All the young dudes: от лица Сириуса

— Ну, как думаешь, куда тебя распределят? — спросил Джеймс. Они уже подъезжали к школе, и ученики переодевались в свою форму — Я надеюсь, что попаду на Гриффиндор. — Гриффиндор? — Сириус сморщил нос — правда? — его отец всегда говорил, что Гриффиндор полон идиотов, у которых кровь кипит. Джеймс, похоже, не обиделся на его скептицизм. Лишь широко улыбнулся, сказав: — Ага, мой отец был на Гриффиндоре. Я думаю, что это самый крутой факультет, а ты? Сириус думал, что Джеймс был самым крутым, поэтому, возможно, его мнение что-то да и значило. Джеймс Поттер был дружелюбным и уверенным в себе наследником одной из старейших чистокровных семей, которая не так заботилась о чистоте своей крови, как Блэки, судя по тому, что родители Сириуса предостерегали его о них. Джеймс обладал столь лёгкой и непринужденной уверенностью, которая вовсе не возвышала его над другими, а наоборот, приближала к ним. Возможно, это было потому, что он относился к Питеру, своему пухлому, маленькому другу, с такой искренней добротой. Питер, в свою очередь, словно поклонялся Джеймсу. Он тоже был из чистокровной семьи, Питер Петтигрю, Сириус знал это имя. Петтигрю были печально известны тем, что в их роду частым явлением были сквибы, да и сами они не были особо сильны. Кроме того, недавно был какой-то скандал со старшей сестрой Питера: видимо, она была почти так же плоха, как Андромеда. Казалось, будто Питер подвергался внутреннему крушению, уж так заметно он цеплялся за Джеймса, как утопающий цепляется за спасательный круг: — Да! Я тоже хочу быть на Гриффиндоре, Джеймс! — жадно пискнул он, хотя вопрос Джеймса был явно адресован Сириусу. Сириусу пришлось сдержать себя, чтобы не закатить глаза. Он был просто уверен, что Питер выберет любой факультет, если только он, по словам Джеймса, будет лучшим. — Что такое Гриффиндор? — прервал их другой мальчик. Его звали Люпин. Римус Люпин. Когда Сириус услышал это имя, он подумал, что оно точно принадлежит чистокровному волшебнику. Но Сириус никогда не слышал, чтобы родители упоминали Люпинов, и, судив по состоянию его одежды, Сириус сомневался, что они принадлежат тем же кругам, что и Блэки. Римус говорил немного, большую часть времени наблюдая за говорящими огромными круглыми глазами, и выглядел очень смущенным разговором. Сириус задавался вопросом, не ошибся ли он, ведь разве мог маггл назвать сына Римусом? Джеймс прямо загорелся: казалось, будто он ждал этого вопроса всю свою жизнь. Он начал рассказывать про факультеты Хогвартса, отчего Питер устало простонал. Сириус тоже вздохнул, хотя втайне ему было интересно послушать: он никогда раньше не слышал, чтобы кто-то, кроме его семьи, говорил о факультетах, так что он был даже немного шокирован новым взглядом на них. — Итак, Гриффиндор, — сказал Джеймс, — основные черты: верность, храбрость и честь — У всех у них — яйца вместо мозгов, Сириусу слышались отголоски речей его отца, после того, как тот выпивал очередной бокал вина на званом обеде Лестрейнджа — Хаффлпафф, это признание, они и в правду добрые, и, я полагаю, что у них множество скрытых талантов — Джеймс явно не был фанатом остальных факультетов, но он пытался найти что-то хорошее, что можно было бы сказать о них. Хаффлпафф кишит грязнокровками — шипел голос Вальбурги в голове Сириуса — Рейвенкло — страшно умные, их факультет — мозг. И творчество, я полагаю — они сильны умом, но их головы застряли в облаках — и Слизерин, ну, они вроде… хитрые, да, вроде так. Не совсем понимаю, чем хитрый отличается от умного, но они тоже амбициозны, хотя, честно говоря, многие темные волшебники учились на Слизерине. Почти все, на самом деле — Слизерин — благородный факультет, — на твоём месте, я бы держался от него подальше, приятель — заключил Джеймс, по-дружески кивнув Римусу. — Знай, что я буду на Слизерине, — сказал Сириус, нахмурившись. Джеймс озадачено на него посмотрел. — Оу, это круто! — сказал он, как бы в знак примирения. — Вся моя семья на Слизерине — Сириус изогнул бровь — это уже традиция, никто из Блэков не был на другом факультете вот уже около пятисот лет. Теперь Джеймс понял, что наговорил лишнего. Он покраснел и неловко сказал: — О, извини, приятель, я не знал… но я уверен, что есть много крутых слизеринцев! Моя семья просто неравнодушна к Гриффиндору, вот и все — он, как бы извиняясь, улыбнулся, и Сириус, показывая, что он не в обиде, улыбнулся в ответ. — Не волнуйся, моя семья самая худшая — он сделал похвальное усилие, чтобы посмеяться, и Джеймс неловко усмехнулся вместе с ним. — Я уверен, что меня засунут в Хаффлпафф, — застонал Питер, плюхнувшись обратно на сиденье, и на этот раз Сириус был благодарен его нытью. — Да ладно Пит, не говори так… Хаффлпафф тоже крутой, все факультеты отличные… Это прозвучало так, будто у двух друзей уже был этот разговор много раз. В конце концов, эти слова были на пользу Питеру. Сириус откинулся назад и взглянул на Римуса. Но Люпин смотрел в окно, наблюдая, как мимо проносятся деревья, и выглядя так, будто он не обращал на них ни малейшего внимания.

***

Сириусу казалось, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Он даже не взглянул вниз, когда их лодка прорезала тёмную гладь озера, хотя в обычном состоянии он был бы зачарован. Широкие лестницы, каменные колонны, даже магический потолок — всё это едва ли завлекло его. Замок был великолепен, но Сириус Блэк привык к великолепию. Он и не ожидал меньшего. Потом они вошли в большой зал, полный болтающих без остановки студентов. В одном этом помещении было больше детей, чем Сириус когда-либо видел. И все они были самые разные. И все они разворачивались, чтобы поглазеть на первокурсников. Но внимание Сириуса было полностью сосредоточено на потрёпанной старой шляпе, стоявшей на маленьком деревянном табурете. Сортировочная шляпа. Сириус попытался сглотнуть, но ощутил огромный ком в горле. Он чувствовал, как со стола Слизерина его прожигают взглядом Нарцисса и Беллатриса; когда он оглянулся на них, они ухмыльнулись. Вот и всё, подумал Сириус, когда профессор Макгонагалл начала называть имена новоприбывших студентов, Слизерин. Он всегда знал, что это произойдёт. Все мысли о Хогвартсе были неразрывно связаны со Слизерином, где он проведёт следующие семь лет. Его семья говорила об этом годами, всякий раз, когда упоминалась школа. Все приятные воспоминания, важнейшие связи, единомышленники, чистокровные волшебники… Всё это объединял один факультет — Слизерин, который меньше всех остальных факультетов Хогвартса принимал маглорожденных. Сириус пытался отыскать внутри себя то жужжащее волнение, какое он почувствовал всего несколько часов назад. Но поездка на поезде сыграла с ним странную шутку. Ему понравился Джеймс и ему понравилось то, как Джеймс говорил о Гриффиндоре. Больше всего ему понравилось не думать о своей блядской семье, пусть даже на столь короткое время. Сириус знал, что он должен быть в восторге и что он должен быть горд занять место рядом со своими двоюродными сёстрами… но на самом деле, глядя на них, всё, что он чувствовал, — лишь холодный страх. — СИРИУС БЛЭК! В горле всё ещё стоял ком. Подойдя к маленькому стулу, Сириус подумал, что он, наверно, болен. Пытаясь собраться, он отчитывал себя: Это все, что ты когда-либо хотел. Ты в Хогвартсе! И это так похоже на церемонию с палочкой, — сказал он себе. Его родители бы гордились им, не так ли? Не так ли? Это была последняя мысль Сириуса перед тем, как шляпа оказалась на его голове. — Ещё один Блэк — задумчиво промычала шляпа. Её голос был груб. Сириус чувствовал, что она будто прочесывает внутреннее содержимое его головы — полагаю, это должно быть легко, да? Верно. Шляпа говорила правду — это должно быть легко. В любую секунду она скажет это название… — Хммммм… но что это? …и его родители будут гордиться, они определенно будут, и разве это не то, чего он хотел? — То, что вы хотите… Сириус съежился, понимая, что шляпа может читать его мысли, но он не мог удержаться от размышлений. У него ведь была достаточно веская причина, чтобы пойти в Слизерин, не так ли? Чтобы его семья гордилась? И у него был бы Рег, о котором он мог бы заботиться, он должен был следить за Регом… — Весьма любопытно, юный Блэк, и вправду любопытно… …ох, если бы эта глупая шляпа просто бы заткнулась и сказала то, что должна, то все было бы хорошо, ей просто нужно сказать… — ГРИФФИНДОР! Сердце Сириуса ушло в пятки. Это была ошибка… это должно быть ошибкой… Но все вокруг начали аплодировать, и Макгонагалл уже сняла шляпу с Сириуса, уже называла следующее имя, а Цисси и Белла… о, нет, они смотрели прямо на него! Его мать узнает об этом ещё до полуночи, точно узнает… Как он умудрился настолько всё испортить? Все, что ему нужно было сделать, это надеть глупую шляпу! Сириус встал, но он едва шевелился, подходя к столу Гриффиндора. Он чувствовал, как слизеринцы прожигают его взглядом, пока он садился. Предатель. Он был первым из распределяемых, кто сел за стол Гриффиндора, и был одарен несколькими похлопываниями по спине и добродушными улыбками, наряду с несколькими настороженными взглядами, предположительно от студентов, которые были знакомы с его фамилией. Сортировка продолжалась, но Сириус был не в состоянии наблюдать за ней. Неудачник. Настоящий, полнейший неудачник, вот кто он такой. Разочарование семьи. Он мог себе представить, что именно сказала бы его мать, если бы она была здесь с ним. Сириус чувствовал себя очень крохотным и очень одиноким, хотя он был окружен ликующими гриффиндорцами. Он немного оживился, когда в Гриффиндор распределили Римуса Люпина, даже несмотря на то, что они едва сказали друг другу и два слова в поезде. Он улыбнулся Сириусу на вокзале, это ведь означало, что он хотел бы быть друзьями, да? Но Римус сел и упрямо уставился на свою тарелку, словно решив не разговаривать. Сириус нахмурился. Он был удивлен, когда Питер попал в Гриффиндор, честно говоря, он был согласен с этим маленьким мальчиком в поезде, когда тот сказал, что будет в Хаффлпаффе. И только когда Джеймс забрался на стул и шляпа, едва коснувшись его головы, крикнула «Гриффиндор», Сириус начал чувствовать себя немного лучше. По крайней мере, у него был один друг (Римус всё ещё не сказал ни слова, а Питер, казалось, был слишком встревожен, чтобы говорить с ним). — Как это здорово! — ликовал Джеймс, широко улыбаясь, когда садился — Мы сделали это! Он говорил так, что это звучало грандиозным достижением. Сириус застонал, уронив голову на сложенные руки. — Говорите за себя, — слегка приглушенно ответил он — мой отец убьёт меня — Было гораздо проще сказать «отец», чем «мать». Сириус и думать не хотел, что сделает с ним Вальбурга. — Я не могу в это поверить — всё повторял Питер, широко распахнув глаза. Он почти прижался к Джеймсу, бросая при этом взгляды по залу, как будто думал, что кто-то может прийти и попытаться оттащить его от стола. Сириус подумал, что он ведет себя нелепо, поэтому он был немного удивлен, когда Макгонагалл действительно подошла к ним, но положила руку на плечо Римуса, а не Питера. — Мистер Люпин, — пробормотала она, — не могли бы вы зайти ко мне в кабинет после ужина? Он находится рядом с общей комнатой Гриффиндора, староста вам поможет. Римус молча кивнул, и она ушла. — Что это было? — спросил Джеймс — Макгонагалл уже хочет видеть тебя в своём кабинете? Римус смотрел на них, слегка сгорбив плечи вперед, как будто пытался защитить себя от их внимания. Его лицо не выражало ни единой эмоции, но Сириус смотрел в его глаза, которые были настороженными и, кажется, немного напуганными. Как у бродячей собаки, загнанной в угол. Они ждали ответа, но он только пожал плечами. У него точно есть секреты, подумал Сириус, на мгновенье забыв о своей трагедии. После того, как появилась еда и они наелись до отвалу, они последовали за одним из старост, Фрэнком Лонгботтомом, в свою общую комнату. Они уже собирались войти, когда Джеймс схватил Сириуса за руку. — Ой, подождите, парни. Нам стоит спросить у Римуса, вдруг он хочет, чтобы мы его подождали. Сириус моргнул и пожал плечами. Римус все еще не сказал им ни слова с тех пор, как сошел с поезда, но Сириус решил, что это ничего. Питер выглядел немного подавленным, но они оба последовали за Джеймсом, который уже бежал по коридору к кабинету Макгонагалл. Но когда они подошли, Римуса нигде не было. — Ну? — спросил Питер — мы ждем? — Нет, вы идите, — ответил Джеймс, улыбаясь. Питер нервно бросил взгляд на Сириуса и обратился к Джеймсу. — Разве ты не идешь с нами? — Я дождусь его, он пропустил пароль от Френка. Питер взволнованно заламывал руки, поглядывая то на Джеймса, то на Сириуса, и будто не зная, куда ему податься. — О, пошли уже, — вздохнул Сириус, закатив глаза. Он слишком устал, чтобы светиться в коридоре и ждать, когда закончится тайная встреча Римуса, и было не похоже, что кто-то из них знал, сколько времени это займет. После минуты колебаний Питер последовал за ним обратно в их гостиную. Общая комната Гриффиндора была прекрасна; всё сияло красными и золотыми цветами, посередине стояли плюшевые кресла, а пол застилал толстый ковёр. Их комната тоже была весьма неплоха, хотя Сириус впервые делил с кем-то спальню, и для него она была немного тесной, с четырьмя массивными кроватями. Он плюхнулся на матрас, когда Питер начал копаться в своём чемодане. Гриффиндор. Из всех возможных вариантов неудач, он застрял в блядском Гриффиндоре. Но он решил, что это хотя бы лучше, чем Хаффлпафф: его мать потеряла бы рассудок, если бы он оказался там; он слышал ее разглагольствования о количестве нечистокровных, которых они приняли. Тем не менее, Сириус чувствовал себя опустошенным. После получения палочки и всего остального, он думал, может быть… ну, он решил, что, может быть, он действительно был настоящим Блэком, а все его опасения по поводу того, чтобы не вписаться или вписаться неправильно, были… Сириус вздохнул, перевернувшись на спину. Теперь это не имело значения, у него было явное доказательство того, о чём он тайно подозревал: он не был настоящим Блэком. Он был разочарован. Если его родители не знали об этом до сих пор, то узнают завтра: он не сомневался, что Беллатриса помчится в совятню, чтобы рассказать новость. Она, казалось, получала удовольствие от этого, когда Сириус оступался. А это, конечно, уже было гораздо большим, чем простой ошибкой. Это было навсегда. Дверь в их комнату распахнулась, и вошел Джеймс. Римус следовал за ним, его глаза разбегались во все стороны, когда он оглядывал комнату. Сириус сидел, с любопытством наблюдая за ними. Римус с таким голодом разглядывал комнату, будто не в состоянии поверить своим глазам, а когда он смотрел на бархатные кровати и темные деревянные сундуки, его лицо приняло такое выражение, словно он пришел к какому-то умозаключению. Сириус сгорал от интереса, гадая, что же происходило в голове у этого мальчика. Питер все еще барахтался в своем чемодане, становясь все более и более свирепым, вытаскивая одежду, журналы, книги и создавая ужасный беспорядок. — Я не могу найти свою палочку, — захныкал он — мама заставила меня убрать её, чтобы не потерять в поезде, но её здесь нет! — Пит, — улыбнулся Джеймс, — твоя мама попросила меня присмотреть за ней, помнишь? Джеймс и Питер, как понял Сириус за ужином, были соседями и хорошо знали друг друга. Это объясняло, почему Джеймс был так добр к Питеру, хотя Сириус не понимал, что может быть общего у этих двоих. Когда Джеймс заметил, что Сириус хмурится, он улыбнулся. — Выше нос, приятель, — сказал он, сидя рядом с ним на кровати, — ты ведь все равно не хотел быть на Слизерине, не так ли? Он сказал это с такой уверенностью, как будто это было очевидно. Тем не менее, вопрос отозвался в голове Сириуса: не так ли? Не так ли? Чего ты хотел? — Пятьсот лет — его голос был холоден, когда он ответил — пятьсот лет каждый из Блэков в Хогвартсе был отсортирован в Слизерин. — Ну, пришло время кому-то попытаться быть другим, а? — Джеймс весело ударил его по спине. Сириус почувствовал внезапный всплеск эмоций. Он не был уверен, было ли это из-за Джеймса Поттера: улыбка и счастливая уверенность, но, каким-то образом, услышав, как тот говорит, что все будет хорошо, Сириус почувствовал, что, возможно, с ними действительно все будет в порядке. В конце концов, это было правдой, не так ли? Сириус не хотел быть в Слизерине, совсем нет. И ему нравился красный. Если я собираюсь стать семейным разочарованием, подумал Сириус, переместившись к своему сундуку, я блять буду лучшим разочарованием, из тех, что у них когда-либо было. Он начал распаковывать и вытаскивать книги, которые Андромеда хранила для него. Их было довольно много, и он должен был уложить те, которые не помещались на его полке у кровати. — Знаешь, — сказал Джеймс, пока Сириус складывал книги, — здесь есть библиотека. — Я знаю, но это в основном маггловские книги — ухмыльнулся Сириус — Мой дядя Альфард отдал их мне, и мама подожгла бы их все, оставь я их дома — глаза Питера расширились, и он с любопытством глазел на книги, что заставило Сириуса почувствовать себя невероятно крутым. Как только он закончил с книгами, он вытащил свой проигрыватель и коробку с пластинками в блестящих целлофановых обложках. Андромеда была по-настоящему, по-настоящему лучшей. Сириус едва расставил их, прежде чем подошел Римус, широко раскрыв глаза от удивления. — Это Эбби Роуд?! — спросил он, вглядываясь в коробку винила. Его настороженный взгляд на мгновение исчез. — Да, — усмехнулся Сириус, вручив ему пластинку. Римус осторожно вытер руки о свою одежду, прежде чем взять ее, как будто она была чем-то хрупким и драгоценным. — Ты, должно быть, магглорожденный — сказал Сириус — никогда не встречал волшебника, который знал бы «The Beatles», кроме моей двоюродной сестры Андромеды. Она купила их для меня — он хотел разузнать это о Римусе, но не знал, каким образом. Он не хотел, чтобы другие думали, что он, как и остальные члены его семьи, одержим чистотой крови. Но Сириусу действительно было любопытно: Римус, казалось, удивлялся всему в Хогвартсе. Римус кивнул, хотя казалось, что слушает он только наполовину. — Я люблю «The Beatles», дома у одного из мальчиков в моей комнате есть около десяти синглов, но он никогда не позволяет мне прикоснуться к ним. — Мальчик дома? — Сириус выгнул бровь. Это магглы так что-то называли? — Ты имеешь в виду своего брата? — Нет, — Римус прикрыл глаза и покачал головой, отдав пластинку обратно Сириусу и снова сгорбив плечи — Я живу в детском доме. — Типа для сирот? — спросил Питер, широко распахнув глаза. Взгляд Римуса стал темным, брови дёрнулись. — Нет — огрызнулся он. Сириус ждал, пока он скажет что-то еще, но он только развернулся и вернулся к своим вещам. Сириус отчаянно хотел задать больше вопросов, но он видел, что Римус вновь замолк для них. Что такое детский дом, если он не для сирот? Там не было взрослых? Неужели именно так Римус заработал фингал? В схватке с другими детьми? Он, определенно, выглядел тем, кто способен ударить, особенно когда он посмотрел на Питера после его дурацкого вопроса. В конце концов, Сириус спросил Джеймса про плакат по квиддичу, чтобы нарушить неловкое молчание, и их разговор быстро превратился в горячий спор. Они все еще обсуждали последний состав Chudley Cannons, когда Римус забрался в свою кровать и задернул шторы. Последовала пауза, прежде чем Питер громко прошептал: — Он мог бы и получше постараться завести друзей. Особенно, если он маглорожденный. Сириус застыл. Он подумал, что одна из единственных хороших вещей в том, что он не попал на Слизерин, в том, что он будет вдали от всей этой ерунды. И, кроме того, Римус казался намного круче Питера: у него явно был хороший музыкальный вкус. — Ты уверен, что шляпа не должна была поместить в Слизерин тебя? — протянул Сириус и Питер быстро заткнулся.