История юной девушки и не очень юного возлюбленного

Ванесса проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс её за плечо. — Вставай, принцесса, — голос Драко звучал обеспокоенно, хотя он пытался это скрыть. — Ты проспала завтрак. Она села на кровати, чувствуя, как голова раскалывается. Сон был тяжёлым, липким, полным смутных образов — серые глаза, холодные пальцы, чей-то шёпот на ухо. — Который час? — Без десяти девять. У нас урок через двадцать минут. Ванесса выругалась сквозь зубы. Она не любила опаздывать — это давало лишний повод для сплетен. — Иди, я догоню. Драко кивнул и вышел, прикрыв дверь. Ванесса накинула мантию, кое-как привела волосы в порядок и вылетела из спальни, на ходу застёгивая ремешок туфель. В гостиной её ждали — Драко, Блейз и Тео. Все трое смотрели на неё с лёгким беспокойством. — Ты бледная, — заметил Блейз. — Не заболела? — Не выспалась, — отрезала Ванесса, беря Драко под руку. — Идёмте. Снейп не прощает опозданий. Они вышли из подземелья и направились в сторону класса зельеварения. По коридорам уже почти никого не было — только несколько запоздавших слизеринцев и парочка когтевранцев, которые тоже явно проспали. — Слушай, — Тео поравнялся с ней с другой стороны, — я хотел спросить. Ты вчера нормально спала? Ты выглядела… не знаю. Растерянной. — Я не растерянная, — огрызнулась Ванесса. — Я просто устала. От вас троих. Тео поднял руки в примирительном жесте: — Я молчу, молчу. Они вошли в класс за секунду до того, как Снейп захлопнул дверь. Профессор окинул их долгим нечитаемым взглядом, задержавшись на Ванессе чуть дольше обычного. — Мисс Астронг, мистер Малфой, мистер Нотт, мистер Забини. Как мило, что вы почтили нас своим присутствием. Садитесь. Они заняли свои места — Ванесса и Драко за одной партой, Блейз и Тео за соседней. Позади них, на другом ряду, сидела Пэнси Паркинсон. Ванесса не видела её лица, но кожей чувствовала направленный в спину взгляд. Опять, — подумала она с раздражением. Сколько можно. Урок тянулся бесконечно. Снейп заставил их варить Усыпляющее зелье — сложное, требующее предельной концентрации. Ванесса справлялась автоматически, руки двигались сами, пока мысли блуждали где-то далеко. Она думала о Люциусе. О том, как он смотрел на неё на балу. О том, что он сказал: «Вы стоите любого риска». О том, как его пальцы лежали на её талии — чуть ниже, чем следовало. — Ты сожжёшь корень мандрагоры, — тихо сказал Драко, возвращая её в реальность. Ванесса посмотрела на свои руки. Она действительно держала корень слишком близко к огню. — Спасибо, — буркнула она и поправила ошибку. — Ты не в себе, — констатировал Драко, не спрашивая. — Что происходит? — Ничего. — Несс. — Драко, отстань. Он замолчал, но она чувствовала его взгляд — тяжелый, встревоженный. Он знал её слишком хорошо. В конце урока Снейп прошёлся между столами, проверяя зелья. Возле их парты он задержался, наклонился над котлом Ванессы, принюхался. — Цвет правильный, — сказал он тихо, чтобы слышали только они, — но концентрация слабая. Вы витали в облаках, мисс Астронг. В следующий раз оставьте свои мысли за дверью. — Да, профессор, — ответила она, не поднимая глаз. Снейп перешёл к следующему столу, и Ванесса выдохнула. — Он прав, — шепнул Драко, когда они собирали вещи. — Ты сегодня не здесь. — Я сказала, отстань. Она встала и направилась к выходу, не дожидаясь друзей. В дверях её нагнала Пэнси — лицо бледное, глаза красные, но в них горел какой-то лихорадочный огонь. — Астронг, — прошипела она, — ты думаешь, что ты особенная? Думаешь, что ты можешь всё? — Паркинсон, — Ванесса даже не остановилась, — отойди. У меня нет времени на твои истерики. — Ты пожалеешь, — донеслось вслед. Ванесса усмехнулась и пошла дальше. Она не знала, что Пэнси сжимает в кармане мантии маленький пузырёк с мутной розоватой жидкостью. И не знала, что в другом конце коридора два рыжих силуэта смотрят на неё с хищной улыбкой. --- В большой зал они вошли с опозданием на пятнадцать минут — Ванесса сначала забежала в спальню переодеться, потому что испачкала мантию зельем. Драко ждал её в гостиной, листая «Ежедневный пророк». — Ты знаешь, — сказал он, не поднимая головы, — что сегодня вечером тусовка в выручай-комнате? — Всех факультетов? — уточнила Ванесса, поправляя воротник. — Угу. Нотт уже договорился. Будет алкоголь, музыка, всё как полагается. — А Снейп? — Снейп будет в своей спальне, как всегда. Филчу обещана бутылка огневиски, если он не выйдет из своей каморки до полуночи. Ванесса кивнула. Тусовки всех факультетов случались раз-два в год — неофициальные, рискованные, но именно поэтому такие желанные. Можно было надраться, забыть о масках и хотя бы на несколько часов притвориться обычным подростком. — Идём, — сказала она, беря его за руку. — Надо поесть, я с утра ничего не ела. Они вошли в большой зал, и привычный гул голосов ударил в уши. Ванесса сразу заметила близнецов Уизли — те сидели за гриффиндорским столом, перешёптывались и поглядывали в её сторону. — Опять глазеют, — буркнул Драко, проследив за её взглядом. — Игнорируй, — посоветовала Ванесса, садясь на своё обычное место. — Чем меньше внимания, тем быстрее отстанут. — Они не отстают уже два года, — заметил Тео, пододвигая к ней тарелку с тостами. — Значит, у них нет чувства собственного достоинства. Она принялась за еду, но аппетита не было. Кусок не лез в горло. Вместо этого она поймала себя на том, что смотрит на гриффиндорский стол — и на рыжие головы, склонённые друг к другу. Странно, — подумала она. Обычно они меня бесили. Почему сегодня… Она отогнала мысль и сосредоточилась на кофе. За завтраком Пэнси не появилась. Драко заметил это и нахмурился. — Где Паркинсон? — А тебе какая разница? — язвительно спросила Ванесса. — Ты же её терпеть не можешь. — Я её терпеть не могу, но она обычно приходит в большой зал. Истерики истериками, а завтрак никто не отменял. — Может, она решила уморить себя голодом, чтобы ты пожалел, — усмехнулся Блейз. Драко не засмеялся. Ванесса не придала этому значения. Если Пэнси хочет играть в исчезновения — пожалуйста. Меньше проблем. После завтрака они пошли на Трансфигурацию — один из немногих уроков, которые Ванесса действительно любила. Профессор Макгонагалл требовала точности и дисциплины, и это нравилось девушке больше, чем размахивание палочкой на ЗОТИ. Сегодня они превращали ёжиков в подушечки для булавок. Ванесса справилась с третьей попытки, получив одобрительный кивок от профессора. — Хорошо, мисс Астронг, — сказала Макгонагалл, поправляя очки. — Но будьте внимательнее. Ваша подушечка всё ещё колется. Ванесса посмотрела на свою работу. Действительно, подушечка была мягкой, но при нажатии из неё торчали маленькие иголки. — Я исправлю, — сказала она. — Не нужно. Иногда ошибки полезны — они напоминают нам, что мы несовершенны. Ванесса замерла. Ей показалось, что в голосе профессора прозвучало что-то большее, чем просто замечание об успеваемости. Она украдкой взглянула на Макгонагалл, но та уже отошла к другому столу. В конце урока, когда они выходили из класса, Ванесса столкнулась с близнецами. Буквально — они стояли в дверях и явно кого-то ждали. — Ванесса, — начал Фред, — какая неожиданная встреча. — Уизли, — холодно ответила Ванесса, пытаясь обойти их, — пропустите. — Мы просто хотели сказать, — подхватил Джордж, — что вы сегодня прекрасно выглядите. Это платье тебе очень идёт. Ванесса была в школьной мантии. — Вы слепые? — спросила она. — Это форма. На мне форма. — Тебе идёт даже форма, — улыбнулись они хором. — Идите вы… — начала она, но Драко положил руку ей на плечо. — Уизли, отвалили, — сказал он спокойно, но в голосе чувствовался металл. — Быстро. Близнецы обменялись взглядами и отошли в сторону, но не ушли — остались стоять у стены, провожая Ванессу взглядами. — Что с ними? — спросил Тео, когда они завернули за угол. — Они обычно так себя не ведут. — Может, перегрелись на солнце, — предположил Блейз. — Или решили, что у них есть шанс. — У них нет шансов, — отрезала Ванесса. — Никогда не было и не будет. Но где-то глубоко внутри шевельнулось что-то странное. Непривычное. Она отмахнулась от этого чувства, как от назойливой мухи. --- На Зельеварении после обеда Ванесса снова была рассеянна. Она ошиблась в пропорциях, и её зелье приобрело ядовито-зелёный цвет вместо положенного золотистого. — Мисс Астронг, — голос Снейпа прозвучал как удар хлыста, — вы сегодня ставите рекорды. Сначала Усыпляющее, теперь Противоядие от ядов — оба провалены. Что с вами? — Ничего, профессор, — ответила Ванесса, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Простите. — Прощение — удел слабых, — отрезал Снейп. — Останьтесь после урока. Мне нужно с вами поговорить. Она кивнула, не поднимая глаз. Драко сжал её руку под столом. — Всё будет хорошо, — прошептал он. Она не ответила. После звонка все потянулись к выходу. Пэнси, проходя мимо, бросила на Ванессу быстрый взгляд — и в нём было что-то новое. Не злоба. Не зависть. Предвкушение. Ванесса не заметила. Она осталась сидеть за партой, пока класс пустел. Снейп стоял у своего стола, сложив руки на груди. — Мисс Астронг, — начал он, — я не привык к тому, что мои лучшие ученики вдруг начинают показывать посредственные результаты. Что происходит? — Усталость, профессор. — Усталость? — Он поднял бровь. — Вы выглядите не усталой. Вы выглядите так, будто ваши мысли где-то далеко. Я ошибаюсь? Ванесса промолчала. — Я не буду настаивать, — сказал Снейп после паузы. — Но если проблемы не исчезнут, мне придётся поговорить с вашим деканом. Вы понимаете, о чём я? — Да, профессор. — Идите. Она встала и направилась к двери, но у порога остановилась. — Профессор Снейп? — Да? — Если кто-то… Если вы заметите, что с учеником что-то не так… вы вмешаетесь? Снейп посмотрел на неё долгим непроницаемым взглядом. — Всегда, — сказал он. — Но только если замечу. Ванесса кивнула и вышла. В коридоре её ждал Драко. Один. — Где остальные? — спросила она. — Побежали на Травологию. Я сказал, что догоню. Они пошли вместе, и Драко молчал целую минуту, прежде чем заговорить. — Несс, ты меня пугаешь. — Чем? — Ты сегодня сама не своя. Ты ошиблась на зельях. Ты, которая варит лучше всех на курсе. — У всех бывают плохие дни. — У тебя никогда не бывает плохих дней. Ты — идеальная холодная стерва, помнишь? Она остановилась и посмотрела на него. — Драк, я просто… — она запнулась. — Мне нужно подумать. О кое-чём. — О чём? Она не могла сказать ему правду. Не могла признаться, что думает о его отце каждую свободную минуту. Что танец на балу был для неё не танцем, а падением. Что она хочет того, чего не должна хотеть. — О будущем, — сказала она. — О том, что будет после школы. Драко прищурился. — Ты врёшь. — Драк… — Ты всегда так делаешь. Когда не хочешь говорить правду, ты смотришь в сторону. Прямо сейчас ты смотрела на дверь в конце коридора. Ванесса заставила себя посмотреть ему в глаза. — Просто поверь мне. Пожалуйста. Он выдержал её взгляд, потом кивнул. — Ладно. Но если ты не расскажешь мне правду до конца недели, я сам всё выясню. — Договорились. Она не была уверена, что сможет сдержать это обещание. --- Выручай-комната в тот вечер выглядела как дорогой ночной клуб — мягкий полумрак, разноцветные огни, диваны и кресла, расставленные по кругу. Кто-то притащил музыкальную шкатулку, усиленную магией, и из неё лились тягучие ритмы. Собрались почти все факультеты — слизеринцы держались своей группой, гриффиндорцы — своей, но границы постепенно размывались под действием алкоголя и музыки. Ванесса пришла в коротком чёрном платье, которое открывало плечи и заканчивалось выше колена. Драко, увидев её, присвистнул. — Ты кого-то собираешься соблазнять? — Тебя, — ответила она с усмешкой. — Чтобы ты наконец перестал меня допрашивать. — Не сработает. Я слишком тебя знаю. Они заняли угловой диван — Ванесса, Драко, Блейз, Тео. К ним подтянулись другие слизеринцы, но Ванесса их почти не замечала. Потому что в другом конце комнаты сидели близнецы Уизли. Они смотрели на неё. Не отрываясь. Ванесса почувствовала, как по коже пробежал холодок. Но не неприятный — скорее… возбуждающий. Что со мной не так? — подумала она. Она сделала большой глоток огневиски и попыталась сосредоточиться на разговоре. — … и тогда он говорит: «Но это же моя сестра!» — Тео рассказывал какую-то историю, но Ванесса не слушала. — А ты, Несс? — спросил Блейз. — Что скажешь? — Что? — Ты вообще здесь? — Здесь. Просто голова болит. — Иди проветрись, — посоветовал Драко. — Мы тебя найдём. Она кивнула и встала, чувствуя, как взгляды близнецов следуют за ней. В коридоре было прохладно и тихо. Ванесса прислонилась к стене, закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Астронг. Она открыла глаза. Перед ней стояла Пэнси Паркинсон. В руках у неё был бокал с чем-то розовым, сладко пахнущим. — Что тебе нужно? — устало спросила Ванесса. — Просто хочу извиниться, — сказала Пэнси. Голос её звучал странно — слишком мягко, слишком приторно. — За своё поведение. Я была неправа. Вот, выпей. За примирение. Она протянула бокал. Ванесса посмотрела на розовую жидкость. Внутри что-то ёкнуло — интуиция, выработанная годами жизни среди змей. — Спасибо, — сказала она, беря бокал. — Но я не пью из чужих рук. Она отставила бокал на подоконник. Пэнси побледнела. — Ты… — Я знаю, что такое любовное зелье, Паркинсон. — Ванесса сделала шаг вперёд, и теперь её голос стал ледяным. — И знаю, где его берут. Близнецы Уизли, да? Они попросили тебя подлить мне? Что обещали? Деньги? Внимание? Пэнси попятилась. — Я не… — Заткнись. — Ванесса схватила её за подбородок и заставила смотреть в глаза. — Если ты когда-нибудь ещё раз подойдёшь ко мне с чем-то подобным, я лично прослежу, чтобы твоя семья узнала, чем ты занимаешься по ночам. Поняла? Пэнси кивнула, глаза её были полны слёз. — А теперь убирайся. Пэнси убежала, всхлипывая. Ванесса взяла бокал, поднесла к носу. Пахло розами и чем-то приторным — классический состав. Одно из самых слабых любовных зелий, действует несколько часов, вызывает сильное, но поверхностное влечение. Она вылила содержимое в ближайший горшок с растением и вернулась в выручай-комнату. — Всё в порядке? — спросил Драко, когда она села обратно на диван. — Паркинсон пыталась подлить мне любовное зелье. Тишина за столом стала абсолютной. — Что? — голос Драко был тихим и опасным. — Любовное зелье. По просьбе близнецов Уизли, я полагаю. — Я убью их, — сказал Тео, вставая. — Сядь, — приказала Ванесса. — Не сейчас. Не здесь. — Несс права, — сказал Блейз, положив руку на плечо Тео. — Если мы устроим драку на тусовке, пострадают все. — Но они… — Я знаю, — сказала Ванесса. — И они заплатят. Но не сегодня. Драко молчал. Его лицо ничего не выражало, но Ванесса видела, как побелели его костяшки — он сжимал бокал так, что тот вот-вот мог треснуть. — Драк, — она коснулась его руки. — Со мной всё в порядке. Я не пила. — Если бы ты выпила… — Но я не выпила. Он посмотрел на неё. В его глазах была такая ярость, какой она не видела давно. — Ты права, — сказал он наконец. — Не сегодня. Но завтра… — Завтра разберёмся. Она не знала, что завтра всё пойдёт не по плану. Потому что, хотя она не выпила зелье, она уже была отравлена. Не любовью. Одержимостью. --- На следующее утро Ванесса проснулась с чувством, что мир стал ярче. Солнце за окном казалось золотым, воздух — сладким, даже привычное ворчание Драко за завтраком звучало как музыка. — Ты улыбаешься, — заметил он подозрительно. — А разве нельзя? — Ты никогда не улыбаешься по утрам. Ты говоришь «отвали» и пьёшь кофе. — Сегодня хороший день, — сказала Ванесса, и в её голосе было что-то новое — мягкое, почти нежное. Драко переглянулся с Блейзом. — С тобой точно всё в порядке? — Абсолютно. Она допила кофе и посмотрела в сторону гриффиндорского стола. Близнецы сидели на своих обычных местах, но сегодня ей показалось, что они… красивые. Что за чушь, — подумала она. Они рыжие и глупые. Но её взгляд всё равно возвращался к ним. Весь день она ловила себя на том, что ищет их взглядом в коридорах. На ЗОТИ она чуть не провалила заклинание, потому что смотрела не на палочку, а на дверь — вдруг они войдут. — Ты заболела? — спросил Тео после урока. — Ты красная. — Жарко. — На улице минус пять. — Внутри жарко. Тео ничего не сказал, но посмотрел на Драко. Тот пожал плечами. К обеду Ванесса уже не могла сидеть на месте. Она встала из-за стола и направилась к гриффиндорцам. — Несс, ты куда? — окликнул её Драко. — Поговорить. Она подошла к столу, за которым сидели Уизли, и остановилась перед ними. — Привет, — сказала она. Фред и Джордж переглянулись. — Привет, — ответил Фред осторожно. — Вы сегодня свободны? — спросила Ванесса. — Вечером? — Вообще-то… — начал Джордж. — В выручай-комнате. В девять. Приходите. Она развернулась и ушла, не дожидаясь ответа. За гриффиндорским столом повисла тишина. — Что это было? — спросил кто-то. Близнецы снова переглянулись. Их план с любовным зельем провалился — Пэнси сказала им об этом утром. Но поведение Ванессы… — Может, зелье всё-таки сработало? — прошептал Джордж. — Не может быть. Она его не пила. — А что тогда? Фред посмотрел на дверь, за которой скрылась девушка. — Не знаю. Но вечером узнаем. --- К девяти вечера Ванесса была в выручай-комнате одна. Она переоделась в то самое зелёное платье — то, которое подарил Люциус. Оно было слишком нарядным для школьной тусовки, но ей хотелось выглядеть идеально. Она хотела, чтобы близнецы смотрели на неё. Она хотела, чтобы они видели её. Когда они вошли — оба, как всегда, неразличимые в полумраке — у неё перехватило дыхание. — Вы пришли, — сказала она. — Ты позвала, — ответил Фред. — Мы пришли, — закончил Джордж. Ванесса встала и подошла к ним. Сердце колотилось где-то в горле. — Я хочу, чтобы вы кое-что для меня сделали, — сказала она. — Что именно? — спросили они хором. Она взяла их за руки — одну руку Фреда, одну руку Джорджа — и прижала к своей груди. — Хочу, чтобы вы меня поцеловали. То, что произошло дальше, было похоже на сон. Губы Фреда оказались на её губах, губы Джорджа — на её шее. Руки скользили по спине, по бёдрам, везде сразу. Ванесса стонала, извивалась, теряла голову. Ей казалось, что она горит — и это было лучшее пламя в её жизни. Они целовались на диване, на полу, у стены. Близнецы действовали синхронно, словно у них был один мозг на двоих — и этот мозг хотел только её. — Раздевайте меня, — прошептала она. — С удовольствием, — ответили они. Платье упало на пол. Затем бельё. Затем всё остальное. Фред вошёл в неё первым, пока Джордж целовал её плечи и шептал на ухо грязные обещания. Ванесса выгнулась, закричала — и в этот момент в её сознании что-то щёлкнуло. Она увидела себя со стороны. Обнажённую, распалённую, между двумя Уизли. И поняла, что не хочет этого. — Остановитесь, — прошептала она. Они не услышали. — Остановитесь! — крикнула она громче, отталкивая Фреда. Он замер, глядя на неё с недоумением. — Ты чего? — Я… — Ванесса отползла назад, натягивая платье на голое тело. — Я не знаю. Простите. Мне нужно… Она вскочила и выбежала из комнаты, оставив близнецов в полной растерянности. В коридоре она опёрлась о стену и задышала часто-часто. Что со мной происходит? Она не пила зелье. Она знала, что не пила. Но её тело вело себя так, будто… — Зелье, — прошептала она. — Другое зелье. Не то, что дала Пэнси. То, которое она могла получить иначе. Через еду. Через напиток. Через что-то, что она выпила до разговора с Пэнси. Ванесса побежала в спальню. Ей нужно было рассказать Драко. Но когда она вбежала в гостиную, то увидела его. Люциус Малфой стоял у камина, опираясь на трость, и смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать. — Мистер Малфой? — голос её дрогнул. — Что вы… — Я всё знаю, — сказал он. — Про любовное зелье. Про Уизли. Про сегодняшний вечер. Ванесса похолодела. — Вы… откуда? — У меня везде есть глаза, мисс Астронг. — Он сделал шаг к ней. — Вы думали, я позволю кому-то травить то, что принадлежит мне? Она хотела возразить, сказать, что она никому не принадлежит, но слова застряли в горле. Потому что в его глазах горело что-то тёмное и голодное. — Идёмте, — сказал Люциус. — Нам нужно поговорить. В приватной обстановке. Он взял её за руку — крепко, не оставляя выбора — и повёл в сторону пустующего кабинета. Дверь закрылась за ними с глухим стуком. В кабинете было темно. Люциус зажёг свечи одним движением палочки, и их дрожащий свет упал на его лицо — красивое, хищное, чужое. — Раздевайтесь, — сказал он. Ванесса замерла. — Что? — Вы слышали. Раздевайтесь. Я хочу посмотреть, что они видели. — Мистер Малфой… — Люциус, — поправил он, приближаясь. — Сегодня вечером вы будете называть меня по имени. Потому что сегодня вечером вы узнаете, кому на самом деле принадлежите. Он подошёл вплотную и начал расстёгивать её платье сам — медленно, почти нежно. Пальцы его скользили по шёлку, по её коже, и Ванесса не могла двинуться. Не от страха. От желания. — Вы думали, что можете играть со мной? — шептал он, спуская платье с её плеч. — Дразнить меня на балах, убегать в камины, целоваться в кабинетах Снейпа? — Я не… — Молчать. — Его голос стал жёстче. — Сегодня вы будете только слушать. И делать то, что я скажу. Платье упало на пол. Люциус отступил на шаг, разглядывая её. — Красивая, — сказал он. — Очень красивая. Но вы ещё красивее, когда дрожите. Он коснулся её лица, провёл пальцем по губам. — Они целовали вас здесь? — Да, — прошептала она. — Здесь? — Он коснулся её шеи. — Да. — А здесь? — Рука скользнула ниже, к груди. Ванесса не могла дышать. — Отвечайте, — приказал он. — Нет, — выдохнула она. — Только вы. Люциус усмехнулся. — Хорошая девочка. То, что произошло дальше, было жестоким и сладким. Он брал её грубо, властно, заставляя стонать и плакать одновременно. Он целовал её туда, куда никто раньше не целовал, и говорил такие вещи, от которых горели щёки. А в конце, когда она уже ничего не соображала и только шептала его имя снова и снова, он наклонился к её уху и произнёс: — Запомни это, Ванесса. Потому что в следующий раз, когда какой-нибудь мальчишка посмотрит на тебя, ты вспомнишь — чья ты на самом деле. Он отстранился, поправил мантию и направился к двери. — Мистер Малфой… — прошептала она, пытаясь встать. — Люциус, — поправил он, не оборачиваясь. — Ты заслужила право называть меня по имени. Дверь закрылась. Ванесса осталась сидеть на полу, в разорванном платье, с чувством, которое невозможно было описать. Ей было больно. Ей было стыдно. И она хотела повторения. --- В спальню она вернулась под утро. Драко спал в кресле у её кровати — ждал, волновался. Она накрыла его пледом и села рядом, глядя на спящего друга. Ей нужно было ему всё рассказать. О Люциусе. О зелье. О близнецах. О том, что произошло в кабинете. Но она не могла. Потому что, если бы он узнал правду, он бы возненавидел отца. А она не хотела становиться причиной их ссоры. — Прости, Драк, — прошептала она. — Прости, что не могу тебе сказать. Он пошевелился во сне, и она замерла. Но он не проснулся. Ванесса легла на кровать, свернулась калачиком и закрыла глаза. В голове крутились обрывки мыслей: Любовное зелье. Близнецы. Люциус. Зелье. Близнецы. Люциус. Люциус. Она заснула с его именем на губах. --- На следующее утро за завтраком Драко сказал: — Я знаю, что вчера произошло. Ванесса поперхнулась кофе. — Что? — Ты думала, я не замечу? — Он смотрел на неё в упор. — Ты исчезла на два часа. А потом вернулась с синяками на шее. — Это… — Не ври, — перебил он. — Пожалуйста. Просто не ври. Ванесса опустила глаза. — Драк… — Это был мой отец? — спросил он тихо. Молчание было ответом. Драко медленно выдохнул. — Я убью его, — сказал он. — Драко, нет… — Я убью его, — повторил он, вставая. — Он не имеет права… — Драк! — Ванесса схватила его за руку. — Пожалуйста. Не сейчас. Не здесь. Он посмотрел на неё — и в его глазах была такая боль, что у неё сжалось сердце. — Ты любишь его? — спросил он. Она не ответила. Потому что не знала. — Я ненавижу его, — сказал Драко. — Но я люблю тебя. Поэтому я ничего не сделаю. Пока что. Он сел обратно и взял её за руку. — Но если он сделает тебе больно ещё раз… — Драк, он уже сделал. Тишина повисла между ними. — Прости, — прошептал Драко. — Я должен был защитить тебя. — Ты не мог. — Мог. Если бы я был внимательнее. Если бы я заметил, что с тобой что-то не так. — Никто не заметил, — сказала Ванесса. — Даже я не заметила. Он сжал её руку. — Что теперь? Ванесса посмотрела в окно. За стеклом падал снег — крупный, белый, чистый. — Не знаю, — сказала она. — Но что бы ни случилось, мы справимся. Вместе. — Вместе, — повторил Драко. И впервые за много дней Ванесса почувствовала, что это правда. --- Через неделю она получила письмо. Без подписи, на дорогом пергаменте. «Ты моя. Всегда. Л.» Ванесса прочитала его три раза, потом сожгла в камине. Пепел взлетел вверх и рассыпался серой пылью. Она смотрела на него и улыбалась. Она не знала, что её ждёт впереди — новые сражения, новые тайны, новые падения. Но она знала одно: она больше не боится. Потому что теперь у неё было то, ради чего стоило бороться. И то, за что стоило умирать.