Среди кружащихся снежинок вновь встретились с тобой

Ши Цинсюань, услышав, что Хуа Чен должен вскоре прийти, то и дело поглядывал в окно. Наблюдавший за ним Се Лянь улыбался уголками губ. Колокольчики над входной дверью зазвенели. Цинсюань вскочил со своего места и набросился на вошедшего Хуа Чена с объятиями. - Неугомонный листочек. - Улыбнулся Хуа Чен. - Скучал по мне? Ши Цинсюань с воодушевлением закивал. Он и вправду очень скучал. Когда Цинсюань был маленьким, Хуа Чен был для него старшим другом, или даже братом, с которым он проводил большую часть жизни. * Пусть Хуа Чен никогда не делал ничего особенного, хватало и того, что он, улегшись на мягкую траву, поросшую полевыми цветами, садил рядом с собой маленького Цинсюаня и они вместе придумывали, на что же похожи облака в синем небе. - Черепаха? - Удивлялся Хуа Чен, глядя на огромное облако. - А может быть какой-нибудь бегемот? - Нет-нет, точно черепаха! Совсем как в книге, которую братец Хуа читал мне вчера вечером! Книга была о легендарных зверях, так что неудивительно, что нашелся на небе и феникс, и дракон. Хуа Чен поправил Цинсюаню сбившиеся волосы и соломенную шляпу. Невдалеке послышались шаги. Обернувшись, они увидели, что это Се Лянь идет к ним с корзиной, наполненной яблоками, которую он держал на сгибе руки. Хуа Чен тут же поднялся, подбежав к нему, забрал корзину и, мягко взяв под руку, подвел к Цинсюаню. Вместе они нарвали цветов и стали плести венки. Сплетались стебли белых полевых ромашек и огненно-красных маков. Вплетались в них жёлтые лютики и голубые осколки неба - васильки. Они обменивались венками и смотрели, как солнце медленно и лениво клонится к закату, как небо из голубого становится золотым, а позже, словно бы художник провёл кистью, подкрашивается оранжевым, розовым. Облака, подражая небу, становились похожи на стадо пушистых овечек, которым зачем-то решили покрасить шерстку. Серп жемчужно-белого месяца, все сильнее различаемый на небосводе, то терялся среди них, то снова появлялся. Пока совсем не стемнело, они отправлялись в их маленький домик-храм, по пути собирая горсти ароматных лесных ягод и слушая вечерние трели птиц, что, подобно капелькам во время дождя, запутались в ветвях. В последних лучах солнца зажигались масляные лампы, заваривался чай. Внезапно появлялись на пороге старушки, которые с поклоном вручали смущенному Се Ляню кувшин молока и домашний пирог. В ответ получали собранные днем в лесу яблоки. * Солнце потухло. Засветились в траве огоньки светлячков. Посмеиваясь, Хуа Чен выпустил несколько серебряных бабочек, будто бы сотканных из тончайшего хрусталя. Их свет разогнал подступающую тьму и слился в сиянием звëзд, которых было так много, что и не сосчитать. * В этом правда не было ничего особенного, но именно так выглядит жизнь. Она в пыльных книгах на полках с давно истершимися корешками, написанных каким-то непонятным языком. Рисунках на стенах, нарисованных умелыми руками Хуа Чена и Се Ляня, а так же неумело подражавшим им Ши Цинсюанем. В кусочке пирога и чашке молока, белом сиянии бабочек и золотом мерцании лампы. В браслете из красной нити, появившемся неизвестно когда и откуда. Сидя на коленях у пишущего что-то кистью Се Ляня, Ши Цинсюань дергал браслет за свисающие ниточки, заканчивающиеся маленькими колокольчиками, и слушал их мелодичный звон, похожий на переливистый смех. Спустя время он заснул и ему снилось морское дно с рыбами в разноцветной чешуе и господином в чёрном, сидящем на троне. Склонив голову, он что-то беззвучно шептал, улыбаясь. И Цинсюань знал, что этот господин ни за что его не обидит. Цинсюань, (что так странно!) не поплыл, а побежал по морскому дну и набросился на него с объятиями и громким. - Мин-сюн! Я так скучал! Сон менял свои очертания, и вот они уже идут не по морскому дну, а среди полей, засаженных цветами, которые люди выращивали для продажи. - Они такие красивые! - Восхищался Цинсюань. - Хотел бы я вот так жить, окружённый цветами, люди даже не понимают, насколько прекрасно это место! - Это же просто цветы. - Ответил ему Мин-сюн. Цинсюань закатил глаза и, раздраженно раскрыв веер одной рукой и вцепившись в руку Мин-сюна другой, обвел веером округу. - Вот это - он указал на хризантемы. - Благороднейший цветок, а не "просто цветок". - Я не это имел ввиду. - Что бы ты не имел ввиду, сделаем вид, что ты не безразличен к цветам. - Упрямо продолжил Цинсюань. - Есть ли хоть что-то, что нравится моему Мин-сюну, кроме сытного обеда? Мин И почему-то задержал свой внимательный взгляд на Цинсюане. Внезапный сильный порыв ветра Взметнул к золотистому закатному небу лепестки хризантем, разметал полы их одежды и растрепал волосы. Цинсюань рассмеялся звонким смехом. Мин И не мог отвести от него глаз. * Где-то далеко демону по имени Хэ Сюань снился такой же сон. Из уголка его глаза стекла одинокая слеза. У демонов нет потребности во сне, но Демон Чёрных Вод не хотел просыпаться. * Пока Цинсюань продолжал виснуть на Хуа Чене, Се Лянь забрал у того немного припорошенные снегом пакеты. Наконец высвободившись из объятий, Хуа Чен поцеловал Се Ляня в щеку. Вместе они сели за стол. Хуа Чен достал из одного из многочисленных пакетов шарф и накинул на плечи Его Высочеству. Се Лянь смутился, но так и не успел ничего сказать. - Я знаю, что тебе холодно. - Произнёс Хуа Чен. - Все отнекивания бесполезны. Се Лянь поднял ладони перед собой в знак примирения. От еще горячего чая поднимался белый пар. - Итак, кто же этот твой друг? - Цинсюань сел, напротив Хуа Чена, подперев щеки руками. - Какой еще "мой друг"? - Прищурился Хуа Чен. - Не мой а наш. Все мы его знаем, но тебе я подсказку не дам, а то будет слишком просто. - Ну, Хуа-гэ, ну скажи! - Продолжал настаивать Цинсюань. - С тебя упадет, если один раз уступишь в игре в угадайку? - Не упадет, но тогда не получится сюрприза. - Подмигнул Хуа Чен, но увидев, что Цинсюань все еще на него дуется, продолжил. - Не злись. У меня есть кое-что для тебя. На этих словах он протянул Цинсюаню коробку, обернутую в подарочную бумагу. Тот, ничего не понимая, принял её в руки, при этом продолжая смотреть на Хуа Чена. - До твоего дня рождения конечно далеко, но считай, что это подарок на какое-то из пропущенных. - Пояснил ему демон. Цинсюань разорвал упаковку и открыл коробку. То, что он увидел в ней вызвало у него странную бурю эмоций. Она вдруг взметнулась в его душе и тут же, будто её и не было, улеглась, оставив после себя лёгкое послевкусие непонятной печали, примешавшейся к радости. Веер. Лакированное дерево отдавало сандаловым запахом. На кончике привязана подвеска с серебристой кисточкой и янтарным камнем. Взяв его в руки и развернув, Цинсюань увидел с одной стороны веера иероглиф "Ветер", а с другой нарисованные кистью потоки воздуха. Веер был словно драгоценность, весь отливал каким-то тёплым светом. Но это Цинсюаню только казалось, ведь... Когда-то давно... Разве он уже не встречал подобной вещи? Веер лежал в руках будто бы не у нового хозяина, а у уже давнего друга и товарища. Чувствуя с этой вещью какую-то слишком уж родственную связь, Цинсюань невольно заулыбался. Се Ляню и Хуа Чену потребовалось много времени, чтобы восстановить этот, и ещё один, веера, в таком же виде, как и в далеком прошлом. Однако им это все же удалось. Посмотрев на Цинсюаня они увидели на его лице счастье. Но почему-то и слезы. Кроме того, и сам Цинсюань тоже этому удивился. - Ой. - Рассмеялся он, и попытался их вытереть, но тщетно, они градом покатились из глаз. - Почему я плачу? * Перед глазами приносились мутные картинки. Сменяя друг друга, они пытались собраться в общий узор, но чего-то им не хватало, что смогло бы наконец их склеить. Это "что-то", кажется, недавно ему повстречалось. Вот только... Что? Или кто? Слезы продолжали катиться из глаз, и он все никак не мог их унять. Разгадка была так близко, но уже в момент прозрения проскользнула сквозь пальцы. В памяти снова мелькнула красная нить. Пронеслись в ней и две руки с плотно переплетенными пальцами, обвязанные этой нитью. Цинсюань чувствовал, что ещё немного, и совсем скоро он получит ответы на все свои вопросы.