Ловушка воображения

      Такемичи прекрасно ощущает, как его сердце начинает биться быстрее, а все тело напряжено. Странный парень, все также, утыкался своей головой в его спину, только вот руки опустил на уровень пояса, обнимая. Ханагаки неуверенно смотрит в зеркало, замечая свое испуганное лицо и того самого мальчишку, который сейчас прижался сильнее к парню. По виску невольно скатывается капля пота.       — Почему я? — тихо спрашивает незнакомец, слегка всплихивая, — Чем я заслужил такую жизнь, Такемучи?       Почему этот странный тип спрашивает непонятные для блондина вещи. Откуда он вообще знает, как его зовут и про какую жизнь тот говорит? Это так странно и непонятно, что невольно становится страшно. Разве нормальные люди так знакомятся? Да еще и в туалете. Нет, мальчишка знает много подобных ситуаций, но происходящее именно в данный момент выбивает из колеи.       — Прошу, — раздается жалобный голос сзади, — Не молчи, Такемучи.       Такемичи сглатывает, касаясь холодных пальцев юноши на своей талии, тот прижимается сильнее. Этот человек сейчас напоминал школьнику маленького беззащитного песика, которого бросили хозяева в дождливый день. Маленький и несчётный, совсем не знает, что ему делать и как поступить. Голубоглазый почувствовал, как на кофте появляются мокрые пятна, а темноглазого начало потряхивать.       — Кто ты такой? — спрашивает с легкой паникой писатель, слегка сживая чужие пальчики.       — Ты… — незнакомец отходит, освобождая от своего плена Ханагаки, — Не узнаешь меня?       Молодой человек поворачивается назад, рассматривая юношу перед собой. Светлые волосы, оксидовые глаза, невысокий рост, клетчатая кофта, темные джинсы и простенькие кеды. На вид простой подросток, такой же, как и все. Такемичи бы запомнил подобного парня, все же, тот чем-то отличался, но чем, парниша так и не может понять. Что-то в нем было такое знакомое и, что ли, родное.       Темные пронзительные глаза смотрят слишком разбито, а по щекам, все также, скатывались прозрачные слезы. Губы поджимаются в прямую линию, а из уст вырывается истерический смешок.       — Не узнаешь, — грустно улыбается светловолосый, покачивая головой, — Я, — он неуверенно касается своего лба, прикрывая веки, — Манджиро Сано.       Такемичи неверующее уставился на Сано, а брови непроизвольно поднялись вверх. Если это какая-то шутка, то явно несмешная. Манджиро Сано, главный герой его истории про черный импульс, который был выдуманным персонажем, а не реальным человеком. Но сейчас, смотря на мальчишку перед ним, Ханагаки начинает сомневаться в своих собственных домыслах.       Златовласый резко вздрагивает, вспоминая, что совсем недавно говорил Чифую. Ханемия Казутора и Баджи Кейске были тоже его персонажами, но они, если верить другу, были живыми людьми. К сожалению, или же, возможно, к счастью, голубоглазый их еще не встретил.       Странные мысли начали посещать голову. Сначала кафе «Токийская свастика», название которого, вряд ли бы, дали нормальной кафешки, Мицуя Такаши, официант этого же кафе; Ханемия Казутора и Баджи Кейске, которые были в его мире лучшими друзьями и могли убить любого, кто им будет мешать, а также являются помешанными друг на друге; странное убийство в районе Чифую, где всегда было тихо и никогда подобного не происходило, а еще Манджиро Сано… Слишком много совпадений с его выдуманной вселенной.       Что, если это все правда?       Но, почему тогда именно его вселенная, именно его персонажи ожили? Разве подобное в нашем мире возможно? Мы ведь не в каком-то фильме или книге, чтобы происходящее стало реальным. Только вот, Такемичи уже ни в чем не уверен.       — Ебать, а ты красавчиком получился, — удивленно выговаривает писатель, подходя ближе к мальчишке и рассматривая его получше, — Я представлял немного по-другому, но…       — Это все, что ты хочешь мне сказать? — хмурится Майки, недовольно поджимая губы, — Нет, мне приятно, но это не то, что я хотел узнать.       Манджиро перехватывает запястье своего создателя, прижимая его к своей груди и несильно сжимая. Ханагаки невольно вздрагивает, наблюдая за действием Сано, не зная, чего ожидать. С одной стороны, это, если все взаправду и Такемичи не бредит, его персонаж, и черный импульс, он может контролировать. Но вот с другой, было немного страшно, ведь именно этот человек может убить любого лишь щелчком пальцев даже без этого импульса.       — Скажи мне, Такемучи, — темные глаза смотрят с каким-то безвыходностью, — Зачем ты заставляешь меня страдать?       — Стра…       — Зачем, — Майки касается чужой щеки, нежно поглаживая ее подушечками пальцев, — Ты убил дорогих мне людей, заставил сойти с ума, заставил убивать невинных?       Дыхание перехватывает и голубоглазый невольно начинает думать, что он и правда жесток. С одной стороны, когда все происходит с неживым и выдуманным персонажем, а вот с другой, когда все это случается с живым человеком, все кажется совсем по-другому. Жестоко и бесчеловечно.       Только вот писатель никогда не думал, что проживать жизнь выдуманного героя будет настоящий человек. Или же, этот персонаж решил ожить, лишь бы убежать от подобной жизни? Что, если все намного запутаннее, чем кажется на первый взгляд?       — Сначала ты убил Шиничиро, — тихо шепчет светловолосый, — Когда мне было двенадцать лет, — Манджиро сглатывая, прячет глаза за волосами и поджимает губы, — Мой друг детства пропадает без вести. Изана с Эммой погибают, когда мне было пятнадцать, а через три дня меня покидает и дедушка.       Мальчишка утыкается своим лбом в чужое плечо, слегка потираясь носом о кофту, таким способом пытаясь успокоиться. Такемичи неуверенно обнимает такое хрупкое, на вид, тело к себе, поглаживая по спине. Несмотря на свой безобидный вид, Сано является убийцей, поэтому, его действия заставляют немного нервничать.       — Такемучи, это просто ужасная жизнь, — шепчет тихо он, заглядывая в голубые глаза.       Ханагаки смотрит в оксидовые глаза и видит в них лишь отчаяние, вперемешку с болью и обидой. Златовласый сжимает Манджиро в своих объятиях, поражаясь, как легко перевернулся его мир всего за несколько минут. Он чертов садист, который заставил мучатся своего персонажа, который в итоге стал настоящим.       Возможно, это все сон или просто бред сумасшедшего, но Ханагаки Такемичи чувствует большой груз за содеянное, а к горлу подступает ком.       — Почему я? — шепчет в отчаянии Сано, пытаясь найти ответы в глазах своего создателя, — Почему моя семья должна была страдать? Почему моя сестра должна была быть изнасилована какими-то ублюдками, а после убита самым извращенным способом? — мальчишка сцепляет зубы, сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, иначе это привлечет ненужное внимание, — Почему Изану схватили какие-то сволочи и накачали наркотиками, делая из него подопытного? — Манджиро хватает Такемичи за кофту, сжимая несчастную ткань, — Мне пришлось убить собственного брата, чтобы он не мучился и больше не испытывал той боли, которую пережил до этого, — ресницы подрагивают, а из горла вырываются хрипы, — Почему моего деда должны были зарезать в нашем же доме. Почему мой лучший друг при смерти? Почему, Такемучи? — голос совсем садится, но светловолосый продолжает бормотать себе под нос, — Почему все люди рядом со мной страдают?       Писатель уже сам не сдерживает слезы, слушая монолог Майки. Если бы подобное случилось с ним, Такемичи, он бы не выдержал, пожалуй, и половины происходящего, чего пережил Манджиро. Блядство, какого черта сейчас вообще происходит? Ханагаки впервые ненавидит сам себя из-за того, что начал писать историю про черный импульс.       — Что я такого сделал, чтобы заслужить подобное?! — в отчаянии кричит Манджиро, отпихивая от себя златовласого и смотря на него разбитым взглядом, — Ответь мне, Такемучи!       Сано хрипит, обнимая себя за плечи и тихо плачет. Ему больно. Ему безумно больно. Хочется сброситься с крыши и разбиться нахуй, чтобы больше не ощущать подобного. Не ощущать боль, пустоту в середине себя, не слышать те крики и просьбы людей, которых он убил, из-за чего теперь они преследует его во снах. Мальчишке ничего не хочется, лишь просто умереть. Но перед этим, он должен узнать ответ на свой вопрос.       — Скажи мне это. Я не понимаю…       Сердце голубоглазого сжимается от подобной картины, он подрывается с места и крепко прижимает к себе рыдающего юношу, шепча извинения. Хотя, разве нужны Манджиро его извинения, когда он не просто что-то такое сделал, что можно было бы исправить, а разрушил ему всю жизнь, отобрав самое ценное, что в ней было. Правильно, такое не прощается.       — Прости, прости, — шепчет в бреду Такемичи, прижимая, как можно ближе, к себе парня, хаотично целуя его в лоб, нос и щеки, — Прости меня, пожалуйста, прости меня Манджиро.       — Если бы ты не убил их и не заставил убивать меня… — ели слышно проговаривает Сано, — Черный импульс, к черту этот гребанный импульс, он бы никогда не появился.       Писатель не знает, что ему делать и что говорить. Почему на душе так тоскливо и сердце болезненно колется в груди? Он никогда не предполагал подобного исхода, а сейчас, все совсем по-другому и так необычно.       — Почему, почему… Такемучи, — Манджиро заглядывает в очередной раз в голубые глаза и шепчет еле слышно: — Я не хочу убивать…       Ханагаки Такемичи нет прощения.       Потому что настоящий злодей это он сам.