Элайза Хэд

      Хизаши с громким хлопком поставил руки по обе стороны от головы Элайзы и настойчиво прижал артистку своим телом к холодной стене гримёрной. Они были одного роста, и ему не составило труда уловить эмоции на её лице. Дива смотрела с насмешкой. Поддразнивала. Провоцировала.       Ямада вытащил все невидимки из высокой причёски и любовно взъерошил чёрные волосы, придавая им естественный растрёпанный, но очаровательный вид. Затем развернул Элайзу лицом к стене, продолжив настойчиво оглаживать её тело. Ладони широко проследовали вниз от плоской груди к стальному прессу и напряжённым бёдрам. Ловкие пальцы с исследовательским интересом забрались под разрез длинного платья и с чувственным нажимом ласкали тёплую кожу.       Парень протянул крошечную собачку вдоль позвоночника, и это движение закончилось в районе копчика. Он помог артистке выбраться из тонких кружев рукавов, но не позволил платью сползти ниже, по бёдрам и ногам, оставив его свешиваться с талии. Перекинув атласную свободную юбку глубокого фиолетового цвета на одну сторону, он оголил безупречные ягодицы. Грубо стянув балетный бандаж благородного тёмно-синего цвета, Ямада нечаянно оцарапал бледную кожу артистки, но не обратил на это внимания: в одно мгновение его загипнотизировали аппетитные ягодицы, чуть раздвинув которые можно было наблюдать маняще сжимающуюся дырочку.       Торопливо, путаясь в ремне, Хизаши расстегнул и приспустил собственные брюки вместе с обтягивающими слипами. И вскоре понял, что от нескольких привычных движений рукой, которая так часто выручала его по жизни, нет никакого толка. Тогда он прижался колом стоящим членом к идеально подходящей ложбинке и принялся хаотичными движениями тереться о бесподобную задницу Элайзы. Постепенно брюки с тихим звоном пряжки сползли на пол и присоединились к нижнему белью дивы.       — Давай уже! Хватит нежничать.       Дорвавшись до главного приза, Ямада перестал себя контролировать. Он сразу перешёл на быстрый темп, подчинившись приказу «Не нежничать!», и изредка даже рычал от напряжения. Его пальцы так сильно стискивали плечи дивы, что показалось: он либо задушит её, либо сломает ей кости голыми руками. Парень жёстко впивался ногтями в её бока, скручивал тёмные волосы в кулак, резко оттягивая их назад, грубо засовывал пальцы ей в рот, по три сразу.       По струящейся юбке проходили короткие волны от активных рваных толчков. Расстёгнутый кружевной лиф платья амплитудно раскачивался в такт. Элайза старательно, контролируя себя на последних крохах самообладания, опиралась о стену, чтобы ненароком не впечататься лбом в выступающий кирпич. Она получала удовольствие от грубости Ямады. Беззастенчиво стонала, пару раз даже выкрикнув совершенно неожиданную нецензурщину. Бессознательно шарила руками по его бёдрам и ягодицами и хваталась за щекотавшие её поясницу пшеничные пряди. При особо глубоком проникновении она вцепилась в полы его футболки и непроизвольно дёрнула — раздался слабый треск. А после по её телу прошлась крупная дрожь. Безвольно повиснув на руках партнёра, артистка смиренно ждала, когда тот тоже закончит.       Ямада сделал это через несколько минут. Он не торопился прекращать момент, и, оставаясь единым с Элайзой как можно дольше, прижимал её к себе и прокладывал дорожку сухих поцелуев от одного плеча к другому.       — Спасибо, — бормотал он после каждого касания.       Вскоре дива под Хизаши зашевелилась и бесцеремонно оттолкнула его от себя. Она наконец стянула платье и небрежно бросила его в небольшую корзину для белья, что стояла в углу между диваном и столиком для марафета, с подписью «Химчистка». Затем ленивой походкой проследовала к вешалке, ловко подхватила элегантную юкату приятного персикового цвета и, будто специально красуясь перед поклонником, изящно и не спеша надела её. Следующим пунктом этого короткого путешествия стал туалетный столик.       — Хэй, слушай, а что тебя больше всего веселит? — бодро спросил Ямада, уже приведя себя в некое подобие порядка.       Элайза приподняла одну бровь и, слишком медленно повернувшись, молча уставилась на парня. Ей даже пришлось отложить баночку, которую успела взять до этого. Они играли в гляделки довольно долгое время, после чего дива, тяжело вздохнув, отвернулась и резко бросила:       — Ты так и будешь тут торчать? Думаю, тебе уже пора.       Хизаши мгновенно оценил ситуацию. Грустно свесив голову и медленно кивнув в ответ, он сухо попрощался и с тихим стуком двери вышел из гримёрной. В коридоре парень спустился по стенке на корточки, спрятал лицо в ладонях и несколько минут изредка издавал отчаянные вздохи.       Время, отведённое Немури на «наведение мостов» неумолимо сокращалось, а Ямада так ни на шаг не приблизился к заветной цели. Сначала он решил во что бы то ни стало расположить к себе Элайзу, добиться её совершенного внимания, приучить к своему телу и неподдельному интересу к этой загадочной персоне.       Когда он впервые пришёл в её гримёрную с намерением получить от артистки полноценный секс, парень всё ещё безумно боялся, что она прогонит его после первой же попытки. Однако дива оказалась весьма снисходительной, отзывчивой и авантюрной. Она ныряла в омут с головой и соглашалась на разные эксперименты, с готовностью принимала любую грубость и жестокость по отношению к своему телу и спокойно воспринимала желание любовника воспользоваться различными игрушками из её «взрослого» арсенала, хранившегося в верхнем ящике будуара.       Постепенно Ямаде стало казаться, что это не он приручает Элайзу, а наоборот. Парень отдавал себе вполне здравый отчёт, что уже не мог представить своей жизни без этого человека. Что становилось настоящей проблемой, поскольку Элайзы Хэд как отдельной полноценной личности со своим прошлым, скелетами в шкафу и простыми бытовыми проблемами не существовало. Всё это скрывалось яркой ширмой, за которую Хизаши отчаянно пытался заглянуть, но ему не позволяли.       В течение месяца парень цеплялся за любую возможность узнать про артистку и её настоящее лицо получше: хотел самостоятельно снять грим, караулил около входа для персонала, регулярно задавал вопросы, требующие искреннего ответа.       «Чего ты боишься больше всего на свете?».       «В какую ложь, которую тебе говорили в детстве, ты дольше всего верила?».       «Ты бы хотела поменять свой карьерный путь?».       «Какая страна тебя больше всего манит?».       И ничего! Если бы у него была крошечная возможность зацепиться даже за самый незначительный ответ, раскрутить дальнейший разговор было бы уже проще. Но вместо этого Хизаши получал лишь уничижительный взгляд, тяжёлый вздох и не самое дружелюбное прощание.       Как сегодня. Так и на протяжении всего месяца. Элайза была слишком честна перед ним в образе, но почему-то не стремилась раскрываться полностью. Это раздражало. Злило. Пробуждало азарт. И вгоняло в самую настоящую апатию. Но упрямый Ямада уже из принципа не собирался сдаваться, хоть и подвывал вечерами от глубокого отчаяния. Поэтому при следующем посещении клуба он во время всего шоу расхаживал вперёд-назад по коридору мимо двери гримёрки Элайзы, мысленно перечисляя имена всех Семи богов счастья и прося их об удачном завершении вечера.       «Если вы мне поможете, я обязательно сделаю подношение в храме!», — парень плотно сжимал ладони в молитвенном жесте и крепко жмурил глаза. Он даже сбился со счёта, сколько раз повторил этот ритуал.       Не на шутку увлёкшись, Хизаши не заметил дивы, подошедшей со спины, которая уже некоторое время наблюдала за ним, прислонившись к холодной стене, и слабо ухмылялась. Когда он снова низко поклонился, Элайза с привычной отстранённостью в голосе спросила:       — Ты уверен, что в этом месте боги тебя услышат?       Парень чертыхнулся и повернулся на оклик. На его лице расцвела нежная улыбка, а зелёные глаза мягким взглядом окинули статную фигуру.       — Если очень сильно просить, то услышат. И обязательно помогут.       Он вплотную подошёл к Элайзе и ласково обхватил её талию обеими руками. Слабо прижавшись к равномерно вздымающейся груди, Ямада прошептал в аккуратное ушко, обвитое элегантной серьгой-каффом:       — Я скучал.       Хизаши неотрывно смотрел в завораживающие тёмные глаза, пока неторопливо подносил кисть артистки к губам. Всем своим видом она показывала осознание власти и собственного превосходства над этим парнем, который с упоением прикрыл глаза и мгновенно растворился в молчаливой атмосфере. Вскоре дива мягко выбралась из его рук и прошла к двери гримёрной. Ямада послушным псом проследовал за ней.       — Что ты попросил у богов? — с не самым искренним любопытством спросила Элайза, посмотрев прямо в глаза Хизаши через отражение в зеркале.       — Расскажу, если они исполнят мою просьбу, — шёпотом ответил парень и аккуратно обнял её со спины. Едва он начал ласковые поглаживания, как артистка мягко обхватила его кисти и помотала головой:       — Я не хочу.       Такое тоже случалось. Не каждая их встреча сводилась к безудержному и торопливому сексу. Иногда они уютно сидели в компании друг друга, распивали бутылочку сакэ, и лишь невинно обнимались на диване. В такие вечера Ямада предпринимал более активные попытки разговорить Элайзу и вывести её на чистую воду, однако та оставалась непреклонной. Но ведь и парень был весьма упрям!       — Иди сюда, — плюхнувшись на диван, он раскрыл руки в приглашающем жесте. Артистка, недолго думая, попросила его передвинуться на край, а сама легла на бок и положила голову ему на бедро. Хизаши сразу же запустил пальцы в мягкие чёрные волосы и принялся неспешно массировать голову дивы.       — Хэй, — вполголоса позвал он, — а какое твоё самое раннее воспоминание?       Раздражённо прорычав, дива стремительно вскочила с дивана и резко повернулась к парню. Её руки были сложены на груди, а на лице застыла пугающая гримаса гнева.       — Что ты делаешь?       — Эм… Я задал тебе вопрос.       — Зачем? — Элайза начала рукоплескать и ходить туда-сюда по крохотному помещению. — Чего ты добиваешься, задавая все эти дурацкие вопросы? Что тебе от меня нужно?       Хизаши просто пожал плечами:       — Ты мне нравишься. И я хочу узнать тебя получше. Не только Элайзу, но и парня, что прячется под её юбкой.       — Зачем тебе это? — теперь в её голосе звучало искреннее непонимание.       — Как я и сказал, ты мне нравишься. Другой причины нет.       На несколько минут дива замерла в той позе, в которой её застало опрометчивое признание. Казалось, она даже не дышала и лишь глаза, то и дело сканирующие парня с ног до головы, выдавали хоть какие-то признаки жизни. Элайза явно глубоко задумалась над ситуацией. Наконец, испустив очередной звук раздражения, она спросила:       — Ты отстанешь от меня, если я покажу тебе свой настоящий облик?       — Не могу обещать! — Ямада мгновенно заискрился широкой улыбкой и крошечной надеждой.       Артистка несколько раз кивнула. Она быстро переоделась и кинула Хизаши мужскую юкату тёплого шоколадного оттенка, попав ему точно в лицо. Через секунду в ту же самую точку прилетело банное полотенце. Подойдя к будуару, первым делом артистка стянула волосы на затылке в небрежном хвосте, а потом достала из второго ящика небольшую косметичку. Наконец она встала перед парнем и равнодушно сообщила:       — Я собираюсь в душ. Ты можешь присоединиться.       Ямаду не пришлось просить дважды. Он слишком оживился, в одну секунду скинул с себя одежду, облачился в любезно одолженную юкату и поставленные перед ним сандалии. Закончив нехитрую процедуру и перекинув полотенце через плечо, он уставился на диву полным щенячьего восторга взглядом. Казалось, в следующее мгновение у него отрастёт бешено виляющий хвост.       Передвигаясь по коридору во вполне традиционной одежде, Хизаши ожидал, что и купаться они будут в сэнто. Однако к своему великому разочарованию за открытой дверью он увидел лишь два небольших помещения: первая комната с раковинами и зеркалами, а во второй вдоль противоположных стен находилось по три обычных душевых кабины без дверок. Сразу же около входа к стене прикручено несколько крючков для одежды. Один из них был занят невзрачными спортивными штанами и небольшим бордовым полотенцем. Хозяин этих вещей мылся в самой дальней кабинке.       Ямада уже порвался скинуть с себя юкату, как вовремя заметил, что Элайза целенаправленно устремилась к одному из зеркал.       — Что ты делаешь?       — Сначала нужно снять макияж, — словно непутёвому ребёнку объяснила она.       Тогда парень пожал плечами и решил повременить с раздеванием. Скрестив руки на груди, он облокотился на стену возле дивы и внимательно вперился в неё взглядом, не желая упустить ни единого её жеста.       Аккуратно Элайза оторвала накладные ресницы и любовно положила их в маленький пластиковый контейнер. После этого она промокнула ватный диск специальным средством и мягкими неторопливыми движениями стёрла тёмную нетронутую помаду с тонких губ. Когда третий по счёту диск перестал окрашиваться, артистка перешла ко второму этапу: глаза, с которыми пришлось возиться намного дольше. В первую очередь диве приходилось ждать, пока под приложенным к веку ватным диском растворится косметика, затем такими же осторожными промакивающими движениями она удаляла яркие тени, стойкие стрелки и густо нанесённую тушь. Понадобилось десять дисков и две ватные палочки, чтобы освободить уставшие антрацитовые глаза от красивого балласта. Последней в очереди на очистку была кожа лица. Мелкими массирующими постукиваниями пальцев дива распределила по всей поверхности какое-то белёсое средство из уже третьей бутылочки. Спустя некоторую паузу она принялась стирать его теми же пресловутыми ватными дисками.       Хизаши с опасением смотрел на растущую гору израсходованных материалов и мысленно сокрушался:       «Сколько же у них упаковок в месяц уходит?!».       По окончании процедуры Элайза тщательно умылась тёплой водой и принялась скептически всматриваться в собственное отражение. Первый раз Ямада увидел её без косметики. Бледная кожа с неровным тоном, фиолетовые синяки вокруг глаз, в несколько раз уменьшившихся, парочка случайных прыщиков на лбу у самой линии роста волос. За последние минуты она перестала быть совершенной, но осталась идеальной для парня. Он даже очаровался ей ещё больше (хотя думал, что это невозможно), так как она смогла открыться ему со своей не самой популярной стороны. Парень однозначно был для неё особенным! И она для него, без сомнения, тоже.       Стерев остатки невидимого для Хизаши макияжа ещё одним средством непонятного назначения, Элайза наконец была готова принять душ. Ямада почти умер на месте, потому что она взяла его за руку и потянула за собой в одну кабинку. Он нежно распределял шампунь по густым чёрным локонам и был способен думать только о сегодняшнем вечере, полным новых незабываемых впечатлений. Благо к тому моменту случайный свидетель их своеобразного флирта уже ушёл, и не застал до нелепости счастливой улыбки на лице парня.       Вернулись в гримёрку они в общей сложности через час с небольшим. Уже давно перевалило за полночь. Наутро у Хизаши была назначена встреча, но сейчас ему совершенно не хотелось об этом вспоминать. Он полностью растворился в сладостном моменте единения с обожаемым (пора называть вещи своими именами) человеком и желал, чтобы этот миг никогда не заканчивался.       Элайза молча села за стол и приступила к процедурам по уходу за волосами, с которыми Ямада знаком намного лучше. Через несколько минут артистка достала фен, но парень мягко перехватил его со словами: «Позволь мне». Хмыкнув, дива согласилась.       Сушка волос заняла ещё около двадцати минут. Удовлетворённо кивнув, Элайза отправилась одеваться. Стандартные мужские слипы, бесформенная водолазка, широкие спортивные штаны — всё мрачного чёрного цвета без единого намёка хоть на какой-то узор или принт. Мгновение — и наконец невзрачный и угрюмый парень предстал перед так долго ждавшим его Хизаши.       — Привет! — радостно поздоровался он и еле сдержал порыв броситься на шею собеседнику. — Меня зовут Ямада Хизаши. Рад наконец-то с тобой познакомиться!       Плечи парня, что несколько секунд назад был одной из самых эффектных и обольстительных дрэг-квин этого клуба, были опущены, спина слегка сгорблена, руки спрятаны в карманах. Если бы перевоплощение не происходило на глазах Ямады, он бы никогда не подумал, что это один и тот же человек.       Собеседник с недоверием посмотрел на открытую протянутую ладонь, но всё же, как будто пересиливая себя, пожал её.       — Айзава Шота, — едва успел ответить парень, прежде чем его резко протянули вперёд и со всей силы прижали к прыгающей от волнения груди.       — Thank goodness! Всё-таки мои молитвы услышаны, — в шёпоте Хизаши слышались слёзы. Долгих три минуты он не выпускал Шоту из своих рук, продолжая щебетать, насколько же счастлив. Когда Айзаве надоело, он начал брыкаться, но полностью избавиться от цепких рук не удалось: Ямада обхватил обе тонкие ладони и крепко прижал их друг к другу.       — Ты знаком с Каямой Немури?       — Она тут работала, — медленно кивнул Шота, явно не понимая, при чём здесь вообще девушка.       — Она пригласила нас в гости!       Хизаши замер в радостном предвкушении. На его широкую ослепительную улыбку было больно смотреть, а от немигающего взгляда по спине побежали мурашки. Айзава молчал в ожидании дальнейших объяснений, но собеседник не планировал продолжать.       — И… с чего?       Тогда ему в общих чертах рассказали о дружеских отношениях с Немури, о недавней встрече и договорённости поиграть в покер.       — …Она знает, что я… хм… кое в ком заинтересован, и хочет познакомиться. И запланировала устроить что-то типа тройного свидания.       Шота глубоко задумался. Его взгляд был устремлён вниз, но мыслями он явно был не в этом помещении. Молчал достаточно долго, словно досконально взвешивая все «за» и «против». Наконец он медленно, обдумывая каждое слово, заговорил:       — Не знаю, когда у меня получится. Оставил планер дома. Давай я тебе ближе к вечеру напишу?       И снова Айзава оказался в удушающих объятьях донельзя счастливого Хизаши.       Пока они продолжали собираться, Ямада радостно порхал по гримёрке, то и дело подтормаживая при малейшем взгляде на Шоту. Тот явно не привык к такому вниманию к своей настоящей личности: его плечи с каждым разом опускались ниже, а скрип зубов слышался отчётливее. Но он ничего не говорил против.       Разошлись парни около служебного входа. Последний раз Хизаши прижал Айзаву к себе и оставил на его щеке нежный длительный поцелуй. И только когда такси с его драгоценным артистом скрылось за поворотом, Ямада осознал, что они так и не обменялись номерами телефонов.