Две половины одного целого

— Двумордый, к продуктам не лезь, я сам всё сделаю. — Я могу порезать… — Не прикасаться к ним, что непонятного?! — воскликнул Бакуго, чуть ли не подкидывая пакеты, наполненные разной всячиной. Кацуки гневно прищурился, ему пришлось приложить много усилий, чтобы успокоится. Всё же он никогда не славился своей сдержанностью. Слишком вспыльчив. Сейчас они шли из магазина обратно в общагу. Сегодня в ней почти никого не было, потому что все разъехались по домам. Один раз в год помимо каникул им разрешали на один день покинуть общежитие. В этот раз любовные голубки решили вместо дома провести вечер вдвоем. Подальше от посторонних глаз. Так скажем, домашнее свидание. Их первое свидание. Конечно, свидание лучше проводить в более романтичных местах, например: в кино, в кафе или же в тех же самых парках. Но ни Бакуго ни Тодороки не хотели показывать всеми миру их отношения, (они стали довольно популярными после практики у Старателя). Поэтому посиделки дома — это всё, что нужно. — И что мы будем её делать на нашем первом свидании помимо готовки? Может, что-ни… — Половинчатый! — рыкнул Бакуго, его уши незамедлительно приобрели красный окрас, видимо, от смущения. — Это не свидание! И близко к кухне я тебя не подпущу! Шото, пожав плечами, спокойно приподнял уголки губ. Он внимательно осмотрел любимого, подумал о том, как же чертовски хочется поцеловать эти губы, которые Кацуки нервно прикусывал, и вздохнул. — О, оу… ты так мило краснеешь, так и хочется тебя поц… — За-за-завались! — прокричал как обычно Бакуго, посмотрев по сторонам. Убедившись, что никого нет поблизости, Бакуго, переместив пакеты в другую руку, схватил Тодороки за запястье, потянув за собой. Они зашли за поворот. Кацуки прижал Шото к каменной стене и, прежде чем тот раскрыл рот, пылко поцеловал. Выбивая весь воздух напрочь. Как же он обожал губы своего двумордого. Они были вкуснее, чем самое прекрасное лакомство. После долгого соприкасания губ, покрасневшие герои кое-как добрались до общаги. До кухни. Кацуки, нервно поглядывая на половинчатого, склонялся всё больше к мысли о том, что скоро не выдержит, точно набросится на него. Испробует. Эти гетерохромные, проницательные глаза, — они сводили с ума. Шрам, к которому хотелось прикоснуться губами, осыпая лёгкими поцелуями, (как и всё лицо). До безумия хотелось потрогать, пощупать прекрасное, подтянутое тело, (когда он видел, как половинчатый передевался в раздевалке после тренировки или у себя в комнате, у Бакуго скапливалась слюна во рту, а сердце билось громко-громко). Кацуки желал большего. Он желал его без единого остатка. Бакуго покачал головой, отгоняя прочь заманчивые мысли, крутящиеся вот уже две недели, и покосился на помидоры. Талант не сгубишь, самодовольно улыбаясь, кивнул сам себе. Хоть он и был в своих мыслях, смог разгрузить три пакета с едой и начать нарезать овощи. — Смотри, а неплохо у меня вышло! — радостно воскликнул Шото, отряхивая руки от муки. У Кацуки задёргался глаз. Всё было в муке и яйцах с побитой скорлупой. Включая половинчатого. Если Бакуго был бы не Бакуго, то он сдох бы со смеху, ведь не часто увидишь своего серьёзного парня в таком нелепом состоянии, и как только мука умудрилась добраться до шелковистых разноцветных волос?! Половина овощей были нарезаны непонятными змейками, (ему сразу вспомнился прошлый новый год и попытка Тодороки что-то приготовить). Если бы Кацуки не посчитал в этот момент любимого не по-детски милым, у него начали бы сдавать нервы. — Я же сказал: не приближаться к кухне! Тут моё правление! — закричал Бакуго, но заботливо смахнул скорлупу с щеки Шото. — На свидании люди должны проводить всё время вместе! — гордо изрёк Шото, быстро чмокая его палец. — Это не сви… Ай, чёрт с тобой! — сдался Кацуки, целуя в чумазый нос. — Чеши в душ, а я пока приведу всё в поря… — Давай я сначала тебе помогу! — Дву… Шото, иди в душ, а я тут сам справлюсь, — погладил его по костяшкам пальцев. — Когда вернёшься, всё будет в лучшем виде. Мы пойдём, посмотрим на твой выбор фильм, и поедим… овощной пирог. Шото ненадолго задумался, покосился сначала на Кацуки, затем на весь бедлам, что учудил, и с подозрением спросил: — Ты точно уверен, что справишься? — А ты во мне сомневаешься?! Когда Шото ушёл смывать с себя неудавшееся тесто, (да, с этого должно было выйти тесто), Бакуго привел рабочее место в порядок. Решив, что половинчатого точно нельзя подпускать в заветное место, такое как кухня, иначе он её разнесёт и покалечит себя, закончил нарезать лук. Спустя час ароматный пирог был готов. Шото лениво сидел на диване и держал в руках пульт от телевизора, готовясь включить выбранный фильм. Кацуки долго не заставил себя ждать, уже буквально через пару минут на подлокотниках оказались две тарелки с кусочками пирога и две кружки со свеже заваренным чаем. Шото нажал «ok». — В следующий раз я один готовлю, а ты меня ждёшь. Просто сидишь и ждёшь, — заключив в объятия половинчатого, чмокнул в вкуснопахнущую, двухцветную макушку. — Моё недоразумение. Шото, улыбнувшись, потянулся за тарелкой. Иногда и такие свидания — тоже неплохо, заключил Бакуго.

***

Кацуки поправляет фартук на оголённой груди. Его половинчатый кроме холодной собы так ничего и не научился готовить, (и то она получается не так, как хотелось бы). А ведь прошло столько лет… Ну… благо, в их квартире кухня ещё цела, (сколько не говори Шото не приближаться к готовке, тот делает всё по-своему). — Шо, я приготовил твою всратую собу! — взвинченно кричит, — иди жрамкать и пушистого засранца захвати! Кацуки ставит тарелки на стол. Ухмылка озаряет его лицо. Он проводит пальцами по взлохмаченным волосам, мысленно ликуя. Домашние свидания проходят у них часто, только не такие невинные, как первое.