Девятый круг Ада

      Дей в задумчивости вглядывался в горизонт, пытаясь угомонить и без того надоевший вихрь фраз и их отголосков. В последнее время мысль о счастливом конце с каждой попыткой завязать разговор с Сасори становилась все меньше и ничтожней. За прошедшие недели члены команды не могли не замечать побледневших и впалых щек, блуждающего взгляда, проходящего насквозь, абсолютного безразличия к происходящему и, как далекие от душевных мук блондина, матросы поспешили спихнуть все на морскую болезнь. Вот и сейчас Тсукури проводил очередной вечер в абсолютном одиночестве, ведя диалог со своим внутренним голосом, настойчиво увещевавшем о том, что раскисать никак нельзя, и очень удивился знакомым шагам, раздавшимся за спиной. - Мне сказали, что ты болен, - вкрадчивый голос доктора разрезал тишину подобно лезвию острого ножа, заставляя блондина вздрогнуть и, пересиливая себя, не повернуть голову в сторону неожиданного гостя. - Врут, - сухо бросил он через плечо, судорожно пытаясь унять бешеное сердцебиение. - Это уже неважно, врут или нет, я здесь, а значит будь добр, усядься на стул и дай мне тебя осмотреть.       Тсукури болезненно закусил губу, пряча тревогу в уголках вымученной улыбки, но все же послушно опустился на предложенное место. Сасори устроился напротив него. - Что тебя беспокоит? - рыжеволосый деловито задал стандартный врачебный вопрос. - Ничего, - буркнул Дей и устало потер веки. - Так не бывает, - улыбка тронула лицо доктора. - Сасори, - блондин, тяжело вздохнув, окинул взглядом рыжеволосого. - С моим здоровьем все в порядке, серьезно. Причина кроется совсем в другом, и мы оба знаем об этом, поэтому если вы пришли сюда из жалости, то не стоит...       Сасори, внимательно наблюдавший за ссутулившейся фигурой парня, не отрываясь смотрел на золотистые локоны, выбившиеся из небрежного хвоста, улавливал каждое движение резкой и порывистой жестикуляции и волей-неволей понимал, что чувства то ли жалости, то ли осознания своей прежней жестокости как бы подталкивают его с каждым шагом все ближе. Повинуясь своему первому порыву, Асакуна придвинулся ближе и, поймав на себе удивленный взгляд широко распахнутых небесных глаз, еле ощутимо припал к приоткрытым губам блондина. Этот невесомый поцелуй длился лишь несколько мгновений, но вмещал в себе столько осторожности и нежности, что Сасори лишний раз подивился своей неспешности. - А теперь послушай меня, - чуть дрогнувшим голосом произнес врач, глядя на неподвижного от неожиданности парня. - Не хочу забегать вперед и постараюсь донести до тебя все по порядку. В моей жизни меня слишком часто обманывали, подставляли и предавали, все зашло до такой степени далеко, что мое представление об отношениях стало слишком извращенным, для меня не существует больше слова "нормально", есть только слово "использовать", а делать этого с тобой я не хочу, пока ещё не знаю почему, но не суть... Я знаю о твоих чувствах, и поэтому максимум, что я могу для тебя сделать, это принимать твою любовь, но никогда не полюбить самому. Готов ли ты пойти на это? Подумай... - с этими словами Сасори поспешил покинуть помещение, оставляя блондина совершенно одного.       Доктора начинало тошнить от себя, но поступать иначе он уже не мог... За все время его монолога Дей не проронил ни слова, смотря в одну точку на стене, и лишь болезненно поморщился на фразе "не полюбить самому". Верно, было не совсем честно оставлять его одного в рулевой рубке, зная, что до конца смены блондин не сможет покинуть свой пост и догнать врача, но с другой стороны Асакуна прекрасно понимал, что это убережет юношу от необдуманных действий с необратимыми последствиями. Так чего же он, Сасори, ожидал? Того, что Дей сможет сдаться в его безоговорочное рабство? Да, несомненно, эта мысль льстила рыжеволосому, но в то же время отчаянно пугала. Да зачем уж хитрить? Говорить, что он лишь пожалел юношу, будет минимум нечестно... Такого понятия, как жалость к другим просто не существует, все жалеют только себя, и доктор жалел. Он испытывал нечто вроде злобы на свое одиночество и на то, что так часто был обманут. Даже маленький проблеск о светлых чувствах заставлял его ехидно усмехаться. Он отнюдь не искал спасения своей души в любви Тсукури, словно понимая, что исцелить тот его не способен, но преследовавшая его бессонными ночами тишина больше не должна была оставаться рядом.       Оказавшись внутри своей каюты, доктор, загнанный в угол мыслями и верными доводами здравого смысла, уже не рассчитывал на положительный исход произошедшего, но громкий стук в дверь, раздавшийся вопреки всем ожиданиям, переиначил действительность. Сасори подошел к двери и, немного замешкавшись, потянул ручку на себя. - Мне без разницы, что ты там себе навыдумывал, но чем угодно клянусь, что выбью из тебя эту дурь любыми доступными способами, - оживленно начал Дей, бесцеремонно ворвавшись в комнату. - Мне глубоко наплевать, любишь ты меня или никогда не сможешь полюбить, это все теряет значение при одной мысли о том, что если я не приму твои условия, их примет кто-либо другой, а мне проще будет глотнуть яду. Это все не важно, - блондин махнул рукой в неопределенном направлении, чуть понизив голос. - Меня хватит на нас двоих, и раз тебе без разницы, кем заглушить свою боль, я с превеликой охотой возьму это на себя. Не дожидаясь больше реакции доктора и боясь, как бы тот не передумал, Дей решительным шагом направился к нему и притянул мужчину к себе, жадно впиваясь в его губы, словно это был последний глоток воды в иссохшей пустыне. *** POV Итачи - Опять ты тут торчишь? - Кисаме встал рядом и, опёршись об ограждение, уставился на рассекаемые тяжелым корпусом корабля волны. Но, не услышав ответ на свою реплику, поспешил сгладить повисшее молчание. - Отправил Саске в нашу зловещую каюту? - усмехнулся синеволосый, видимо, довольный своей нескрываемой насмешкой. - Это несмешно, - сухо бросил я. - Хоть он и жуткий выпендрежник, но с душой пятилетнего ребенка. Во всяком случае был когда-то, а в его каюте до сих пор есть веревка мертвого парня, думаю, ему будет не очень весело там спать, если кто-нибудь расскажет об этом. - С чего ты вдруг стал заботиться о его психике? - резко оборвал меня Кисаме. - Он мой брат... - Ты не договариваешь... - упрямо повторил напарник. - Только не вздумай воспылать к нему прежней страстью. - Это уже не твое дело, - я спокойно взглянул на синеволосого. - Давно ли? - прищурив глаза, с расстановкой произнес он. - Послушай, не вынуждай меня произносить нелицеприятные вещи и просто оставь это в покое, - этот цирк со сценой ревности начинал тихонько меня бесить. - Ты хочешь знать, люблю ли я его? Так вот - нет. Это все, что тебе нужно понимать, дабы спокойно спать по ночам, - видимо, мой короткий монолог прозвучал не очень убедительно, а под конец голос сорвался почти на крик, что бывало со мной крайне редко, да и вообще, я не так часто пытался убедить Кисаме в чем-либо, а наши споры ступорились на моем молчании и каждый оставался при своем, а теперь я слишком вспылил и синеволосый, естественно, это заметил. Не желая вляпаться в ловушки этого весьма хорошего психолога, я резко развернулся и двинулся к себе, стараясь не вникать в суть злобного бурчания, раздававшегося за спиной... Раз... Привычка отсчитывать каждый шаг осталась еще с момента окончания академии, да и здорово помогала угомонить разбушевавшиеся нервы. Два... Еще немного, и моя выдержка полетит ко всем чертям, а Кисаме хватит и доли секунды, дабы понять, что со мной происходит. Три... Однозначно, мне нужно свести свои встречи с братом к минимуму... Четыре... "И как ты это сделаешь?" - не без доли сарказма проговорил внутренний голос. Я замедлил ход. Действительно, кого я обманываю? Пять... Не я ли нетерпеливыми шагами входил в каюту Дея, совсем измучив парня своими распоряжениями, чтобы лишний раз взглянуть на Саске? Шесть... Не я ли отдавал самые бредовые приказы, лишь бы оставить младшего возле себя? Семь... Не я ли ликовал, как только услышал, что отец собирается отправить его со мной, хоть и до последнего боялся себе в этом признаться? Восемь... Темная фигура замаячила у входа в мою каюту, заставляя меня остановиться и настороженно окинуть взглядом темный силуэт. Человек повернул голову в мою сторону, подставляя лицо под свет мигающей лампы, и я без труда угадал в нем черты Саске. - Что произошло? - с опаской спросил я. - Я не могу там спать... - пробубнил себе под нос брат. - С чего бы это? - Ты не понимаешь, - юноша замялся и густо покраснел, что для меня было по меньшей мере удивительно... - Я... я просто... В общем, я панически боюсь оставаться один. - Так бы и сказал, - попытка сердито нахмуриться не увенчалась успехом, а лишь затаила в уголках губ глупую улыбку. - Проходи, - я толкнул дверь каюты и брат немедленно юркнул вовнутрь. - Я могу вернуться к Дею? - чуть дрогнувшим голосом проговорил Саске. - Только при условии, что с бутылкой я тебя больше не увижу, - получив утвердительный кивок на свое условие, я отправил Саске за вещами, послав вместе с ним матроса. Кажется, воспитательный момент вполне удался. Надо было сразу запереть его там... Кто бы мог подумать, что он боится одиночества... Раздавшийся выстрел резанул тишину и гулко рассыпался под сводами потолка, заставляя меня, поддавшись первому порыву, рвануть на источник звука. - Где стреляли? - спросил я, поймав за руку матроса, пробегавшего мимо моей каюты. - Со стороны склада, - отрапортовал коренастый парень, силясь освободиться из моей железной хватки. Со стороны склада... там же каюта Саске... Он только что ушел туда за вещами... О,черт... Ноги сами понесли меня к месту происшествия, где уже собралась толпа людей, живо что-то обсуждающих. До моего слуха донеслись лишь обрывки фраз "Совсем молодой был...", "Крови-то сколько...","Недавно же оказался на корабле...". Судорожно сглотнув слюну, я нервным движением рук стал раздвигать толпу, прорываясь в самую ее глубь и мысленно уговаривал себя не закричать от ужаса предстоящей картины...