Элайза Хэд

      — Блудный сын здесь! — прогремел низкий мужской голос на весь клуб.       Его мускулистый обладатель около двух метров ростом в простой белой рубашке с закатанными рукавами, жёлтых брюках в узкую вертикальную полоску и приталенной жилетке в тон стремительно вышел из-за барной стойки и вприпрыжку направился к Хизаши, который только что пересёк порог. Светлые волосы могучего хозяина заведения были прочно зафиксированы гелем в творческом беспорядке, пряди длинной чёлки заправлены за уши, прозрачный лак на ухоженных ногтях ловил блики софитов, тёмно-коричневые тени и чёрная подводка эффектно выделяли большие голубые глаза, которые сейчас искрились от слёз счастья.       Ямада полностью оказался в тени крупной фигуры, чьи большие ладони вцепились в его плечи и несколько раз покрутили из стороны в сторону. При этом приковывающий к полу взгляд внимательно сканировал парня с ног до головы. Затем огромные ручищи резко обхватили его корпус и до хруста в позвоночнике прижали к широкой груди. Воздух мгновенно перестал поступать в лёгкие Хизаши.       — Ма… мамочка! Отпустите! Задушите же!       Напоследок мамочка ещё сильнее сдавила бедолагу и только после этого освободила. Пока тот, прижав ладонь к солнечному сплетению, пытался отдышаться, она упёрла руки в бока и насмешливо проговорила:       — Ты изменился, мальчик мой, — иногда в её речи сквозила едва заметная жеманность. — Раньше тебе нравилось со мной обниматься!       — Да он просто отвык! — весело вступил в разговор Оборо, который всё это время спокойно стоял позади друга и тихо хихикал над его страданиями. А затем лукаво подмигнул: — Да и вы с господином Сасаки…       — Не говори при мне об этом подонке! — угрожающе медленно отчеканила мамочка и шлёпнула Ширакумо полотенцем, которое до этого висело у неё на плече. — Он уже три дня дома не появлялся. Я ему задам, когда вернётся!       Костяшки её пальцев побелели в крепко сжатом огромном кулаке, а грудь в несколько раз увеличилась в объёмах: она набрала побольше воздуха, чтобы вновь пожаловаться на непутёвого кавалера. Но надвигающуюся гневную тираду прервал оклик молодого парнишки за барной стойкой. Бедняга безуспешно пытался отвязаться от подвыпившего клиента, то и дело тянущего руки к его трясущейся фигурке.       «Ему хотя бы восемнадцать есть?», — мысленно приподнял брови Хизаши, сочувственно наблюдая за дикой паникой в глазах юного бармена.       — Два виски? — хозяйка заведения несколько раз перевела взгляд с одного друга на второго и обратно. Те синхронно кивнули. — Прекрасно! Мальчики мои, располагайтесь. Если вдруг надумаете поболтать, то вы знаете, где меня найти.       И она вполне грациозно для своей комплекции упорхнула обратно к бару с выкриком: «Убери руки от моего птенчика!», в грубости которого не осталось ни намёка на лёгкую игривость.       Друзья выбрали столик поближе к стене, с которого тем не менее достаточно хорошо просматривалась сцена. Как только Хизаши плюхнулся на стул, он вынул из внутреннего кармана кожаной куртки пачку сигарет. Затянувшись, спросил:       — У Немури выходной?       Взгляд его всё ещё был направлен на зашуганного парнишку, который боязливо косился в сторону несостоявшегося насильника из-за могучей фигуры своей спасительницы.       — Она после свадьбы уволилась, — отмахнулся Оборо. Порыскав по собственным карманам, он пожал плечами, взял Ямаду за руку и направил зажжённую сигарету к своим губам.       Хизаши лишь понимающе кивнул в ответ.       Несколько месяцев назад его лента в соцсетях разрывалась от фотографий со свадьбы Немури. Девушка познакомилась с будущим супругом именно здесь: он тоже был сотрудником. Мамочка запретила своим подчинённым, за которых всегда искренне переживала, как за собственных детей, рассматривать иные варианты для торжества, кроме этого клуба. В тот вечер она без сожаления закрыла двери для широкой публики, пригласив только персонал и постоянных любимых клиентов (в числе которых был и Оборо). Если бы Ямада на тот момент был в Токио, его бы тоже внесли в список VIP-гостей.       Три года назад Хизаши уехал в Америку работать на радиостанции Портленда. Сначала ему доверили короткие музыкальные передачи, но вскоре его дикую энергию и любопытный акцент заметили большие боссы, и через полтора года жизни в Штатах Ямада смог перебраться на телевидение, где комментировал все бейсбольные матчи, в которых участвовали команды Орегона. Однако заграница так и не смогла найти отклика в сердце парня, поэтому, получив новый опыт и прочно закрепив английский язык, он вернул себе место бессменного диджея музыкально-развлекательной передачи в родном Токио. При этом твёрдо решил вскоре перейти в более серьёзные аналитические темы, о которых грезил с самого выпуска из университета.       Сегодня Ширакумо потащил друга в любимый гей-клуб «American Dream», где они часто проводили ночи в прошлом, чтобы отпраздновать возвращение «блудного сына». Здесь, помимо стандартных развлечений в виде алкоголя, танцпола с громкой музыкой и приватных комнат, на регулярной основе устраивали травести-шоу. Одно из них как раз намечалось этим вечером, и Оборо отчаянно хотел показать Хизаши выступление новой дивы, которую тот не успел застать.       — Это она? — Ямада кивнул на один из плакатов, что висел на противоположной стене.       — Ага. Она тебе понравится, друг. Я гарантирую!       — Ну, посмотрим. А теперь лучше расскажи мне, когда же я смогу познакомиться с твоим таинственным бойфрендом.       Прошло полтора года с тех пор, как счастливый Ширакумо объявил лучшему другу, что влюбился. Тогда Ямада, которого разбудил настойчивый звонок (к разнице часовых поясов привыкнуть было практически невозможно) лишь снисходительно усмехнулся. Он не поверил в серьёзные намерения ветреного и не самого порядочного товарища. Но через некоторое время Оборо рассказал, что начал с этим парнем встречаться, через неделю у них был бурный конфетно-букетный период, через месяц страсть только продолжала расти, а затем Ширакумо с горящими глазами и мечтательным голосом планировал романтическую поездку на полгода отношений. Тогда-то Хизаши и понял, что намерения друга весьма серьёзны, а чувства как никогда сильны. И в этот момент он захотел познакомиться с необычным парнем, который смог приручить свободный нрав Ширакумо Оборо.       «Прости, брат, — получил Ямада искреннее сокрушение в ответ на просьбу скинуть фотографию этого интересного экземпляра. — Он ни в какую не соглашается! Я сам уже сколько времени бьюсь над этим: хочу поставить достойную фотку любимого на заставку. Ты представляешь? Да чтобы я соглашался на такую хрень! А тут хочу, да не получается».       Тогда Хизаши взял с друга слово, что тот обязательно познакомит его с бойфрендом, когда он приедет в Токио на выходные. Если они, конечно, продолжат встречаться к тому моменту. Однако жизнь сложилась немного иначе: Ямада вернулся в Японию насовсем. А Оборо, по-прежнему влюблённый, всё ещё встречается с тем интригующим парнем.       — Он сегодня работает, — Ширакумо стыдливо пожал плечами. — Но я вас обязательно познакомлю, как представится возможность!       Дальше он принялся рассказывать обо всех событиях в своей жизни, что успели произойти за последние три года. Поскольку Хизаши и так уже был о них в курсе, он, меланхолично потягивая сигарету, не вслушивался в бесконечный поток эмоциональной речи, а пытался разглядеть детальные черты тёмного силуэта на плакате. В полумраке зала с постоянными яркими вспышками стробоскопов сделать это было нереально. Тогда, бросив безрезультатные потуги, парень наконец перевёл взгляд на распинавшегося друга.       — В… Ваш заказ! — тот самый молодой бармен трясущимися руками со стуком поставил перед ними два стакана с виски приятного карамельного цвета. Как парнишка ни старался, оставить напитки в целости и сохранности ему не удалось, и на поверхности стола оказалось несколько пролитых капель. Он принялся кланяться, рассыпаться в извинениях и тянуться за тряпкой, но Оборо успокоил его и отправил восвояси.       — При… приятного вечера! — мальчишка в последний раз поклонился и быстро ретировался. Ямада невольно залюбовался этим часто мелькающим затылком, чёрные волосы на котором отливали красивым изумрудом. Он захотел расспросить друга про обновлённый персонал, но хитрый прищур Ширакумо побудил разве что захлопнуть рот, заткнуть уши и полностью игнорировать дальнейшую беседу.       — Чего это ты на него засматриваешься? Сётаконщиком заделался?       — Не неси чушь! — Хизаши скривился в отвращении, а его товарищ заливисто рассмеялся. — Просто интересно, сколько ему лет. Он выглядит каким-то потерянным.       — Кажется, на днях стукнуло восемнадцать, — Оборо задумчиво приложил указательный палец к подбородку. — Он тут буквально пару недель. Видимо, ещё не привык. До него работал совсем неадекватный пацан! Чуть что, сразу же взрывался: «Сдохни, гомик!», швырялся закусками и топал в подсобку. Мамочка долго не выдержала. Вообще, ей тяжко приходится после увольнения Немури.       Он замолчал, но буквально через пару секунд ощутимо ткнул друга локтем в рёбра и кивнул на сцену:       — Начинается!       Действительно. Там установили стойку с микрофоном, а оглушительную музыку, до этого заполнявшую каждый угол пространства, выключили. Для приветственного слова вышла мамочка. Её широчайшая голливудская улыбка отражала свет прожектора и в буквальном смысле ослепляла зрителей. Прокашлявшись и просканировав зал, она заговорила:       — Приветствую всех на тематическом концерте «Шпионки 007»! Сегодня наши дорогие леди предстанут перед вами в образах самых сексуальных и обворожительных девушек Джеймса Бонда, — она выдержала небольшую паузу для бурной реакции зрителей. — И первой на эту сцену выйдет наша очаровательная звёздочка Бриттани Свон в образе Веспер Линд из «Казино «Рояль». Прошу любить и жаловать!       Артистки выходили на сцену одна за другой в роскошных вечерних нарядах, сшитых по образу платьев изображаемых ими героинь, и исполняли заглавные композиции из представляемого фильма. Они, как говорится, были на любой вкус: и хрупкие молодые барышни, и высокие, статные дамы, и раскаченные до безобразия дивы. Кто-то моложе, кто-то в более зрелом возрасте, с приятными бархатистыми голосами и раздражающими барабанные перепонки высокими нотами. С кем-то Ямада был хорошо знаком, но были лица, которые он встретил впервые. Тем не менее парня никто не смог особо впечатлить, и ему уже подумалось, что лучший друг, который прекрасно знал его предпочтения, на этот раз ошибся.       Мамочка снова вышла на сцену для представления следующей артистки:       — И завершает этот невероятный соблазнительный марафон наша чарующая любимица. Встречайте: несравненная Элайза Хэд в образе Электры Кинг из фильма «И целого мира мало»!       — Она, — только и успел шепнуть Оборо перед тем, как по залу прошлись резкие бурные аплодисменты. Несколько зрителей из разных уголков принялись громко улюлюкать, в том числе и сам Ширакумо не удержался от продолжительного свиста. Ямада же, в свою очередь, скромно хлопал и пристально смотрел на сцену. Он был в предвкушении, заинтригован и взволнован.       Сначала заиграла мощная, пробирающая до костей музыка. Затем в замедленном темпе, с оттяжкой, обольстительно, но не вульгарно виляя бёдрами, на сцену вышла она. Чёрное кружевное платье в пол с небольшим шлейфом идеально облегало хорошо сложенную фигуру по всему силуэту, особенно выделяя упругие подкаченные ягодицы. Из-под подола виднелись кожаные чёрные босоножки на не очень высоком устойчивом каблуке. Лиф на тонких бретельках с глубоким декольте эффектно подчеркнул плоскую мускулистую грудь. На согнутых локтях изящно повис белоснежный атласный палантин, длинные концы которого развивались при ходьбе где-то на уровне коленей. Блестящие густые чёрные локоны свободно свисали ниже плеч, и часть из них была закреплена на затылке небольшой заколкой с яркими драгоценными камнями. Это позволяло беспрепятственно любоваться точёными чертами лица, мощной шеей и длинными серебряными серьгами. И хотя причёска в целом была аккуратна, рваная непослушная чёлка то и дело норовила попасть в глаза.       Элайза слабо пританцовывала в такт музыке, маняще покачивая плечами. Она практически вплотную подплыла к стойке, грациозным жестом положила ладонь на микрофон и замерла в ожидании вступления. Выразительные тёмные глаза в обрамлении классического smoky eyes макияжа и пышных накладных ресниц смотрели в одну точку. На контрасте с бледноватой кожей они казались настолько огромными, будто занимали добрую треть лица. На ещё одной трети расположились аккуратные пухлые губы, сейчас уже не ухмыляющиеся, с помадой насыщенного бордового цвета.       Через несколько секунд она запела. Хрипловатый баритон звучал безумно возбуждающе с этими заигрывающими интонациями и лёгким придыханием. Отдельным будоражащим пунктом для американившегося Хизаши стало вполне сносное произношение с минимальным японским акцентом. Парня мгновенно прошибло током. По его спине пробежала огромная толпа мурашек, закончившая своё путешествие внизу живота, где с самых первых строк начало разливаться приятное покалывающее тепло. В одно мгновение его заворожила, загипнотизировала невероятная Элайза Хэд. Ямада невольно ахнул на сильной ноте припева, и его глаза увлажнились от переполнявших эмоций. Он даже не заметил, как начал подпевать.

The world is not enough

But it is such a perfect place to start, my love

And if you’re strong enough

Together we can take the world apart, my love

      На финальных аккордах Хизаши вскочил со своего стула и со всей силой принялся аплодировать. Он ни на секунду не сводил взгляда с обольстительной фигуры на сцене, желая прочно зафиксировать в памяти пленительный образ и несравненный голос. Вновь парень занял своё место только тогда, когда Элайза, сдержанно поклонившись, скрылась за кулисами. Его лицо полыхало тысячеградусным жаром, а по щеке одиноко катилась скупая несдержанная слеза.       Оборо, внимательно следивший всё это время за другом, удовлетворённо хмыкнул и отхлебнул свой виски.