Элайза Хэд

      Вечером следующего выступления Элайзы Оборо в срочном порядке дописывал крупную статью, поэтому Хизаши отправился в клуб в гордом одиночестве. За барной стойкой он в очередной раз выслушивал жалобы мамочки на её кавалера. Господин Сасаки стал чаще появляться дома, но количество его работы нисколько не уменьшилось, поэтому он ночами залипал в монитор домашнего компьютера и стабильно раз в час звонил своей помощнице.       — Но ведь вы сами ведёте ночной образ жизни… — осторожно начал Ямада и тут же стушевался, когда воздух вокруг мамочки стал потрескивать от напряжения, а её и без того заметная фигура как будто в два раза увеличилась. Тогда он крепче прижался к хрупкому тельцу, которое лениво обнимал до этого, в поисках хоть какой-то защиты.       В прошлом парень позволял себе часто уходить из клуба с привлекательным трофеем. И периодически наутро он просыпался в компании именно этого мальчишки, в «Дриме» известного под именем Кёко. Худенький и миниатюрный, рядом с Хизаши его очаровательное, почти детское личико всегда окрашивалось лёгким румянцем, а глаза искрились неподдельным счастьем. При их первой встрече паренёк, пугливо выглядывая из-под рваной чёлки, зажато переминался с ноги на ногу и нервно теребил полы удлинённой розовой майки. Он с ходу признался, что являлся самым преданным поклонником «Put Your Hands Up Radio», и это растопило сердце диджея. А после Ямада с удивлением узнал, что они практически ровесники, и совесть перестала его мучить окончательно.       Кёко расставил руки в стороны, стараясь как можно больше прикрыть собой более высокого и мощного Хизаши, и с мягкой улыбкой проговорил:       — Не волнуйся. Я не дам тебя в обиду!       — Кёко! — расчувствовавшись, Ямада ещё сильнее стиснул мальчишку в объятиях и приложился губами к растрёпанной макушке. — Спасибо тебе, мой герой!       — Раз уж юный Кёко так дорожит тобой… — мамочка не смогла противиться очарованию паренька и вскоре успокоилась. Разговор вернулся в прежнее безопасное русло.       За весь вечер Хизаши повернулся в сторону сцены лишь единожды. Когда краем уха услышал имя, заставляющее сердце сбиваться с привычного ритма. Один только образ Элайзы вновь пленил настолько, что он периодически забывал дышать. Её обволакивающий бархатистый голос в этот раз исполнял какую-то попсовую песню на родном языке, наподобие которой Ямада в эфире включал через одну. На его вкус артистке совершенно не подходил подобный репертуар: здесь она не могла в полной мере продемонстрировать стать гордой фигуры, обольстительную натуру и красоту чарующего тембра. Однако сегодня он впервые увидел, как дива танцует, и с некой гордостью отметил, что у неё получалось не хуже профессиональной подтанцовки.       Когда дива допела и низко поклонилась взбушевавшейся толпе, парень в один глоток допил остатки коктейля, название которого даже не помнил, коротко чмокнул Кёко в щёчку со словами: «Sorry, honey, мне пора», подхватил небольшую корзиночку с милым букетиком сирени и направился к служебным помещениям. Вслед он получил возмущённое восклицание брошенного мальчишки.       Ямада догнал Элайзу в момент, когда та уже взялась за ручку двери своей гримёрной.       — Госпожа! Это вам! — Хизаши обеими руками протянул артистке корзинку и низко поклонился. — Вы были великолепны.       Она обернулась, смерила заинтересованным взглядом запыхавшегося парня, с коротким кивком приняла подарок и сухо ответила:       — Спасибо. На самом деле, ненавижу этот номер.       Ямада настроился возразить и сделать комплимент непревзойдённому таланту и виртуозному исполнению, но артистка, открыв дверь, в приглашающем жесте протянула руку:       — Проходи.       Через секунду они были внутри. За несколько дней здесь особо ничего не поменялось: вешалки так же были до отказа забиты сценическими костюмами, а будуар ломился от бесчисленных баночек и тюбиков. Единственным новым элементом стал огромный букет бело-жёлто-розовых цветов в той самой напольной вазе. Элайза аккуратно поставила корзинку на пол рядом с благоухающим букетом, а потом направилась к дивану. Со вздохом облегчения артистка плюхнулась на слегка выпирающие пружины и блаженно закрыла глаза. Хизаши осторожно присел рядом, держась на максимально возможном расстоянии. Уютная тишина сохранялась непродолжительное время, которое парень потратил на очередное созерцание дивы.       Выделяющаяся линия челюсти, высокие скулы — каждая точёная черта лица так и манила прикоснуться к ней, чтобы на собственном опыте убедиться в её остроте. Крылья прямого носа забавно подрагивали в такт дыханию. Длинные накладные ресницы отбрасывали широкие полосатые тени на впалые идеально выбритые щёки. Губы, покрытые светло-розовым блеском, сомкнуты в тонкую прямую полоску. Выступающий кадык сегодня был скрыт широким атласным чокером под стиль свободного короткого платьица. Хизаши перевёл взгляд с умиротворённого лица и мощной шеи на широкие плечи, рельефные мышцы бледных рук, пластичные кисти. В итоге не удержался от соблазна и бережно накрыл своей ладонью изящные пальцы со скромным аккуратным маникюром. Замерев, Ямада принялся ждать реакции.       Элайза лениво открыла глаза и словно нехотя посмотрела на их руки. Она продолжала молчать и как будто обдумывать сложившуюся ситуацию. Тогда парень сильнее сжал ладонь дивы и слегка улыбнулся. Что-то решив для себя, она переплела их пальцы. Спустя несколько секунд артистка тихо заговорила, её голос изредка невольно переходил на шёпот:       — Можешь не использовать кэйго. Напрягает.       Ямада согласно кивнул.       — Я ненавижу, когда курят в моём присутствии.       — Кумо мне говорил.       — Пока я в образе, я требую, чтобы ко мне обращались по псевдониму.       — Но ведь я не…       — И я не целуюсь. В остальном делай что хочешь.       — Даже оставлять следы? — вырвалось раньше, чем Хизаши успел сообразить.       Сердце парня бешено колотилось, а в глазах блестел огонь предвкушения. Ещё с самой первой встречи он думал, что был бы совершенно не против хотя бы раз оказаться в объятьях Элайзы. Но и предположить не мог, что дива первая заговорит о таких перспективах.       В ответ она коротко пожала плечами:       — До тех пор, пока их можно скрыть одеждой или косметикой, — это не проблема.       — И как часто ты озвучиваешь эти условия? — голос Ямады ненамеренно стал ниже. Он придвинулся к артистке и теперь соприкасался с её упругими бёдрами. Свободную руку положил на коленку, скрытую тонким гладким чулком. Ни один случайный грубый волосок не уколол его ладонь. Парень, чувственно и без спешки проведя по соблазнительной ноге вниз, мягко обхватил лодыжку. Наклонился вперёд, уткнулся носом в выемку ключицы и бесшумно вдохнул будоражащий запах артистки: приятную смесь её собственного мускуса, лёгкого шлейфа сладкого парфюма и свежего аромата цветов, осевшего на коже.       Рот Хизаши мгновенно наполнился слюной.       — Не настолько часто, как ты мог подумать, — дива расслабилась и отдалась моменту. — Новички в клуб приходят редко, а старожилы правила знают.       Парень что-то промычал в ответ и длительно приник губами к линии челюсти, вопреки ожиданиям, оказавшейся вовсе не острой. Он тёрся носом о нежную кожу впалых щёк, его ладони неторопливо изучали желанное сильное тело. Элайза же одной рукой приобняла Ямаду, а второй слабо вцепилась в золотистые волосы на затылке, которые ещё пять секунд назад были собраны в тугом конском хвосте. Парень оставлял короткие поцелуи на её лице, постепенно приближаясь к губам; таким образом пытался нащупать границы дозволенного. Когда Хизаши прикоснулся кончиком языка к самому уголку губ, дива резко отстранилась.       «Fine», — мысленно отметил парень и вернулся к разрешённым ласкам.       Он сполз на пол. Устроившись на коленях между разведённых ног артистки, Ямада примкнул губами к внутренней стороне крепкого бедра. Волнующие кружева, плотно облегающие светлую бархатную кожу, были надёжно зафиксированы ажурным чёрным поясом для чулок с очаровательными красными бантиками. Растягивая удовольствие, он наконец задрал подол платья и во всей красе смог лицезреть нижнее бельё дивы. На Элайзе были не совсем обычные стринги: большой треугольник полностью скрывал паховую область, широкая резинка доставала практически до пупка, её край находился даже выше чулочного пояса, чёрная атласная ткань обшита красно-чёрным кружевом, спереди красовался прелестный крупный бант с бусиной посредине. Шумно сглотнув, Хизаши не удержался и попробовал ткань на ощупь. Гладкая, тёплая, ожидаемо плотная. И, как и он предполагал, никакой рельеф практически не ощущался.       Во время свиданий с артистками Ямада успел узнать о различных способах скрыть выпуклость промежности под обтягивающим платьем. Плотный балетный бандаж, которому сегодня отдала предпочтение Элайза, не требовал специальных приготовлений, надевался за две секунды и позволял спокойно ходить в туалет. Тем не менее дивы чаще всего носили его со свободными нарядами, предпочитая для фасона «русалка» более эффективные способы.       Хизаши быстро отстегнул пояс от чулок, зацепил резинку специфического нижнего белья и настойчиво потянул вниз. Оголившаяся светлая кожа без единого намёка на волоски приятно пахла и была шелковистой на ощупь. Он положил голову на бедро дивы и, преданно посмотрев снизу вверх в её глаза, прошептал:       — Ты прекрасна.       Щёки Элайзы на несколько секунд окрасились бледно-розовым цветом, а уголки губ на пару миллиметров приподнялись. Ласкаемый же орган отреагировал на комплимент более честно. Заметив изменения, Хизаши наклонился и провёл кончиком языка от пупка вниз. Он оставлял короткие поцелуи, аккуратно царапал зубами мягкую кожу, обдавал обжигающим дыханием и без того пылающее тело.       Периодически он поднимал взгляд на лицо артистки. Её прикрытые глаза, слегка откинутая голова и рассеянная улыбка стали стимулом к дальнейшему действию с особым старанием. Он на пробу широким жестом лизнул уже практически полностью готовый член, приятный вкус которого вызвал невольное слабое мычание. Дива ответила на этот тихий звук шумным выдохом. Одной рукой Ямада придерживал орган, а второй нежно оглаживал корпус Элайзы, с особым наслаждением отмечая плавные перекаты напряжённых мышц. Его губы быстро порхали от основания к щёлке на головке и обратно, языком он повторял рисунок вздутых вен, большим пальцем с лёгким нажимом массировал уздечку.       Артистка протяжно застонала и сильнее откинула голову. Из-за этого высокого долгого звука, в котором не осталось привычной чарующей хрипотцы, по телу Хизаши пробежал табун крупных мурашек. Вдыхаемый воздух застрял где-то в горле, а приятное, тёплое покалывание в паху стало приносить жуткое неудобство. Он уже порвался отвлечься, чтобы ослабить давление ширинки узких джинсов на стоявший камнем член, но в последнюю секунду остановил себя. Сейчас он здесь для того, чтобы удовлетворить, ублажить, постараться довести до экстаза бесподобную Элайзу. Собственный комфорт просто необходимо отодвинуть на второй план!       О Ямаде по клубу ходили слухи как о внимательном любовнике, который никогда не перейдёт к самоудовлетворению, пока не исполнит все желания партнёра. Поэтому на него часто вешались молоденькие миниатюрные парнишки, жаждущие, чтобы именно он стал для них проводником во взрослый голубой мир. Сам же Хизаши такого за собой не наблюдал и даже был не в курсе, откуда пошли сплетни, поэтому в девяти из десяти случаев отказывал наивным девственникам, не имея ни малейшего желания их разочаровать или напугать. К тому же большинство из них совершенно не соответствовало его вкусу, да и возраст не подходил. Однако именно сегодня он хотел быть тем самым идеальным любовником, на которого томно вздыхали новички.       Парень обхватил губами головку и сразу же медленно заскользил вниз. Красивый толстый член идеально помещался во рту, набухший кончик упирался в стенки горла. Языком Ямада чувствовал колоссальное напряжение, которое только усиливалось с каждым новым движением его головы. Он менял темп, давление, добавлял зубы, помогал себе рукой. Элайза, не стесняясь возможных невольных слушателей за стеной, в голос отзывалась на каждую ласку. Она крепко сжала в кулак золотистые волосы на затылке и изредка направляла парня.       Руками Хизаши продолжал исследовать каждый миллиметр кожи партнёрши: перебрал пальцами выступающие рёбра, с нажимом повторил линию выгнутого позвоночника, оставил следы ногтей на подкаченных ягодицах, запутался в густых чёрных локонах. Подушечкой среднего пальца он прошёлся от острой щиколотки к впадинке под коленом, затем по бедру к тугой сжимающейся дырочке, уже давно ожидавшей внимания. Ямада не пытался протолкнуться внутрь и лишь массировал нежный вход круговыми аккуратными движениями.       Как только артистка почувствовала прикосновение там, она поставила согнутую ногу на диван, предоставляя тем самым ещё больше доступа к своему чувственному, отзывчивому телу. Дыхание парня вновь спёрло от восторга. Он надеялся, что когда-нибудь эта роскошная дива будет млеть от его ласк, и его мечта становится явью прямо сейчас. На высоком лбу Хизаши выступила испарина, челюсть ныла от напряжения, а спина затекла от неудобного положения. Но он никогда не простит себя, если в данный момент остановится!       Свободную руку парень повёл вверх по желанному телу, продолжая изучать его реакции, искать чувствительные точки. С особой тщательностью он обрисовал кубики стального пресса, не смог удержаться, чтобы не сжать очаровательные торчащие соски, пробивающиеся даже сквозь тонкую ткань платья, ласково огладил привлекательные ключицы от одного плеча к другому и обратно. Изучающие пальцы закончили свой путь на искусанных губах, покрасневших и припухлых. С неподдельной радостью он отметил, что артистка не стала противиться этому. А когда Элайза сама приоткрыла рот и втянула три пальца внутрь, Хизаши не сдержался от гортанного стона, пустившего мгновенный электрический импульс от макушки дивы до пят.       Её тёплый умелый язык несколько минут с завидным усердием скользил между пальцев Ямады. Парень даже временно оторвался от своего занятия, чтобы с любопытством понаблюдать за этой, как ему казалось, весьма редкой сценой. Дива посасывала их с будоражащим причмокиванием, с тщательным вниманием обильно смачивала слюной, несколько раз кокетливо прикусывала. С громким влажным звуком артистка наконец выпустила пальцы изо рта и посмотрела своими гипнотическими антрацитовыми глазами прямо на парня, давая молчаливое согласие. Дважды просить его не было необходимости.       Хизаши быстро переместил только что освободившуюся руку вниз и теперь уже с определённым намерением вновь надавил на возбуждающую дырочку. Средний палец вошёл только наполовину, а взгляд Элайзы уже заволокло томной пеленой. Убедившись, что всё делает правильно, Ямада вновь обхватил губами набухшую головку. Дива тихо ахнула и положила ладонь на напряжённое плечо парня, который, в свою очередь, протолкнул палец до конца и начал неспешно водить им внутри по кругу, разрабатывая. Через несколько минут пальцев было уже три.       Он ласкал партнёршу медленно и будто даже вдумчиво, его язык и рука двигались с разной интенсивностью и скоростью. Если он пускал в ход зубы, сознательно желая причинить слабую боль, то его пальцы мгновенно проводили по манящему бугорку внутри тела артистки, чтобы с волной наслаждения она отвлеклась от неприятных ощущений. И наоборот: если он резко раздвигал пальцы, специально доставляя дискомфорт, то старался заглотить член как можно глубже и сжать вокруг чувствительного конца стенки горла. С упоением Хизаши растворился в терпком аромате бархатистой кожи и сладких стонах низкого голоса на добрых десять минут, напрочь забыв о собственном болезненном возбуждении.       Элайза продержалась недолго. После того как ловкий язык в очередной раз надавил на тонкую уздечку, а палец особо ощутимо прошёлся по чувствительной точке, она с коротким тихим выдохом излилась в рот парня. Тот аккуратно отстранился и послушно проглотил всё до последней капли. Дива, приходя в себя, наблюдала за мгновенно оробевшим Хизаши, который покорно сидел в позе сэйдза, устремив глаза в пол. Она медленно прошлась внимательным взглядом от вихрастой макушки к горящим ушам, слегка сгорбленным плечам и заметной выпуклости в паху.       — Тебе помочь? — артистка спустила стопу на ширинку парня и ощутимо надавила. Тот жалобно заскулил, плотно сжав глаза и зубы. Элайза издала тихий смешок. Не меняя нажима, она несколько раз провела ногой вперёд-назад и уже хотела прекратить эту забавную пытку, как Хизаши остановил её. Парень крепко вцепился одной рукой в её голень и прижался губами ко всё ещё скрытой чулком коленке. Вторую руку он направил к своей ширинке. Вскоре его член оказался на свободе, теперь испытывающий давление только очаровательной ножки. Дива усмехнулась ещё раз.       Она немного грубо и рвано ласкала его член ступнёй. Ямада держался из последних сил: всё его тело крупно дрожало от напряжения, глаза были плотно зажмурены, губы сомкнуты в тонкую полоску, по раскрасневшемуся лицу ползли редкие капли пота. Вскоре он сорвался. Обхватил обеими ладонями свой член, крепко прижав к нему ногу Элайзы, и сразу перешёл на быстрый темп в надежде скорее получить долгожданную разрядку. Он громко сопел, иногда сквозь крепко сжатые зубы наружу вырывался слабый стон. Чтобы не заполнять пространство своими оглушающими криками удовольствия, Хизаши сильно закусил губу.       В одно мгновение натянутая струна порвалась, он вздрогнул в последний раз и расслабился. Его руки безвольно упали, а уставший позвоночник едва не сломался пополам под вмиг потяжелевшим телом. Обильная сперма попала на край его блейзера, футболку, джинсы. Но сокрушаться Ямада стал об испачканном чулке Элайзы, на котором быстро начали расползаться крупные влажные капли.       — Чёрт! Прости! — прохрипел Хизаши, пытаясь руками оттереть грязь. — У тебя есть салфетки?       Артистка отмахнулась:       — Оставь. Проще выбросить.       Недолго думая, парень медленно стянул заляпанный чулок и заботливо обтёр им ногу дивы. Тщательно, но не прилагая особых усилий, чтобы не причинить боль, Ямада прошёлся мягкой тканью от щиколоток до кончиков пальцев, отметив ухоженные ногти и гладкую кожу ступни. Он поддался секундному порыву и, низко наклонившись, поцеловал стопу Элайзы.       — Спасибо, — едва слышно прошептал он.       Какое-то время они ещё провели в этой позе. Хизаши продолжал гладить красивую ступню, ловя себя на мысли, что ни у одного его партнёра до этого не было таких красивых чарующих ног. Затем он бросил взгляд на лицо артистки и, с сожалением отметив прежний безупречный макияж, подумал, что было бы здорово, сотрись идеальный образ Элайзы Хэд хоть немного и прорвись сквозь него спрятанный за ним притягательный парень.       — Мне пора, — спустя несколько минут раздумий проговорил Ямада хриплым голосом. Его лицо выражало вселенскую скорбь.       Они принялись неспешно приводить себя в порядок. Элайза любезно предоставила салфетки парню, позволила воспользоваться своим зеркалом и даже расчёской. Сама она только стянула второй чулок за ненадобностью и всё оставшееся время внимательно следила за Хизаши. Когда парень направился к двери, артистка пошла за ним. Прежде чем уйти, он повернулся к ней, мягко обхватил её ладони и, смущаясь, спросил:       — Могу я прийти ещё раз?       В ответ Элайза слегка склонила голову и мягко усмехнулась.       — Я уже говорила, что буду ждать тебя.