по лицу капли - это только дождь, и ничего более.