Страх и ненависть на обочине

Да у него не язык, а наждачка. Губы грубые, но не шелушатся. На капоте "Тахо" сидится довольно удобно, но лучше было бы расстелить коврик, так как автомобильный (и не только) металл имеет свойство нагреваться и больно обжигать. Надо было спрашивать, как именно он хочет целоваться, ибо поцелуй с языком, параллельным с проведением ладонью по талии и явными намерениями продолжать, который длился уже примерно секунд сорок - это что-то на изголодавшемся по женщинам языке. Хотя, она обещала, что даст себя поцеловать, поэтому и сопротивляться подобному не стоит. А вот чему стоило бы сопротивляться, так это движениям под рубашкой. Патрульный, так увлеченный журналисткой, желал чего-то явно больше, чем поцелуй. Одной рукой держа ту за талию, второй он заполз той под ткань и гладил голую спину, проходился по застежке полотенца, сжимал плечи снова. Единственное, что могла выдавить из себя Рауль - это мычание рот-в-рот, в котором, в итоге, не было ни самой сути, ни намёка на эту самую суть. Она знала, что ей, наверное, не пиздец. И поэтому она приняла факт, что задержится на этом участке трассы. Одно неосторожное движение и полотенце медленно сползает к животу, с живота на колени, с колен на капот и чуть приподнявшись, девушка подкладывает его под задницу, чтобы не превратить её в гриль. Одно неосторожное дуновение ветра и рубашка колыхается, оголяя грудь второго размера с формой "лисички", если выражаться языком научников-извращенцев. Мужчина пододвигается ближе, Рауль раздвигает ноги, чтобы было место и позволяет ему прижаться к ней уже большим количеством частей тела. Руки, язык, губы, торс, стояк, который образовывал хороших размеров бугорок в казеных брюках - вот те части тела, которые сейчас она чувствовала и которые к ней прикасались. На поцелуи журналистка стала отвечать сразу активно, то и дело перетягивая увлеченность деянием на себя. Руки уже не держали Рауль, они её гладили и мяли, ощупывали и изучали. Только копу захотелось потрогать её грудь - пожалуйста, она чуть подается вперед, чтобы тому было удобно, хоть и закидывает от него голову. Всё сдвинулось с очередной мертвой точки, завязанной на повторении одних и тех же действий, пока удовольствие от этого не пропадет, когда блондин запустил два пальца в шорты девушки. Не было особого удивления как на его лице, так и в мыслях, что она не носила нижнего белья даже там. Возможно, ей оно мешалось, а возможно, ей было просто очень жарко. Пальцы медленно проходят между ног и вылезают оттуда уже мокрые, липкие, а журналистка испускает тихий, короткий стон. Потом пальцы задержались там надолго, проходя между ног то быстрее, то медленнее, то дразня и создавая вид, что пытаются войти. И в один момент они входят, влагалище от непривычки сжимается и пытается адаптироваться к новым гостям, которые тут же начали своё движение, постепенно набирая темп. Средний и безымянный пробыли там полминуты и лишь двух секунд было достаточно, чтобы Рауль начала стонать громче и чаще. Пальцы выходят, расстегивают той шорты и тянутся к своей ширинке, как пальцы девушки сами расстёгивает молнию и приспускают штаны с бельём, чтобы единственной голой частью копа был вывалившийся член. Она не хотела снимать шорты и рубашку, но взамен предоставляла возможность сделать грязное дело без подобных махинаций. Огран мужчины был раскалён, дергался и уже выделял прозрачную липкую жижу. Ему не терпелось поделиться своим теплом с органом Рауль. Говорят, что женское влагалище достигает лишь семи или десяти сантиметров и увеличивается лишь тогда, когда девушка возбуждена, примерно в два раза. Чтобы уместить в себе двадцатиодносантиметрового дружка в себе, этого было достаточно, хотя один сантиметр, который по расчетам не вписался, немного напрягал. Она давно не испытывала такого. Патрульный начал двигаться в ней, хоть и не стараясь сразу же достичь предельного темпа, но явно налегая на глубину, пытался войти всей длиной. В моменты, когда это случалось, девушка стонала протяжнее, чем при обычном проникновении, но до того момента, пока он не начал ускоряться. Тогда Рауль застонала ещё и громче. Член приятно хлюпал смазкой и бил яйцами где-то в районе анального кольца. Девушка обнимает того ногами, отвечает на любой поцелуй так, будто это последний и сама двигается навстречу, когда тот замедляется. Коп видел себя в её очках, улыбался своему отражению и принимал положение получше выглядящее, чтобы быть спокойным за свою изящность, если мимо проенесётся ещё один кабриолет, решивший проигнорировать дорожные знаки и правила дорожного движения в частности. Он крепко держит её за талию, она ложится остальным телом на капот, кладя запястье на свой лоб и по инерции дёргаясь от каждого толчка партнёра. Рубашка раскрыта, давала беспрепятственно любоваться и трогать грудь девушки. Шорты всё ещё на ней. Длинная молния позволяла их даже не снимать и лишь иногда получать дискомфорт от того, что какой-то зубчик снова задел член. Игнорировать это получается с раза так третьего. Член дико пульсирует, её стоны перерастают в мычание и обратно, пока один из них не становится наиболее протяжным и по совместительству финальным. В неё мощным потоком выстреливает горячим, белым семенем, который быстро наполнял её влагалище и чувство веры в человечество. Когда места стало мало, остатки вылились на живот и частично меж грудей, на саму грудь, оставив сохнуть на солнышке. Рауль валялась, тяжело дыша и чувствуя, как из неё медленно вытекает сперма, не сумевшая уместиться внутри. Одна рука лежит запястьем на лбу, вторая согнута в локте и поднята к голове, а ноги сразу же обмякли и свисали с машины. Она точно не получила солнечный удар? — Всё в порядке?.. — А? Да, всё в порядке! — быстро поднимая голову, почти подавив дыхание, говорит Рауль, смотря на патрульного. Буль-буль-буль... Всё, не льётся больше. У колеса образовалась белая лужица. Она чувствовала, что чего-то не хватает. Чего-то не настолько важного, но того, без чего она просто не может уехать. О, точно. Девушка вскакивает, снова стоит перед блондином на своих, чуть подкошенных, двоих. — Ложись, — она указывает на машину. Мужчина даже не мялся. Хоть он и сделал то, что хотел, внезапное желание девушки подогрело в нём интерес к продолжению начатого. Он лежит на капоте "Шевроле", положив одну из рук за голову, а Дюк, удостоверившись, что тот хорошо улёгся, снова взбирается на красную железку, а потом на копа. Анальное кольцо было бы неплохо размять. Но учитывая то, насколько хорошо сейчас был смазан член мужчины, волноваться не имело смысла. Тесное, очень сильно обволакивающее отверстие заставило блондина испустить долгий и протяжный выдох, а член в этом самом отверстии заставил девушку негромко вскрикнуть от неожиданно легкого входа внутрь неё. Теперь инициатива на ней. Она двигалась неспешно, давая привыкнуть партнёру к необычным ощущениям и постепенно ускоряясь, вернулась к темпу, в котором он двигался, когда собирался в неё кончить. Анальный секс был тем, без совершения чего Рауль не могла уехать. Она сама контролировала темп и глубину, будто наездница и упиралась обеими руками в грудь мужчины. Он же, лишь поглаживал её по талии, груди или плечам, наслаждаясь узким проходом, который он и расширял. Стоило почувствовать пульсацию более сильную и частую, как она медленно встаёт с члена, слезает с капота и с такого положения нагибается обратно, взяв кожаного дружка в одну руку. Пульсация стала слабее, но через минуты безостановочной мастурбации она вернулась, а журналистка осторожно прикоснулась к головке губами. После она захватила голову ртом, начав водить по ней языком, а когда прелюдия кончились, взяла сразу половину и принялась неспешно сосать, поддерживая предэакуляционное состояние. Глотка была неглубокой, весь член во рту не помещался, но с частью, до которой она не доставала, девушка не работала, создавая контраст из ощущений для мужчины. И когда пульсацию было не сбить, Дюк стала помогать рукой там, где не доставала губами. Член несколькими ритмичными выстрелами наполняет уже рот девушки. Та начинает жалеть, что не убралась от кожаного друга подальше перед этим, но выплюнув часть в ту же лужу, что из неё вытеклас глотает оставшееся, чтобы не обидеть мужчину. Остатков семени на теле и органе не осталось. Всё чистенькое, за исключением самой Рауль.