Элайза Хэд

      — Шота, — нараспев протянул Оборо, медленно повернув голову к соседней подушке. Айзава лениво приоткрыл один глаз и расфокусировано посмотрел на партнёра.       Утро редкого совместного выходного встретило их пасмурным небом и неестественно холодным для текущего времени года ветром. Поэтому после короткого совещания мужчины решили весь день провести в постели и нежиться в уютных объятиях.       — Мик написал, что к концу следующего месяца вернётся в Японию! — чересчур бодро выкрикнул недавно проснувшийся Ширакумо и для убедительности потряс в воздухе телефоном. На мельтешащем дисплее Шота едва разглядел открытый в Line диалог. — Наконец-то я смогу вас познакомить!       Прошло почти два года, как они начали встречаться. За это время они практически не ходили на свидания (лишь иногда устраивали вылазки в новый перспективный клуб «Blaze»); у них не появилось совместных фотографий, кроме двух-трёх не самых удачных селфи с домашних посиделок; они не обзавелись общими друзьями, раскрыв детали их отношений только перед Немури с мужем. И уж тем более парню, испытывающему гордость за крутого возлюбленного, не представлялась возможность похвастаться им перед лучшим другом!       «Шота. Мик очень просит твои фотки!..».       «Нет, — категорично ответил Айзава. — Если хочешь выпендриться, скинь ему фотографии Элайзы».       «Опять ты за своё? Мы же сто раз обсуждали…».       «Вот именно. И я повторю. Я не хочу, чтобы меня воспринимали очередным лёгким трофеем. Я докажу твоим друзьям, что действительно достоин тебя. Сначала пусть они узнают, какой человек сам по себе, а только потом — рядом с тобой».       За два года Оборо так и не понял, откуда в партнёре столько комплексов. Ведь тот с детства блистал на сцене, с отличием окончил актёрский курс, никогда не стыдился перевоплощаться в женщину. Рядом с Айзавой всегда крутилось много людей: друзья, коллеги, поклонники. Да он даже когда-то собирался жениться! И при этом не научился трезво оценивать свои внешность, характер и талант, предпочитая прятаться за личиной Элайзы Хэд.       Ширакумо уговаривал возлюбленного раскрыться хотя бы перед Хизаши, поскольку знал: тот обязательно примет Айзаву, ведь парни с детства уважали мнения и вкусы друг друга, даже если возникали разногласия. К тому же Ямада сам постоянно влюблялся в ребят такого типажа, как Шота. И его вообще не волновало, что он, яркий и обаятельный красавчик, будет смотреться со своим невзрачным избранником нелепо. Но Айзава оставался непреклонным. Поэтому Оборо с разрешения возлюбленного свободно мог говорить только о наличии серьёзных отношений, без особых подробностей. Ширакумо поначалу возмущался, почему он должен стесняться своего избранника, но, в конце концов, согласился с такими условиями. Всё же Шоту он уважал не меньше Хизаши.       Поэтому ему оставалось лишь с нетерпением ждать, когда друг вернётся на Родину в свой законный отпуск. И Оборо даже мечтать не смел, что тот бросит Америку навсегда.       — Хм… — протянул Айзава, вновь прикрыв глаза. — Как думаешь, он успеет к мероприятию? Будет здорово, если он сначала познакомится с Элайзой.       Ширакумо напрягся:       — Сделаешь его своим клиентом?       — Посмотрим, — Айзава пожал плечами, и этот жест потерялся в объёмной подушке, которую он обнимал. — Ты против?       — Н… нет, не против.       В своё время Оборо попал в тот немногочисленный список посетителей клуба, которым артистка отказала в интиме. Объяснить критерии отбора она не соизволила, и оскорблённый парень решил добиться от неё вразумительного ответа любыми способами. Дива выстояла, но серьёзный напор в итоге сломил Шоту. К тому моменту они оба уже достаточно сильно увлеклись друг другом, так что вопрос о предпочтениях артистки потерял актуальность. Но Ширакумо до сих пор иногда спрашивал себя о непостижимых поступках Элайзы.       Оборо бесился из-за особых услуг, которые дива оказывала в своей гримёрной, но у Айзавы получилось донести до него необходимость и, что важно, несерьёзность происходящего. Немного помучавшись, Ширакумо научился разделять Шоту и его альтер эго. Тяжелее всего он смирился с клиентами, прознавшими об их с артисткой дружески-деловой связи и просившими «познакомить их с госпожой». Такими вечерами по возвращении домой парень особо жёстко наказывал возлюбленного, а тот никогда не возражал.       Однако смирится ли Оборо с тем, что клиентом Элайзы станет его лучший друг? С одной стороны, Хизаши ничем не будет отличаться от других совершенно незнакомых ему парней, которые неизменно пускают на артистку слюни. С другой, делить возлюбленного с другом детства, практически братом — перспектива не из приятных. Случись что-то — и результат станет непоправимым.       «Далеко не факт, что Мик вообще хоть как-то проникнется к Элайзе, — мысленно успокоил себя парень. — Да и Кёко в этот раз точно не упустит свой шанс».       — Договорились, — в итоге кивнул Оборо. — Если Мик успеет, то я сначала познакомлю его с Элайзой.       Шота закопошился: подтянулся, сменил позу и наполовину навалился на Ширакумо. Тот сразу же отложил телефон, который до сих пор крутил в руках, и мягко прижал любимого к себе.       — Спасибо, что потакаешь моим капризам, — прошептал Айзава. Они оба улыбались сквозь поцелуй.

***

      Первая встреча с Элайзой возымела нежеланный для Оборо эффект: Хизаши слишком сильно впечатлился дивой. Даже флаер с собой захватил, когда парни уходили домой! И вряд ли для благородных целей… А потом ещё несколько дней витал в облаках, мурлыкал под нос песню и глупо улыбался. Теперь же решение оставалось за артисткой: примет ли она очередного фаворита. Выяснить это захотели предельно быстро, так что уже на следующей неделе Ширакумо организовал личную встречу Ямады с дивой.       Друзья договорились встретиться около клуба перед началом представления. И если Хизаши прибудет к назначенному времени, то Оборо приехал на час раньше, так как обожал наблюдать за перевоплощением Шоты в Элайзу и обратно. Однако к тому моменту, как парень аккуратно постучал в дверь гримёрной и прошёл внутрь, не дождавшись ответа, артистка наносила последние штрихи макияжа. Ей оставалось одеться и подобрать аксессуары.       — Привет, — мягко прошептал Ширакумо       Стараясь не задеть идеальную причёску, он чмокнул диву в щёку. Та, вместо ответа, ласково зарылась пальцами в голубоволосый затылок и не позволяла парню отстраниться.       — Я почти закончила, — Элайза посмотрела ему в глаза. — Располагайся.       Оборо кивнул, плюхнулся на диван и открыто принялся наблюдать за артисткой. Она отложила карандаш, которым только что подправила контур тёмных губ, и теперь скрупулёзно перекладывала мягкие локоны с одного бока на другой в попытке добиться большей эстетики причёски. Спустя некоторое время дива удовлетворённо кивнула и потянулась за лаком для волос. Все жесты Элайзы выверены до совершенства, быстрые, но элегантные и лёгкие. Одними уголками губ она мечтательно улыбалась, любовно дотрагиваясь до баночек и кисточек.       Парень нежным взглядом прошёлся по точёному профилю дивы, острой ключице, выпирающей из-под воротника лёгкой персиковой юкаты, стройным спортивным ногам, изящно переплетённым друг с другом. Она великолепна! Подобно пантере в ней заключены мощь, стать, грация. И конечно же, фантастическая внешняя красота в сочетании с нескончаемой внутренней силой. Ширакумо невероятно повезло с Элайзой и мужчиной, что оттенял её. И он никогда не упустит этого восхитительного человека!       Пока Оборо пребывал в своих мыслях, артистка встала и подошла к заранее подготовленному наряду. Она без проблем натянула облегающую юбку фасона «русалка» на узкие бёдра и, придерживая лиф у груди, вполоборота повернулась к партнёру:       — Поможешь?       Тот с готовностью вскочил и в два шага оказался позади Элайзы. Отточенными движениями он аккуратно, но крепко затянул корсет, а затем поправил широкую лямку через плечо. Когда с одеванием разобрались, парень нежно со спины обнял артистку и приложился губами к оголённому округлому плечу.       Элайза какое-то время нежилась в ласковых, но крепких руках партнёра. Затем медленно повернулась к нему лицом, мягко положила ладонь на его щёку и, потянувшись вверх, аккуратно чмокнула в самый уголок губ. Отстранившись, она прошептала:       — Тебе скоро нужно идти.       Оборо чертыхнулся и достал телефон из кармана джинсов. Да, она права. Шоу начнётся через полчаса.       «Интересно, как там дела у Мика?».       В тот момент, когда парень отвлёкся, Элайза вернулась к туалетному столику. Достав шкатулку с украшениями, она пристально вглядывалась в имеющуюся палитру драгоценных камней. Дива продумывала образ заранее до мельчайших деталей. Уже за три дня до выхода на сцену она точно знала, как будет выглядеть под софитами: основной наряд, туфли, макияж и причёска, украшения и прочие мелочи. Артистка не выходила в зал неподготовленной, и у неё всегда имелся запасной вариант образа на случай форс-мажора. Вот и сейчас, найдя необходимые серьги-клипсы с крупными аметистами и тонкий, изящный браслет, идущий с ними в комплекте, Элайза уверенно достала их из шкатулки. Но прежде чем надеть всё это, будто что-то вспомнила.       — Смотри! — дива нашла в недрах ящика коробочку едва больше ладони. Внутри лежал серебряный изогнутый гребень для волос, украшенный мелкими фиолетовыми камнями.       — Один из клиентов подарил в прошлом месяце, — ответила Элайза на немой вопрос. — Мне такое не нравится. Но, думаю, к сегодняшнему образу неплохо подойдёт. Как считаешь?       — Думаю, ты в любом случае будешь блистать сегодня, — уклончиво ответил Оборо. — И затмишь всех остальных девочек. Как обычно.       Артистка благодарно улыбнулась и вновь повернулась к зеркалу. А парень принялся мысленно рвать на себе волосы, сожалея, что в жизни не заработает на столь дорогой подарок для любимого.       — Ладно, — на шумном выдохе протянул Ширакумо, — не буду тебя отвлекать. Пойду покурю, а потом буду ждать Мика. Удачи, дорогая!       Элайза подошла к нему и снова аккуратно поцеловала его в то же самое место. Ласково попрощавшись, Оборо через вход для персонала вышел на улицу.       До назначенного времени встречи с Хизаши осталось около десяти минут. У входа в клуб собралась небольшая группа курящих посетителей, куда Ширакумо с готовностью присоединился. Один из парней рассказывал о проблемах на работе, а остальные внимательно его слушали, сочувственно кивали и периодически вставляли подбадривающие комментарии.       Когда Ямада не взял трубку в четвёртый раз, раздражённый Оборо решил всё-таки пройти в зал. С громким демонстративным топотом он дошёл до бара, заказал «Голубую лагуну» и занял место за небольшим столиком недалеко от сцены. Лениво потягивая коктейль, он одним глазом наблюдал за артистками, а вторым — гипнотизировал дисплей смартфона. Друг по-прежнему не отозвался, поэтому парень на пробу решил позвонить ещё раз. И вновь ничего, кроме безжизненных гудков, не услышал.       «Договорились же», — Ширакумо устало потёр переносицу. И открыл Line.       Вы. «(ノ°益°)ノ». 23:08.       Вы. «жду в Дриме». 23:08.       Вы. «в твоих интересах успеть к окончанию шоу!». 23:09.       Вы. «госпожа Элайза не простит, если опоздаешь». 23:09.       Вы. «она не даёт второго шанса». 23:09.       Мик🎤. «Еду». 23:14.       Вы. «(¬_¬)». 23:16.       Оборо принялся бездумно тыкать в экран смартфона, открывая и закрывая случайные приложения. Ему было скучно. Он не знал, чем себя занять. И однозначно нервничал! Больше всего на свете Ширакумо мечтал представить своего парня лучшему другу. И хоть сегодня состоится не совсем та встреча, но будет сделан первый, наиважнейший шаг. Пожалуй, только сейчас он немного, но понял волнение Шоты из-за мнения окружающих. Ведь ему так хотелось, чтобы Хизаши одобрил Элайзу, затем Айзаву, а потом — их отношения.       Парень издал очередной обречённый вздох, и в этот момент на сцену вышла Элайза.       «Мик, бака-гайдзин! Где ты?!».       Её тёмное платье нежно переливалось в ярком свете софитов, а чёрно-фиолетовый макияж выгодно подчёркивал красивые черты узкого лица. Она плавно проследовала к стойке с микрофоном, и с полной уверенностью в себе, образе и поклонниках начала петь.

These wounds won’t seem to heal, this pain is just too real

There’s just too much that time cannot erase

      Её тихий хриплый голос с каждой нотой становился твёрже и настойчивее. Грудь вздымалась в такт глубокому правильному дыханию; мышцы рук, всё сильнее впивающихся в микрофон, дрожали от напряжения; выступившая лёгкая испарина добавляла слабый блеск всему образу.

When you cried, I’d wipe away all of your tears

When you’d scream, I’d fight away all of your fears

And I held your hand through all of these years

But you still have all of me

      Ширакумо, очарованный возлюбленной, отставил стакан с недопитым коктейлем и полностью сосредоточился на бесподобной артистке. Каждый раз парень наблюдал за ней из зрительного зала и невольно вспоминал неудачные попытки склонить её к сексу. Сейчас Оборо сгорал от стыда за своё поведение и ненавидел, когда Шота изредка подкалывал его на эту тему. Однако не будь он таким настойчивым тогда — и, возможно, они не начали бы встречаться. Так что природное упрямство оказалось кстати!       Элайза закончила на красивой длительной ноте. Когда в зале стало тихо, она мягко поклонилась под тёплые аплодисменты, при этом украдкой внимательно смотрела на парня. Насладившись любовью толпы, артистка скрылась за кулисами. А Ширакумо внезапно понял, что Хизаши так и не пришёл!       «Пофиг!», — мысленно отмахнулся Оборо и продолжил медленно пить коктейль. В конце концов, они договорились этим вечером пообщаться с Элайзой Хэд в её гримёрной. Присутствовать на шоу и смотреть её выступление для этого совершенно необязательно. Тем не менее дива, как и любой другой артист, обожала внимание публики, наслаждалась благоговением поклонников перед ней, жаждала признания. Наверняка она задаст Ямаде вопрос о своём сегодняшнем выступлении.       Хизаши пришёл, когда напитка осталось на последний глоток. Выглядел он ожидаемо впечатляюще. Проигнорировав несменную чёрную кожу, друг подобрал идеальный образ в стиле casual так, чтобы наверняка произвести впечатление и оставить о себе воспоминания. Особенно он угадал с зауженными белыми джинсами, которые на его стройной фигуре с ногами от ушей сидели превосходно!       — Вы только посмотрите! — не смог не подколоть друга Оборо в отместку за непростительную задержку. — Теперь понятно, почему ты опоздал. Прям самец вышел на охоту! Удивительно, что тут ещё нет толпы, желающей тебе отсосать.       Он осмотрелся с уверенностью, что увидит поблизости пускающего слюни Кёко, однако именно в этот вечер парнишка решил сменить привычное времяпрепровождение.       Не желая ходить в должниках, Ямада схватил бокал с остатками напитка и в один глоток осушил его. Оборо с грустью провожал взглядом жалкую голубую каплю, что медленно скатывалась по внешней стороне стекла. Затем Хизаши неожиданно грубо схватил друга за подбородок и повернул к себе.       — Чего тебе? — Оборо недовольно промычал.       — Помада. Уже успел позажиматься с кем-нибудь из артисток?       «Твою ж!», — промелькнуло в голове Оборо прежде, чем ему удалось благополучно замять неприятную тему. Он должен уважать желания партнёра: если тот хотел лично всё рассказать Хизаши, так и быть. Друзья ещё посидели в зале, обсудив недавно открытый «Blaze», но вскоре решили всё-таки воплотить план на вечер в жизнь. Оборо уверенно встал с места и протоптанной дорожкой направился в сторону закулисных помещений. За последние годы он изучил это место вдоль и поперёк; при этом втайне пользовался и служебным входом, который для него регулярно открывала Элайза. Поэтому сейчас он целенаправленно шёл исключительно вперёд, а Хизаши сзади с любопытством крутил головой по сторонам.       Внешне дверь с табличкой «Элайза Хэд» ничем не отличалась от других, однако эмоции вызвала совершенно особенные. Ширакумо с искренней улыбкой и замиранием сердца три раза постучал, привычно позвал артистку и замер в ожидании. Открыв дверь, она недолго рассматривала ожидаемых гостей, а затем приглашающе протянула руку и тихим хриплым голосом сказала:       — Проходите.       В отличие от друга, Оборо вёл себя в присутствии дивы непринуждённо: подкалывал её, громко смеялся и вальяжно передвигался по комнате. Он широко раскинулся на диване и практически сразу завёл деловую беседу. Парень чувствовал себя свободно и расслабленно, у него не было никаких причин для тревоги, он лишь привычно улыбался и изредка поглядывал на явно нервничающего Хизаши. Забавнее всего выглядела его реакция на ожидаемую просьбу поделиться впечатлениями от номера. Однако в остальное время Ямада старался храбриться перед Элайзой.       Ширакумо мысленно снисходительно усмехнулся.       Когда беседа подошла к концу, друзья единодушно решили, что диве необходимо отдохнуть после выступления и долгой подготовки к нему. Прощание Элайзы соответствовало весьма прохладному и не самому радушному приёму. Она молча проводила друзей до двери и ждала, пока те закончат свои финальные дифирамбы. Тем не менее артистка не сдержала томное «Приходи ещё», адресованное новому поклоннику. Оборо внешне вида не подал, однако сердце неприятно кольнуло. И до самой станции его почему-то стало раздражать счастливое лицо лучшего друга.

***

      Оборо бодро шагал по улице, размахивая пакетом с готовой едой.       Сегодня они с Шотой хотели весь день провести вместе, однако утром того срочно вызвали в магазин музыкальных инструментов, подменить на полдня владельца. Айзава, вернувшийся посреди ночи после выступления, и хотел бы отказаться, но никак не мог подвести хорошего товарища, который, помимо прочего, ещё был и поставщиком музыкального оборудования по закупочным ценам для его домашней студии.       Когда Ширакумо узнал причину переноса свидания, он хотел отменить его в принципе, чтобы ещё больше не утомлять Айзаву, но тот настоял на простом ужине у себя дома.       «Я соскучился», — прошептал он в трубку, и колени Ширакумо подкосились. Парень не стал спорить и, дождавшись лаконичного сообщения «Дома», сразу же сорвался с места. Предварительно зашёл в магазин и купил по два самых больших готовых бенто и пирожных на десерт.       — Простите за вторжение, — мягко поздоровался Оборо, сразу же заключив любимого в крепкие объятия. Тот выглядел замученным, но вполне счастливым.       — Добро пожаловать, — ответил Шота, оторвавшись от настойчивых пухлых губ.       Айзава принял пакет и отнёс его на кухню. Раздевшись, Оборо направился следом. Там хозяин дома уже накрыл на стол и стоял перед распахнутым холодильником.       — Что будешь пить? — спросил он, не поворачивая головы в сторону гостя. Тот занял своё место и с широкой улыбкой отмахнулся:       — На твой выбор.       Шота кивнул, достал две бутылки содовой и поставил их в центре стола.       Влюблённые не спеша смаковали достойное покупное бенто и тихо делились впечатлениями сегодняшнего дня. Часто они отвлекались, чтобы просто насладиться друг другом, подержаться за руки. Последние дни у них совершенно не было возможности побыть наедине: Шота по уши погряз в жизни клуба, в то время как у Оборо было несколько горящих дедлайнов. Порой им даже не удавалось созвониться и приходилось ограничиваться безэмоциональными, но заботливыми сообщениями «С добрым утром!» и «Приятных снов!». Поэтому сейчас они хотели вдоволь отдохнуть в спокойном обществе друг друга.       — Слушай, — начал Шота под конец ужина. С первого взгляда заметно, что он готовился к последующему разговору и нервничал.       — Да?       Айзава резко выдохнул и продолжил:       — Ямада пригласил меня в гости к Каяме.       — С чего вдруг? — Оборо настолько опешил от этой новости, что даже не сообразил поправить возлюбленного, который назвал подругу девичьей фамилией.       Шота плавно рассказал про планы Хизаши и Немури на тройное свидание. Когда он молча опустил голову, закончив и ожидая реакции, Ширакумо коротко пожал плечами:       — Надо посчитать, когда у нас совпадут выходные.       — Мы пойдём вместе? — Айзава посмотрел на парня, и его глаза искрились неподдельным счастьем. Весьма редкая эмоция, омолаживающая уставшее и хмурое лицо на несколько лет.       — Ты пойдёшь с Миком. А про моего бойфренда скажем, что… хм… не смог отпроситься с работы, например.       — Но ведь Каяма…       Ширакумо отмахнулся:       — Во-первых, Иида. Во-вторых, с ней что-нибудь решим.       Наступила напряжённая тишина, прерываемая тяжёлым дыханием и звуками за окном: разговоры редких гостей тихого переулка, гул машин на соседней улице, громкий телевизор соседки.       — Как это понимать? — наконец спросил Шота. Он уже несколько минут просто крутил палочки в руках и буравил взглядом недоеденный бенто.       Несмотря на неуютную атмосферу, Оборо был достаточно расслаблен. Он откинулся на спинку стула, так же бросив трапезу на середине, зацепил руки в замок на затылке и бодро ответил:       — Так и понимай. Ты же хотел познакомиться и проводить время с моими друзьями обособленно от меня. Технически Мик ещё не знаком с Айзавой Шотой, так что у вас есть отличная возможность затусить.       — Ты серьёзно? И тебя не волнует, что он уже по уши в меня втрескался? Ты только посмотри на него! Да он с каждым днём всё больше походит на сталкера…       — Мик бегает за Элайзой. Кто знает, как он отреагирует на Шоту? К тому же… — Ширакумо взял паузу, словно подбирая слова, — он это делает из спортивного интереса. Ты — его новое краткосрочное хобби, не более. Вскоре он остынет и найдёт следующую жертву, уж поверь мне.       — Ты так уверенно говоришь…       — Просто я очень хорошо знаю своего друга! В конце концов, мы с ним вместе почти двадцать лет. Могу тебе гарантировать: очень скоро он отстанет от тебя.       Шота молчал, пожёвывая губу. Он некоторое время находился в раздумьях, и его взгляд быстро перемещался с одного угла стола на другой. Когда Айзава наконец заговорил, его голос немного дрожал: то ли парень сомневался в происходящем и опасался последствий, то ли достиг наивысшей степени немой ярости.       — И тебя полностью устраивает эта ситуация?       — Послушай…       «Конечно, нет!».       Оборо еле сдерживался, чтобы не вскочить с места и начать семенить по столовой с гневной продолжительной тирадой. Его трясло, когда он слушал, как Хизаши отзывался об Элайзе, когда видел счастливый блеск изумрудных глаз, когда ему приходилось исполнять роль всего лишь делового партнёра дивы — не более. Однако он одёргивал себя, вспоминая долгие лекции Шоты о том, что Элайза — это всего лишь его работа. Как сам Ширакумо-журналист иногда не совсем честно поступал с героями своих статей, так и Айзава-дрэг-квин порой готовил зрителям особую интерактивную программу.       — …Я… хм… Я всецело тебе доверяю. Элайза не имеет никакого отношения к нам с тобой, поэтому я н… не переживаю.       — Спасибо. Я люблю тебя, — Шота положил на стол раскрытую ладонь, и Оборо с готовностью сжал её.       Они продолжили ужин за отвлечённой беседой, однако непринуждённая обстановка уже развеялась. Закончив с грязной посудой, парни перешли в гостиную и принялись рыться каждый в своём планере в поисках совместных выходных.       — Я со среды по пятницу буду в командировке.       — Вторник у меня забит. А в субботу меня пригласил Хакамата.       — А как у тебя в воскресенье?       — С утра я буду в магазине, — Шота сверился с календарём. — Там будет инвентаризация, и меня попросили помочь.       — Тогда в воскресенье, — подытожил Оборо, ещё раз убедившись, что у него самого не было никаких планов на этот день. — Мы не обидимся, если ты немного опоздаешь.       Айзава согласно кивнул. Он крепко сжимал в руках телефон, и весь его напряжённый вид выражал глубокое раздумье вперемежку с крайним сомнением. Несколько раз парень порывался что-то сказать, но в последнюю секунду передумывал. Наконец он тихо проговорил:       — Я обещал ему сообщить, но мы так и не обменялись телефонами…       Ширакумо понял прозрачный намёк и без лишних разговоров отправил Шоте необходимую информацию о контакте. И не удержался от соблазна заглянуть в телефон возлюбленного через его плечо: внезапно Оборо почувствовал острую необходимость в контроле этой короткой переписки.       Вы. «Я свободен в следующее воскресенье». 18:23.       Вы. «Это Айзава». 18:23.       Вы. «Взял твой номер у Оборо». 18:24.       Ямада. «Привет! Я обсужу с Нему-Нему и Кумо и сообщу тебе». 18:32.       Шота не успел открыть входящее сообщение, как на всю комнату раздался противный рингтон Оборо. Тот, ухмыльнувшись, одними губами произнёс: «Мик», и взял трубку. Разговор длился секунд пятнадцать, но стал неожиданно содержательным и эмоциональным. Даже без громкой связи Айзава слышал, как на другом конце провода громко кричали и топали. Постарайся Ямада чуть сильнее — и необходимость в телефоне отпала бы вовсе: Ширакумо спокойно услышал бы друга с балкона через весь город.       Договорившись с Хизаши, влюблённые отключились от внешнего мира и просто много обнимались, целовались и разговаривали. Оборо всегда приятно удивлялся этому факту. Ведь Шота никак не производил впечатление общительного или даже просто открытого для разговора человека, однако спустя почти два года у них всё равно находились темы для простой дружеской беседы или вполне оживлённого спора. Им никогда не было скучно, они не уставали в компании друг друга, и уж точно всегда скучали, когда приходилось разлучаться на несколько дней.       Прижимая голову Айзавы к своей груди в безмятежном полумраке стильной спальни, парень не мог перестать думать, что его даже немного пугала неожиданная способность любить другого человека настолько сильно.

***

      — Это, наверное, Шота! — Хизаши радостно подскочил со своего места. Затем, даже не смотря в сторону хозяйки квартиры, быстро бросил: «Сиди, я открою», и скрылся в коридоре.       — Шота? — недоумённо воскликнула Немури и медленно повернулась к Оборо, который напрягся настолько, что, казалось, его тёмную ауру можно было физически потрогать.       — Айзава Шота?       Неспособный издать ни звука, Ширакумо коротко кивнул.       — Вы расстались? — девушка в удивлении приподняла изящные брови.       — Нет, что ты! У нас всё прекрасно.       — Хизаши в курсе?       Парень нервно закусил нижнюю губу.       — Не-а.       — Какого чёрта здесь происходит? — произнесла Немури на длительном выдохе спустя короткую паузу.       — Нему-Нему, дорогая! — Оборо сложил руки в молитвенном жесте. — Я тебе позже всё объясню. Обязательно! Просто притворись, что ты ничего не знаешь и всё, что будет здесь происходить, — это нормально. Пожалуйста!       Девушка помотала головой:       — Не знаю, что за игру ты затеял, Ширакумо Оборо, но я это не одобряю. И в твоих интересах, чтобы меня удовлетворило твоё объяснение.       Она сжимала и разжимала кулаки, что служило верным признаком о необходимости отвлечься. Иначе прольётся кровь. Поэтому Немури схватила колоду карт и принялась усердно её тасовать, бубня себе под нос проклятия. Ширакумо же вновь откинулся на стуле и закрыл глаза, чтобы привести мысли в порядок и настроиться на сегодняшний вечер. Парня колотило.       Когда он мысленно досчитал до шести, в комнату вошли Хизаши и Шота. Последний в своей несменной чёрной водолазке выглядел превосходно! Оборо пришлось плотно сжать челюсть, чтобы не ляпнуть какую-нибудь привычную пошлую глупость.       — Эм… — неловко протянул Ямада. — Хоть вы и знакомы, я бы всё равно хотел представить вас. Это мои друзья: Каяма…       — Иида.       — …Иида Немури и Ширакумо Оборо. Ребята, это Айзава Шота.       Разобравшись с деталями, едой и напитками, друзья сели за игру. И весь вечер по спине Оборо табуном бегали мертвецки холодные мурашки от ощущения пристального, тяжёлого взгляда Немури. Если Хизаши и заметил немые гневные посылы (хотя сомнительно, так как он вообще не отрывался от созерцания Шоты), то мог подумать, что девушка просто расстроена частыми победами Ширакумо. Однако они с Айзавой прекрасно понимали: хозяйка мысленно негодует из-за сложившейся ситуации. Иногда парень просто коротко улыбался в ответ с желанием сгладить углы, но на самом деле он сам едва сохранял спокойствие. И причиной был, естественно, лучший друг, который слишком явно, но вполне ненавязчиво (что странно) лип к его возлюбленному. Ямада смотрел на Шоту с щенячьим восторгом в глазах, чересчур восторженно реагировал на каждую победу и с томным придыханием поздравлял с крупным выигрышем. А ещё эта глупая, донельзя счастливая улыбка… Оборо слишком хорошо знал своего парня и понимал, что сейчас тому неловко от столь активного внимания к себе. Однако вместе с тем Айзава наверняка наслаждался заинтересованностью к своей личности. Ведь примерно этого он и хотел добиться.       Когда Ширакумо в следующий раз посмотрел на время, с удивлением обнаружил, что прошло более двух часов. Парень уже хотел предложить прерваться, как со стороны раздался голос Немури:       — А ты неплохой игрок в покер, Оборо.       Тот с усмешкой подвигал свои фишки, которых было примерно вполовину больше, чем у девушки, в попытке быстро придумать достойный ответ. Слишком очевидно, что речь шла совершенно не о покере. Ведь Ширакумо ни разу не выдал своего отношения к Айзаве, ни разу не выпустил ревность, ни разу не сорвал не такую уж беспричинную злость на Хизаши, ничего не подозревающем.       — Профдеформация, — наконец парень нашёл что ответить. Если уж подруга вслух обвинила его во лжи, то у него не было выхода, кроме как согласиться. — Журналист должен быть изворотливым. И, давайте будем честны, уметь врать.       Обменявшись с Немури многозначительными уничижительными взглядами, Оборо собрался предложить Ямаде покурить, однако тот вновь принялся декламировать оды Шоте. В этот раз в соответствии с темой восхвалялся актёрский талант последнего. И когда Ширакумо по-настоящему приготовился вскипеть от ревности, он резко хлопнул в ладоши и притворно громко воскликнул:       — Может, прервёмся? Я уже задолбался сидеть. Мик, пошли покурим.       — А… я не взял.       — Я поделюсь. Пошли.       Первоначально Оборо собирался незамедлительно раскрыть всю правду перед Хизаши, чтобы тот наконец снизил концентрацию радостных флюидов и как можно быстрее смирился с жёсткой реальностью. Однако с первой затяжкой его мысли прояснились: не стоит делать опрометчивых шагов, не посоветовавшись с Шотой. Поэтому следующей гениальной идеей стала попытка выставить возлюбленного не в самом лучшем свете. А именно кратко расписать те внутренние конфликты и постоянные споры, которые сопровождали их с Айзавой в самом начале отношений.       — Всем нам иногда приходится работать сверхурочно без дополнительной оплаты, — только и смог пожать плечами Ямада на замечание о том, что Элайза, по факту, просто шлюха.       Внешне Ширакумо остался вполне спокойным, однако в душе отчаянно прорычал и ударился лбом о перила.       — Бесишь своим оптимизмом.       Докурив, Оборо нервно теребил карманную пепельницу и судорожно пытался придумать новые, более веские аргументы. Однако уже прекрасно понял, что Хизаши так просто не переубедить: тот безвозвратно заблудился в безумной любви к парню, которого знал всего лишь несколько часов. Ветреный и взбалмошный, как и всегда. За три года ничего не поменялось.       — А что ты будешь делать, если он уже с кем-то встречается?       — А он с кем-то встречается?       «Блядь».       Решил же, что сначала обсудит с Шотой! И сам практически всё разболтал. Скажи Ширакумо кто два года назад, что он начнёт встречаться с таким сложным человеком, как Айзава, который совершенно не в его вкусе, и при этом станет таким жутким собственником по отношению к нему — парень бы лишь громко рассмеялся прямо в лицо. Ведь он всегда был безответственным, эгоистичным и слишком избирательным. «Ветреный и взбалмошный», — мысленно кивнул Оборо, соглашаясь, что эта характеристика подходит для них обоих. Всё-таки не зря друзья двадцать лет шли рука об руку. И внезапно выяснилось, что у них даже чуть больше общего, чем они рассчитывали. А ведь Хизаши об этом и не догадывался!       — По клубу ходят слухи, — расплывчато ответил Ширакумо, всё-таки решив придерживаться изначальной мысли.       — Что ж. Тогда прежде, чем начать паниковать, нужно узнать, насколько слухи правдивы. И лучше спросить об этом самого Шоту как можно скорее.       «Вот тут ты прав!».       Как можно скорее из первых уст узнать, что Айзава занят, и самому Ямаде здесь ловить нечего. Немного погрустить из-за разбитого сердца и неразделённой любви. И, уже остыв, узнать, кто его опередил и всецело завладел бесподобным мужчиной.       «Он с ума сойдёт!».       Да, вряд ли Хизаши спокойно воспримет эту новость. Даже не так. Он однозначно не воспримет эту новость спокойно! Наверняка будет драка, и их ссора будет длиться несколько дней, а то и недель. Но Ширакумо точно справится. Он не лишится друга из-за такого недоразумения, а друг обязательно рано или поздно простит его. Но проблемы нужно решать по мере их поступления. И сейчас первое место в списке занимала необходимость отвадить Ямаду от своего возлюбленного.       «Как можно скорее».       — Пригласи его на свидание, — резюмировал мозговой штурм Оборо. — Погуляйте, сходите в кафешку, пообщайтесь. А дальше уже решай, стоит ли бросаться в этот омут с головой.       Не желая продолжать нелёгкий разговор, Ширакумо быстро вернулся в квартиру. Прежде чем к ним присоединился Хизаши, парень успел уловить давящую атмосферу между Немури и Шотой. Да и взгляды они бросали друг на друга весьма убийственные. К сожалению, Оборо не успел быстро поинтересоваться у возлюбленного его состоянием, поскольку дверь позади тихо хлопнула.       При планировании этого вечера они сразу договорились, как и во сколько будут уходить. Около семи Шота начнёт собираться, прикрываясь ранним подъёмом, что даже не было ложью. Однако вместо дома он должен поехать к Ширакумо, благо ключами они обменялись уже через полгода начала отношений. Оттуда Айзава, когда ему наскучит быть предоставленным самому себе, должен сообщить возлюбленному, что тому тоже пора возвращаться домой.       И как только перевалило за семь, Шота встал с места, откланялся и попрощался. Воодушевлённый Ямада ожидаемо вызвался его проводить.       — Тебе стоило посвятить меня в свои планы, — заметила Немури, едва они с Оборо остались наедине.       Парень опустил голову и неловко почесал затылок:       — Я как-то… замотался.       — Тогда объясни сейчас. Кратко. Что это был за цирк?       Ширакумо заговорил после тяжёлого вздоха. Каждое слово он старался тщательно подбирать.       — Понимаешь. Шота очень стесняется наших отношений. Точнее, он считает, что не подходит мне. И уверен, что так думают все, с кем мы сталкиваемся. И что так будет и дальше. Он убеждён, что ему необходимо доказывать своё право встречаться со мной.       — А при чём здесь сегодняшнее представление?       — Шота хочет… он хочет, чтобы мои друзья одобрили его как отдельного человека. Как личность. А только потом рассказать им, что мы с ним встречаемся. Чтобы, зная, какой Шота классный, они одобрили мой выбор.       — А это обязательно требует секса на стороне?       — Что ты! — Оборо активно замахал руками. — Шота мне никогда не изменял. И не будет. Элайза — да. Она по-прежнему спит с клиентами клуба, и она спала… кхм… спала с Миком. Н… но ведь это Элайза.       — О Хизаши вы вообще не подумали, да? Бедный мальчик влюбился по уши — он как на ладони! Ты хоть представляешь, что с ним будет после этого? Закончит в какой-нибудь канаве!       — Поэтому я сейчас и предложил ему пригласить Шоту на свидание. Чтобы они поговорили, обсудили, всё разъяснили, а потом разошлись по домам готовиться к следующей разоблачительной встрече. Да, мы поступили отстойно! Но Мик быстро отвыкнет от влюблённости в Шоту. Он же у нас тот ещё сердцеед! А потом и весь этот обман позабудется. К тому же Кёко не упустит возможности утешить убитого горем Мика с разбитым сердцем. Этот пацан снова вертится поблизости.       Немури недолго молчала и будто прислушивалась к возне в коридоре. Оборо же внимательно смотрел на хмурое лицо подруги и старался придумать ещё больше аргументов в пользу их с Шотой не самого разумного поступка. Их убедительность вызывала сомнения — парень просто не успел продумать всё до мелочей. Однако он знал, что главное сейчас — говорить твёрдо и полностью верить в собственные слова.       Через несколько мгновений девушка медленно заговорила:       — Это самая идиотская идея, которая когда-либо приходила тебе в голову, Ширакумо Оборо. Никогда ещё мне не было так стыдно за тебя. Я даже не хочу разбираться в той каше, что у тебя вместо мозгов, — она глубоко вздохнула, а затем продолжила: — Даю тебе два месяца разобраться со всем этим. Мне нужно родить, немного прийти в себя. Но затем первое, что я сделаю, — это позвоню тебе и спрошу, как отреагировал Хизаши на ваше признание. Сейчас я не хочу в это лезть — своих забот хватает. Но я буду вас контролировать. Просто знай: в этой ситуации я на стороне Хизаши. Если через два месяца всё остаётся по-прежнему, я сама ему расскажу.       — Хорошо, — согласно кивнул Ширакумо. — Спасибо.       Оборо понимал, что он не имел никакого права просить подругу молчать и позволить им самим разобраться. Однако то, что чуткая девушка самостоятельно пришла к такому выводу, вызывало восхищение. Немури, как она есть: видела людей насквозь, угадывала мысли и желания с первого взгляда, нередко поступала и говорила очень мудро. С самого дня их знакомства. Она была великой женщиной, и Ширакумо искренне благодарил её за внимательность.       Вскоре вернулся окрылённый Хизаши, и друзья продолжили уже более привычные посиделки: много разговаривали, шутили и смеялись. Иногда вспоминали былые деньки в клубе, но чаще — нелепые провальные свидания, которые Немури помогала парням организовывать.       Во время очередной захватывающей истории ожил телефон Оборо.       Любимый. «Жду тебя». 21:09.       Шота, как они и договорились, написал, когда ему стало скучно. И даже прислал немного корявое селфи, на котором можно было различить фантастическое тело, облачённое в домашнюю юкату и лежащее на кровати Ширакумо.       «Засранец», — расплывшись в нежной улыбке, подумал парень, а вслух произнёс:       — О! Мой написал. Хочет приехать.       Ему пришлось в срочном порядке собираться. Оставаться спокойным, зная, что сейчас Айзава после душа расхаживал по его квартире практически без одежды, становилось невозможным. И когда он уже размечтался о разгорячённом любовнике, его застал врасплох весьма неожиданный вопрос:       — О, а можно мне с тобой? — Хизаши резво вскочил с дивана вслед за другом.       Оборо опешил. Этот вопрос оказался настолько неуместным и бестактным, что парень засомневался, правильно ли расслышал. В свои руки ситуацию взяла Немури, которая снисходительно наблюдала за молчаливой сценой.       — Ты же взрослый мальчик, — обратилась она к Ямаде. — Должен понимать, что ты им будешь мешаться. Оборо обязательно тебя познакомит со своим парнем в другой раз. Правда же?       Девушка стрельнула пристальным взглядом в сторону Ширакумо, а тот в ответ подобно болванчику бешено закивал головой.       Парни рассыпались в комплиментах, словах благодарности и искренних пожеланиях крепкого здоровья будущей мамочке. Также не упустили возможности сильно её обнять и ласково поцеловать на прощание. Затем, широко улыбаясь и активно размахивая руками, они вышли на улицу и в том же приподнятом настроении направились к станции, где разошлись по разным веткам.

***

      Вернувшись из душа, Оборо обнаружил два пропущенных звонка от Шоты. Парень нежно улыбнулся нетерпеливому возлюбленному и снисходительно помотал головой. А затем нажал на кнопку вызова.       — Привет, родной, — поздоровался он, как только абонент поднял трубку. — Я был в душе.       — Я так и понял. Привет.       Голос на другом конце провода был тихим и хриплым. Эти глубокие оттенки через телефонную трубку проникали в самый центр мозга и мгновенно разносились приятным импульсом по телу. Иногда Оборо больше нравилось говорить с Айзавой по телефону перед сном, нежели засыпать в одной постели после бурного секса. Красивый голос, тренированный вокальными уроками годами, будоражил не менее аппетитного атлетического тела.       Оборо плюхнулся на кровать, положил свободную руку под голову с влажными волосами и, закрыв глаза, спросил:       — Как прошёл день?       Он приготовился прочувствовать каждое слово, которое получит в ответ.       — Замечательно!       Шота говорил без особого энтузиазма, однако в его голосе сквозила мягкая улыбка, которую Ширакумо мог с лёгкостью представить. Он любовно вспоминал сегодняшний день, оставив в мыслях лишь приятные впечатления.       — Хакамата скоро доделает костюм. Надеюсь, уже через месяц получится выйти в нём на сцену…       Некоторое время назад Оборо ходил вместе с Шотой на примерку этого шёлкового персикового комбинезона. Комбинезона, который будет входить в пятёрку самых непривычных предметов гардероба Элайзы Хэд. На памяти парня вообще не было ни одного случая, когда дива выходила на сцену в брюках. И, естественно, он дрожал в предвкушении увидеть возлюбленного в таком образе.       — …Ямада дал Хакамате несколько ценных советов, которые подтолкнули его в нужном направлении…       От упоминания друга Ширакумо невольно поморщился. Он просто обожал Хизаши, но тот ни в коем случае не должен обосноваться в их с Шотой постели. Пусть сейчас любовники находились на разных кроватях, в разных спальнях и, тем более, разных частях города.       — …И вообще, он на удивление толковый парень. Честно, он не производит такого впечатления.       Ширакумо ответил на длительном выдохе:       — Я же тебе рассказывал про Мика.       — Да, — Шота улыбнулся шире. Возможно, даже кивнул. — Но твоё мнение предвзято. А я сегодня убедился лично.       — Хорошо погуляли?       Айзава несколько минут кряду рассказывал о спокойном и результативном дне, в котором главным событием, естественно, стало котокафе. Они с Хизаши много говорили, делились историями из прошлого, травили байки о настоящем и одним глазком заглянули в ближайшее будущее. Единственным табу, которое Айзава для себя установил, стало любое упоминание своей личной жизни. И для Оборо это было ударом под дых, так как он рассчитывал, что на этой встрече раскроются терзающие парня тайны.       Он рассчитывал. Но посвятить в свои планы возлюбленного нужным не счёл.       И в момент, когда парень решился поднять эту тему, Айзава задал осторожный вопрос:       — Слушай, а кто такой Кёко?       — Кёко? — переспросил Ширакумо от неожиданности. — Эм… Постоянный посетитель «Дрима». Маленький, смазливый. Ничего особенного. Слишком сильно влюблён в Мика! Это даже как-то ненормально. Серьёзно, мне за этого пацана иногда становится стыдно.       — Вот как? — задумчиво отозвался Шота.       — А тебе зачем, кстати?       — Ямада сегодня рассказывал о нём, но я упустил момент спросить, о ком речь. Просто стало интересно, и я подумал, что ты можешь знать.       — До Америки они достаточно часто тусили вместе. Ходили на свидания, встречались в клубе, регулярно трахались. Когда Мик уехал, для парня это стало ударом. Но сейчас, думаю, Кёко серьёзно настроен привязать Мика к себе, чтобы он вновь куда-нибудь не свалил.       Шота отреагировал простым коротким «Ясно».       Оборо остался недоволен этим разговором. Он прекрасно понимал, что возлюбленный интересовался жизнью Хизаши не из вежливого любопытства познакомиться с друзьями своего парня поближе. Возможно, такая цель была раньше, но сейчас верх взяло актёрское тщеславие, которым страдали все более или менее популярные люди. А у Элайзы было множество почитателей. Они, конечно, напрягали Оборо, но оставались весьма безобидными. В отличие от Ямады, которого стало слишком много. Он ходил с Айзавой на прогулки (особенно когда Оборо уезжал в командировки), каждый день закидывал его надоедливыми сообщениями вроде «Доброе утро!», «Удачно выступить!», «Приятных снов!», постоянно ошивался в гримёрной артистки. Но больше всего раздражало, как Хизаши восхвалял Шоту перед лучшим другом и строил наполеоновские планы насчёт своего объекта обожания. В такие моменты Оборо хотелось вскочить с места, опрокинуть в гневе стол и закричать о том, что Айзава занят и очень счастлив со своей второй половинкой. И лучше бы Ямаде переключиться на бедного, влюблённого в него Кёко. Но никаких изменений в их многоугольных отношениях так и не произошло. Почему? Ни Оборо, ни Шота не могли ответить. У Ширакумо, конечно, было несколько предположений, но ему даже думать не хотелось в этом направлении. Для себя он решил, что пока Айзава возвращался к нему, волноваться не о чем.       В таких шатких обстоятельствах наступил день рождения Шоты.       Мужчины ворвались в дом Айзавы за полночь. Едва закрылась входная дверь, они набросились друг на друга с жадными, дикими поцелуями, болезненно сталкивались зубами, настойчиво боролись языками, грубо срывали друг с друга верхнюю одежду. Подарки уже давно валялись под ногами, и их упаковки тихо шуршали, когда кто-то из мужчин их задевал.       С большой неохотой Ширакумо оторвался от распухших губ любимого, поднял пакет средних размеров из крафтовой бумаги и, протянув его имениннику, томно прошептал:       — Наденешь это сейчас для меня?       Щёки Айзавы порозовели, глаза заволокло пеленой, а лицо расплылось в предвкушающей улыбке. Вместо пакета он взял за руку Оборо и потянул его наверх, где их пути разошлись перед дверью огромной домашней гардеробной. Ширакумо проводил любимого взглядом и сам скрылся в спальне. В ожидании, когда тот переоденется, парень стянул с себя кардиган и рубашку и вальяжно развалился на кровати. За закрытыми веками он видел, как Шота ползёт на коленях от двери к его ногам, расстёгивает его джинсы, касается соблазнительными губами члена… Нет. Это день рождения Айзавы, и Оборо сам должен обслужить любимого по высшему разряду!       — Мне называть тебя «сэмпай»? — раздался голос Шоты с порога, который он намеренно сделал на несколько тонов выше.       Оборо сел и во все глаза уставился на любимого. Тот выглядел намного лучше любой фантазии!       Удлинённый свитер без рукавов с открытой спиной до самой ложбинки между ягодицами. Высокий воротник сзади завязывался простыми длинными лентами. Небольшой вырез в форме ромба на солнечном сплетении предназначался для интригующего предвкушения перед округлой женской грудью, но даже на плоском мужском торсе он будоражил сознание и вызывал жгучее возбуждение. Тёмно-красный, практически бордовый цвет настраивал на безудержную страстную ночь.       Свитер «Убийца невинности» — навязчивая фантазия Ширакумо вот уже последние шесть месяцев.       Стройные спортивные ноги Айзавы обволакивали чёрные шёлковые чулки с красно-чёрной кружевной резинкой сверху, не скрытой свитером, длина которого лишь прикрывала округлую задницу. Также Оборо хотелось верить, что Шота не стал пренебрегать элегантными шёлковыми стрингами — комплект к чулкам.       Айзава, согласившийся с правилами игры, решил добавить в образ кое-что от себя. Он собрал волосы в красивый небрежный хвост и, вопреки правилам макияжа, быстро нанёс неоновые розовые тени, тушь и любимую бордовую помаду. На всё это у него ушло едва ли больше двух минут.       «Профессионал!», — мысленно усмехнулся Оборо. Однако он хотел провести эту ночь со своим парнем, а не с Элайзой, о чём и оповестил возлюбленного с неожиданным трудом и хрипотцой в голосе.       — Здесь нет Элайзы, — Шота медленно помотал головой и сделал шаг. Ещё один, и следующий. Его походка была плавной, самоуверенной, хищной. Он самодовольно ухмылялся и смотрел на Оборо исподлобья. — Только Айзава Шота, который потакает фантазиям своего любимого парня. Сэмпай.       Он подошёл к кровати, уверенно оседлал Оборо и прижал его лицо прямо к открытому участку кожи в центре груди. Тот сразу же положил ладони на ровную голую спину и заскользил ими вверх, а затем вниз, пока не собираясь заходить дальше. С каждым чувственным жестом Айзава млел всё больше, прогиб в пояснице увеличивался сильнее, голова запрокидывалась ниже. Ширакумо любовно покрывал поцелуями любезно предоставленную ему грудь, а большими пальцами забрался под свитер и начал массировать очаровательные торчащие соски. Сверху раздался судорожный вздох.       — Что мне сделать? — Оборо оторвался от своего занятия и посмотрел на любимого снизу вверх. Тот был безупречен: затуманенный взгляд, яркий румянец на щеках, раскрытые в удовольствии губы.       — Есть одна идея…       Конец фразы сопроводил оглушительный звук уведомления о входящем сообщении. Именинник не стал брать с собой телефон на свидание, и тот, оставшись на зарядке ещё с прошлого вечера, наверняка с самого утра разрывался от десятков звонков и сообщений с поздравлениями.       Интимная атмосфера вмиг разрушилась. Смущённый Шота вскочил с колен возлюбленного и бросился к телефону.       — Прости. Сейчас отключу звук…       Оборо решил беззлобно подколоть парня:       — Тебе ещё кто-то пишет в такое время, кроме меня?       — Это Ямада. Поздравляет и спрашивает, как прошёл праздник. Утром ему отвечу. И остальным тоже, — задумчиво закончил он, когда несколько раз провёл пальцем по экрану смартфона.       Айзава положил девайс на тумбочку и, мгновенно переключившись, с томным «На чём мы остановились?» вернулся к Ширакумо, который не смог так быстро вновь настроиться на прежний лад. Вот нужно было Хизаши влезть именно сейчас! Шота, безошибочно уловив настроение Ширакумо, склонился и поцеловал его. Тот, несмотря на разрывающую обиду, с усилием проглотил её и страстно ответил на успокаивающую ласку. Просто пришлось напомнить себе, что не стоит портить настроение драгоценному возлюбленному в важный для него день. Они не отрывались друг от друга около минуты, затем Айзава настойчиво надавил на плечи Оборо, молча намекая, чтобы тот откинулся на спину. Когда немая просьба была выполнена, парень медленно прополз по кровати, пока его промежность не оказалась аккурат над лицом партнёра. Теперь он убедился, что Айзава всё-таки надел подаренные ему трусики.       — Хочешь мой язык? — дерзко спросил Ширакумо.       Шота кивнул. А с тумбочки донеслась раздражающая вибрация.       Оборо предпочёл проигнорировать этот звук и отдать всего себя любимому. Ведь он сейчас лицезрел просто фантастическую картину! Однако стоило ему широким жестом языка пройтись по тонкой полоске ткани от едва прикрытой дырочки к внушительной выпуклости, как вибрация повторилась.       — Я так не могу! — грубо отпихнув партнёра, он вскочил с кровати и накинул кардиган на голое тело. — Разберись с ним, а я пойду покурю.       В начале отношений им пришлось искать компромиссы, чтобы жить в мире и гармонии. Один из них, естественно, касался курения — отвратительной пагубной привычки, с которой Шота категорически отказывался мириться, а Оборо даже не планировал расставаться. В конце концов, Айзава согласился выделить небольшой дальний уголок на заднем дворе своего дома при двух условиях: Ширакумо всегда будет пользоваться карманной пепельницей и каждый раз после курения будет чистить зубы. Не посмотрев в сторону огорчённого любимого, парень вышел из спальни, спустился к своему пальто, порылся в карманах и широким шагом направился к «островку беззакония» как называл про себя квадратик земли размером метр на метр. Из-за трясущихся рук ему не удалось с первой попытки зажечь сигарету.       «Ладно, блядь, он тебе не рассказывает! Но ты-то какого хера до сих пор не задал этот вопрос? Тебя вообще не волнует, что ты можешь трахаться с замужним мужчиной?!».       Во-первых, они с Шотой не были женаты, и Ширакумо так думал лишь для усиления эффекта своего гнева. Во-вторых, он точно знал, что Хизаши с Айзавой не спал — только с Элайзой. Если бы такое знаменательное событие произошло в жизни его лучшего друга, то парень бы уже знал все подробности божественной ночи наизусть.       Первая сигарета закончилась слишком быстро, а Оборо не успел успокоиться. На второй ему пришлось осознанно контролировать скорость своих движений и глубину каждой затяжки. Он курил с закрытыми глазами, пытаясь усмирить неприятные мысли и ненужную ненависть, направленную на двух самых дорогих ему людей. Однако окончательно не давало ему успокоиться осознание, что срок, отмеренный Немури, неумолимо сокращался, а у него ещё не было никаких подвижек.       — Оборо? — раздался осторожный оклик. На пороге чёрного хода стоял Шота в домашних штанах и пальто поверх сексуального свитера. Он обхватил себя обеими руками и виновато переминался с ноги на ногу. На возлюбленного он смотрел через отросшую чёлку, служившую неизменной ширмой.       — Иди в дом, — грубо бросил Ширакумо. — Я сейчас вернусь.       Айзава категорично помотал головой:       — Я тут подожду.       В ответ Оборо нервно дёрнул плечами. Он, может, и хотел бы подольше постоять на улице, остудить голову и подобрать подходящие слова для последующего разговора, но ему пришлось ускориться. Ведь как бы парень ни относился к этой дурацкой ситуации, сегодня можно временно забыть обо всех обидах и достойно поздравить своего драгоценного мужчину с днём рождения. Выяснить отношения можно и в другой раз. Когда Ширакумо докурил, он подошёл к Шоте на расстояние вытянутой руки и жестом пригласил того пройти в дом. Айзава, несмотря на отвращение к запаху сигарет, старался держаться как можно ближе к партнёру, пока тот поднимался по лестнице и чистил зубы. Чтобы сразу заключить его в объятья и покрыть лицо примирительными поцелуями, как только Оборо выключит воду.       — Прости меня, — прошептал Айзава.       Ширакумо внимательно посмотрел в грустные антрацитовые глаза. Некоторое время влюблённые вели молчаливый диалог, а потом Оборо, чмокнув Шоту в кончик острого носа, прижал его к груди и ответил:       — Это ты меня прости. Своей выходкой я испортил тебе настроение. А ведь это твой день рождения!       Они ещё минуту обсуждали, кто из них больше виноват и кому действительно стоит просить прощения, но вскоре оставили это бессмысленное занятие. Вместо этого, они вернулись в спальню, расположились на кровати, не расцепляя крепких объятий, и уснули. Тревожные мысли и неприятный осадок после внезапной ссоры не позволили вернуть прежний страстный настрой.

***

      Оборо сидел в темноте гостиной Шоты и ждал его возвращения. В руках парень нервно крутил телефон, а в голове роился миллион тревожных мыслей.       Последний раз дисплей смартфона ему показал 04:19. По ощущениям это было полчаса назад, а цифры издевательски остановились на 04:23. Ширакумо сверился ещё минут через двадцать, но девайс насмехался над ним, показывая 04:26. Отчаянно прорычав, парень бросил это изобретение самого Сатаны на диван и спрятал лицо в ладонях.       Даже если Элайза решила развлечься с каким-нибудь фанатом, они должны были закончить в районе двух ночи. Сорок минут на послеконцертный марафет и десять — дойти пешком до дома. При самом неприятном раскладе Шота должен был вернуться не позднее трёх!       04:37.       «Позвони ему», — настойчивая мысль стучала в голове уже очень долго. Оборо порывался. Он заносил палец над кнопкой вызова контакта «Любимый» несколько раз. Но в последнюю секунду трусил и останавливался.       Сейчас он безумно хотел услышать голос Шоты, но очень боялся узнать, что тот скажет. Если Айзава и будет лгать, то пускай делает это при личной встрече. В таком случае Ширакумо однозначно сможет определить, скрывает ли возлюбленный что-нибудь.       04:39. Раздался громкий щелчок открываемого замка. Шота наконец вернулся домой. Оборо остался совершенно неподвижен.       — Оборо! Что ты здесь делаешь?       Айзава успел неплохо замаскировать яркие эмоции в голосе, поэтому его реплика была весьма равнодушной смесью удивления, беспокойства и раздражения.       — Сижу, жду, — тихо ответил парень. Ему было всё равно, если возлюбленный его не услышал.       «Надо будет, подойдёт».       — Я спрашиваю, почему ты здесь. Мне казалось, ты будешь занят до утра.       Ширакумо согласно кивнул:       — Так и планировалось. Но у меня получилось закончить дела раньше. Однако я опоздал на последний поезд…       Шота некоторое время молчал. Он несколько раз набирал в грудь воздух, но безмолвно выпускал его. Словно решал, что ответить. И прежде чем это сделать, он прошёл в гостиную и медленно сел в кресло, что находилось сбоку от дивана.       — Не стоило тащиться сюда посреди ночи. Ты мог остаться ночевать в офисе.       — Я надеялся, что мой любимый парень пригреет меня и подзарядит обнимашками, — в голосе Оборо отчётливо слышалась боль. — Но меня обломали. Где ты был?       Он не смотрел на собеседника, уставившись в одну точку на стеклянном журнальном столике, которая периодически ловила блики ночной уличной жизни.       — Я решил развлечься после выступления.       — С Миком?       От Ширакумо веяло угрозой. Но Айзава не испугался. Он раздражённо издал короткий звук недовольства, отвернулся и начал нервно стучать пальцами по подлокотнику.       — Я спрошу ещё раз. Ты был с Миком? — заговорил вновь Оборо спустя долгую минуту молчания.       — Я вполне имею право отдохнуть с клиентом после шоу. Расслабиться, выпить…       — Не имеешь, — проговорил Ширакумо сквозь зубы. — У тебя нет клиентов. Они есть у Элайзы.       Шота в искреннем удивлении посмотрел на собеседника и даже слегка раскрыл рот. Если бы не обстоятельства, такая реакция возлюбленного для Оборо могла быть очень забавной.       — С чего ты взял, что я был не в образе?       Не сдержавшись, парень хлопнул по дивану и резко повысил голос:       — Да посмотри на себя! Ты продрог до костей! Ты был на улице как минимум час. А уж я-то знаю, что ты ни при каких обстоятельствах не выйдешь на улицу в образе Элайзы. Ты был Шотой. Наедине с Миком. Ночью, — он подвёл итог своей эмоциональной речи. — Где?       — Мы… гуляли.       — Уже лучше.       Оборо даже улыбнулся, но это был вымученный и очень короткий жест. Наступила тишина. Айзава с низко опущенной головой ещё несколько секунд посидел в ожидании продолжения, но собеседник молчал. Однако стоило ему подняться с места и сделать несколько шагов в сторону лестницы, как в спину прилетел новый вопрос:       — Что вы делали?       Шота не отвечал. Какое-то время он стоял истуканом, не произнося ни слова. Затем вернулся в кресло, но по-прежнему избегал взгляда глаза в глаза. Заговорил он после глубокого вдоха.       — Он… м… арендовал мотоцикл. И свозил меня к океану.       — К океану, — эхом вторил Оборо. Он откинулся на спинку дивана, вымученно простонал и потёр закрытые веки пальцами.       Ширакумо не смог бы назвать себя лучшим другом, если бы не знал об этой страсти Хизаши. Тот с самого детства был одержим океаном, любил спокойные дикие пляжи, с упоением заслушивался шелестом волн. И каждый раз стремился показать своё увлечение очередному ухажёру, что далеко не всегда получалось. Но даже в случае успеха Ямада не мог добиться от партнёров нужной степени благоговения перед обманчиво безмятежной природой.       Шота другой. Он вряд ли оценил ночную авантюру, но ему точно понравился ночной океан. Айзава, должно быть, улыбался, наблюдая за совершенно чёрным горизонтом, тихо переговаривался с Хизаши о всякой ерунде, задумывался обо всём происходящем. Интересно, пришёл ли он к нужному решению?       — Ты ему рассказал?       — Нет…       — Блядь, Шота! Какого хрена?..       — Успокойся! — Айзава тоже поднял голос, предупреждающе выставив указательный палец и зло посмотрев из-под растрёпанной чёлки.       Оборо что-то пробурчал себе под нос, показательно скрестил руки на груди, но действительно умерил свой пыл. Он съехал вниз по спинке дивана, и его худи слегка задралась. Если бы не ситуация, Шота мог бы умилиться со своего надутого обиженного возлюбленного и ласково назвать его «Тучка моя». Однако ситуация требовала разбора полётов, поэтому, убедившись в том, что Ширакумо больше не будет срываться, Айзава продолжил:       — Просто напомню, что я хотел рассказать ещё в гостях у Немури. Что ты мне тогда ответил? «Пусть он узнает Айзаву Шоту получше». И подтолкнул нас к свиданию…       — Хм… — Оборо приложил указательный палец к подбородку и скорчил гримасу, словно что-то вспоминая. — Кстати об этом. Не подскажешь, чья в принципе была идея прятаться? Сколько времени я мечтал похвастаться своим любимым перед лучшим другом? И что в итоге?       — Я признал свою ошибку тогда, — Шота приложил ладонь к середине груди. — И предложил тебе всё закончить…       — Не, — протянул Ширакумо, усмехнувшись и помотав головой. — Ты тогда просто сказал, что тебя волнует сталкерское поведение Мика. Кстати, сейчас я этого что-то не наблюдаю. Про «признание ошибок» не было ни слова.       — Но я всё равно хотел закончить это уже тогда…       — Однако ты этого не сделал.       — Потому что ты сказал…       — То есть это я виноват?!       Оборо не выдержал, вскочил с места и в два стремительных шага добрался до дальнего угла комнаты. Он крепко зажмурился и сжал кулаки, мысленно считая до десяти. Парень чувствовал, что сейчас может легко навредить возлюбленному или его гостиной, стоит ещё больше взбеситься. Шота, конечно, сможет дать сдачи, но тогда их разговор будет отложен на неопределённый срок, а Ширакумо хотел бы разрешить всё здесь и сейчас.       Немного придя в себя, он повернулся к собеседнику, но из угла выходить не стал. Устыдившись своей несдержанности, парень не смотрел на Айзаву, однако чувствовал на себе внимательный взгляд.       — Мы оба виноваты, что затеяли это. И сильно затянули, — Шота старался говорить мягко и тихо. Прекрасно прочувствовав атмосферу, он хотел успокоить возлюбленного. — Оборо, нам нужно придумать, как рассказать ему. Я не хочу, чтобы ты лишился лучшего друга…       — Ты уверен, что хочешь рассказать ему?       Айзава ненадолго опешил. Он издал несколько нечленораздельных звуков, прежде чем ответить:       — Конечно. К чему вообще такой вопрос?       — Ну, не знаю, — Ширакумо дёргано пожал плечами. — Мне просто показалось… ну, знаешь…       — Тебе показалось, я влюбился?       Оборо сделал глубокий вдох, а затем заговорил с неестественно длинными паузами между словами. К концу фразы его голос практически затих.       — Очень похоже на то.       — Ха. Не ожидал от тебя такого. Знаешь, может быть, моя деятельность и давала поводы для ревности, но я сам…       — Ты утверждаешь, что у меня нет причин ревновать тебя к Мику?       Оборо говорил неожиданно твёрдо. Выпрямившись, он открыто смотрел на возлюбленного и ждал такого же уверенного поведения. Однако парня не удовлетворил простой кивок в ответ, поэтому он сказал:       — Хорошо. Тогда я хочу, чтобы ты сейчас, глядя мне прямо в глаза, честно сказал, что у тебя, Айзавы Шоты, ничего не было с моим лучшим другом.       По лицу Шоты мгновенно пробежала страдальческая эмоция. Он прикусил нижнюю губу и в очередной раз за вечер отвёл взгляд в сторону. Айзава молчал. Долго молчал. И даже не пытался сделать вид, что обдумывал свой ответ, придумывал какие-нибудь уловки или подбирал слова для щемящего душу раскаяния. Нет. Он будто просто отмалчивался, не желая говорить вслух очевидную ложь.       Когда Оборо надоело наблюдать за возлюбленным, мечущимся в собственных мыслях подобно загнанному в угол зверю, он заговорил. В этот раз парень звучал устало, и сейчас его единственным желанием было закончить неприятный тяжёлый разговор, который он ещё пять минут назад собирался продлить до самого подъёма.       — Шота. Где, когда и что у вас было с ним?       Ширакумо намеренно обезличил лучшего друга. Пусть настолько искусственно и топорно, но он хотел как можно дольше в своей голове держать на расстоянии друг от друга Шоту и Хизаши, а также оставлять имя последнего незапятнанным, не заклеймённым тяжёлым словом «Предатель». И хоть по факту предателем являлся не он, а Айзава, но почему-то люди часто в первую очередь ненавидят тех, с кем изменяли, а не тех, кто это сделал.       — Сегодня, — наконец тяжело выдохнул Шота. — На пляже. Он… мы… он просто потёрся об меня. И подрочил мне.       — А ты не особо сопротивлялся, — проговорил Оборо, словно разговаривая с пустотой.       — Оборо, я!..       — Хватит. Шота, — у Ширакумо совершенно не осталось никаких эмоций, — я дико устал. Спасибо за честность. Пойду обратно в офис.       — Не уходи. У тебя уже скоро зазвонит будильник. Попробуй поспать здесь. Сейчас принесу тебе одеяло и подушку.       — Думаешь, я хочу оставаться сейчас рядом с тобой?       — Не думаю, — напряжённо ответил Айзава. — Но в твоём состоянии опасно шляться по улице. Я волнуюсь за тебя.       — Нужно было делать это раньше, — зло бросил Ширакумо и шаркающей походкой направился к выходу. Положив ладонь на дверную ручку, он сказал напоследок: — Нам лучше сделать перерыв. Мне нужно время собраться с мыслями.       Намеренно громко хлопнув дверью, парень вышел на морозный ночной воздух и сразу же закурил.       «Вот и всё», — обречённо подумал он, ожидая начало конца. Болезненного и безжалостного.

***

      На неделю Оборо выпал из жизни. Будучи журналистом, он за годы работы обзавёлся многочисленными полезными знакомствами, и среди них был хороший терапевт, который согласился выдать старому товарищу больничный. В благодарность же Ширакумо обещал предоставить самый лучший сакэ. Для чего требовалась тщательная дегустация.       Парень закупился десятью бутылками алкоголя и в течение недели усердно их опустошал. До полного «выздоровления» их не хватило, но он не стал отчаиваться и просто продолжил морально и физически разлагаться уже трезвым: выходил из дома только по ночам, чтобы покурить, бревном валялся на диване, пренебрегал уборкой и ванной, ел через день дешёвую еду, заказанную в приложении. Курьеры стали единственными людьми, с кем Оборо хотя бы виделся. И конечно же, он оставлял без ответа любые звонки и сообщения. Особенно если они были от Шоты.       Наутро после ссоры Айзава пытался достучаться до возлюбленного каждые полчаса. Он отправлял сообщения на голосовую почту, активно писал в Line, разрывал телефон несколькими звонками подряд. Но абонент оставался недосягаем. Один раз к Ширакумо даже кто-то ломился в дверь, но это точно был не курьер, так что парень и не думал шевелиться. Он так и не мог сказать наверняка, кем был таинственный гость.       «Даже если Шота — пофиг».       Постепенно настойчивость Айзавы сошла на нет. Последним сообщением от него (которое, как и остальные, осталось без ответа) стало: «Я просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке». Истерический смех Оборо продолжался около минуты.       — О каком порядке вообще речь? — хриплым голосом спросил он погасший дисплей и откинул его в сторону. Тогда парню показалось, что это были первые слова за неделю, произнесённые вслух.       Конечно, с ним едва ли всё в порядке. И ситуацию усугублял Хизаши, который тоже пытался связаться. Но поскольку он до сих пор не был посвящён во всю ситуацию, к лучшему другу Ширакумо относился снисходительнее: даже удостоил его несколькими сухими сообщениями в самом начале загула, предупредив о «горящих сроках» и «непредвиденных командировках». Парень прекрасно знал, что верный и чуткий Ямада точно заявится к нему со всем аптечным арсеналом, стоит сказать про болезнь. А вот работа — это другое дело. Вваливаться с пивом и чипсами ради ночи кино Хизаши не решится, но периодически отвлекать друга лёгкими беззаботными историями в голосовых сообщениях — дело святое.       Мик🎤. «Послушай, когда сможешь». 19:15.       В какой-то степени звонкий голос лучшего друга, рассказывающий обо всём на свете, не дал Оборо окончательно сойти с ума. В один момент парню стало казаться, что он начал приходить в норму. Однако эти мысли полетели в тартарары, когда Ямада оставил пятиминутное сообщение, в котором с восторгом рассказывал о самой лучшей ночи в его жизни. С любимым им Шотой. Итогом эмоционального монолога служило решение немедленно предложить Айзаве встречаться. Хизаши настолько продумал романтический вечер и торжественный процесс, что Оборо предположил, вдруг тот уже и свадьбу запланировал.       — Вот и всё, — обречённо прошептал парень, глотая горькие слёзы.       Он сам во всём виноват. Оттолкнул Шоту, временно отстранился от Хизаши, перестал появляться у них на глазах. Самостоятельно создал атмосферу, подходящую для сближения этих двоих. Ещё и самолично решил сделать перерыв в отношениях с Айзавой… А тот без колебаний определил для себя, куда этот перерыв приведёт. И выбрал Ямаду. Оставил Оборо позади, в прошлом, в не самых радостных воспоминаниях. Нет, конечно, у них было много приятных моментов за два года, которые влюблённые часто вспоминали за романтическими вечерами, в ту же секунду создавая новые. Однако сейчас Шота наверняка в первую очередь будет вспоминать не самое достойное расставание.       «Это можно исправить», — осенило Ширакумо.       Даже нужно. Пересечься с Айзавой в последний раз, как бы больно ни было, и отпустить его. Проститься, закрыть общий гештальт и со спокойным сердцем отправиться на поиски новых чувств.       Идеально выучив график Шоты, парень твёрдо решил наведаться завтра в «American Dream». Нет смысла оттягивать неизбежное и мучить Айзаву неопределённостями. Он заслуживает быть любимым тем человеком, которого выбрал, и как можно скорее окунуться с головой в простое человеческое счастье.       Следующим вечером Оборо уже стоял перед хорошо знакомой яркой вывеской, стилизованной под американский флаг. Его трясущаяся рука замерла в нескольких миллиметрах от холодной дверной ручки: парень никак не решался зайти внутрь. Оказаться сейчас рядом с Шотой (Элайзой) — перечеркнуть два года, полных яркой страсти и трепетной любви. Он не успел подготовиться, настроиться морально. Как же ему хотелось просто исчезнуть и снять с себя ответственность за решение таких серьёзных и болезненных вопросов. Но отступать было поздно. Поэтому Ширакумо грузно ввалился внутрь клуба, где его сердце неприятно сжалось, когда боковым зрением он уловил знакомый водопад пшеничных волос.       — Какого. Хера. Ты. Здесь? — отчаянно прошептал парень в пустоту. Он остановился посреди зала, обдумывая ситуацию. Оборо не знал, выступила ли Элайза, поэтому ему придётся пройти в её гримёрную после шоу. Не стоит отвлекать артистку перед сценой. Да и продолжительный разговор у них будет не из лёгких — для него нужна обстоятельность. А пообщавшись с Хизаши, он мог выведать, как у этих двоих продвигаются дела.       Решительно кивнув своим мыслям, Ширакумо направился к бару.       — Здоров! — произнёс он на тяжёлом выдохе, плюхнувшись на стул рядом с Ямадой. Усталость и внутреннее смятение, которые стали его верными спутниками последние дни, не укрылись от внимания лучшего друга.       — Привет! Ты чего такой унылый?       — Устал, — и ведь не соврал. — Мамуль, мне коньяк.       Ему было тяжело говорить. Даже поднять руку, чтобы привлечь внимание хозяйки, стоило неимоверных усилий! Но она всегда была заботливой к постоянным посетителям, которые прямо у неё на глазах из несуразных испуганных старшеклассников выросли в статных сексуальных мужчин. Иногда создавалось впечатление, что она угадывала предпочтения парней ещё до их окончательного выбора. Поэтому заказ мамочка приняла, отвернувшись, с подходящим стаканом в руках.       Не желая оттягивать неизбежную тему, Оборо сразу завёл разговор об Элайзе. И никак не ожидал, что Хизаши взбесится и разобьёт стакан с остатками коктейля.       «Добро пожаловать в мой мир», — сухо подумал Оборо, провожая взглядом мамочку, которая за шкирку потащила неуклюжего Ямаду в подсобку. В эту секунду юный бармен поставил перед ним напиток. Краем глаза Ширакумо уловил, что парнишка чувствовал себя увереннее в компании своего поклонника, чем месяц назад. Все старожилы клуба искренне радовались за молодых.       Ямада вернулся через несколько минут с огромным влажным пятном на джинсах. При подходящем настроении Оборо обязательно бы глупо пошутил на эту тему и получил уничижительный взгляд от мамочки. Вместо этого, парень пытался придумать, как снова вернуть разговор в сторону артистки, но Хизаши, соскучившийся по лучшему другу, решил, как обычно, потрещать обо всём на свете.       Золотой он человек, на самом деле! Безошибочно чувствует беспокойство Ширакумо и старательно, ненавязчиво отвлекает от чёрных мыслей. Как же не хочется его терять!       «Но ведь именно к этому всё и идёт», — с горьким сожалением подумал Оборо и вынужденно собрал всю волю в кулак, чтобы не разреветься на месте.       Они дружат с Хизаши около двадцати лет. Сколько же всего пережили вместе: школа, университет, работа, переезд Ямады, его возвращение. Они ссорились и мирились, дрались и ночевали на одной кровати, давали друг другу романтические советы и срывались посреди ночи на любую помощь. За годы крепкой дружбы мужчины стали настоящими братьями. И главным критерием их мирного сосуществования служило отсутствие любовных конфликтов. Со школьной скамьи друзья всегда засматривались на совершенно разных парней.       А потом в их жизни появился Шота, который спутал все карты и навёл смуту.       — Блядь, — одними губами протянул Ширакумо. Даже мимолётная мысль о разрыве с Шотой вызывала приступы удушения и колющую боль в области сердца. Ещё немного, и он был готов в отчаянии биться головой о барную стойку и слёзно умолять ничего не понимающего Хизаши простить их и не забирать у него Айзаву.       В этот момент очень кстати пришлось предложение Ямады выйти и подышать воздухом. Оборо искренне обрадовался представленной возможности оказаться наедине с лучшим другом и как следует объясниться. Но как выяснилось, преждевременно: откуда-то из толпы подобно чёрту из табакерки выскочил Кёко и сразу же обнял Хизаши со спины.       — Привет, — он потрепал мальчишку по голове, который с привычным восторгом смотрел на Ямаду снизу вверх, стеснительно улыбался и мило краснел.       — Привет! Представляешь, я устроился работать диджеем!       Кёко говорил с придыханием и слегка дрожал в предвкушении. Наблюдая за порядком надоевшим поведением парнишки в присутствии Ямады, Ширакумо задался вопросом: это и были активные действия? Или очередная неуклюжая попытка безуспешно привлечь к себе внимание на один вечер?       «В любом случае ты тоже опоздал», — равнодушно подумал Оборо и вновь поднёс стакан к губам.       Три года он лицезрел несчастного влюблённого Кёко. Сначала тот безутешно рыдал, не желая мириться с разлукой до конца дней. Затем притворялся чёрствым и безучастным, совершенно неумело изображая равнодушие к любому упоминанию Хизаши. Однако за полгода до возвращения Ямады (о котором тогда ещё никто не подозревал) паренёк всерьёз заговорил о поездке в Америку. Начать с простого дружеского визита, продолжить романтическими отношениями на расстоянии, а закончить любовью до гроба где-нибудь в Майами. Но его решимость стремительно разбилась о логичное замечание: «А если он там нашёл себе парня?». Тогда Кёко просто смирился и с грустной, лёгкой тоской лелеял свои крепкие, но безответные чувства, утверждая: это было лучшее, что случалось в его жизни.       И как же Кёко был счастлив, когда Ямада вернулся домой, разочаровавшись в загранице. И, что главное, приехал один. Без парня!       «Это твой шанс!», — в унисон твердили те, кто знал о любовных метаниях мальчишки.       «Почему он ещё не носит тебя на руках?!», — грозно прорычал Оборо, прижав того к стене малолюдного коридора клуба. Тогда Хизаши уже по уши влюбился в Элайзу и тянул руки к Шоте. Ширакумо сообразил, что друга отговаривать бесполезно, поэтому настроился обезопасить их с Айзавой отношения через мальчишку, который непонятно куда растерял всю настойчивость.       «А, ну… Я… эм…».       «Если продолжишь страдать фигнёй, он уйдёт прямо у тебя из-под носа! — Оборо несколько раз больно постучал указательным пальцем по темноволосому темечку. — Не тормози! Действуй! Иначе потом опять будешь страдать. Но в этот раз он будет каждый день маячить перед тобой с новым бойфрендом».       Испугавшись нерадостного будущего, Кёко робко кивнул и пообещал предпринять что-то как можно скорее. Сколько же времени понадобилось пацану, чтобы разродиться хоть немного достойным планом соблазнения? К сожалению, заведомо провальным.       — Я хочу, чтобы ты как-нибудь пришёл и оценил меня.       — А где работаешь?       — В «Blaze».       Повезло, что Ширакумо успел проглотить напиток до того, как парнишка озвучил место, иначе он бы точно подавился и закашлялся. Не сговариваясь, они с Хизаши опасливо посмотрели на мамочку, которая могла отреагировать на упоминание конкурентов весьма непредсказуемо. Однако та участливо поинтересовалась обстановкой на вражеской территории и, удовлетворившись ответом, вновь стала равнодушна к беседе.       — Я обязательно приду, малыш. К тому же я ещё не был в «Blaze». Интересно посмотреть.       Кёко начал воодушевлённо рассказывать про сотрудников и делиться идеями сценариев ближайших мероприятий. Вскоре Ширакумо заметил, что говорил с ним наперебой и при этом широко улыбался. Непосредственность и искренность парнишки оказались заразительным.       В тёплой компании за непринуждённой беседой Оборо почти забыл свои душевные терзания и главную цель сегодняшнего вечера. Поэтому опешил, даже испугался, когда к ним подошла Элайза. Что бы она ни задумала, он не был к этому готов. Однако сам Ширакумо диву совершенно не интересовал. Даже Ямаде она уделила меньше времени, чем его милому спутнику. Крайне резким тоном артистка интересовалась у парнишки различными фактами его биографии, спрашивала мнение о выступлениях других девочек, допытывалась об увлечениях и любимом досуге. То ли от неожиданности и волнения, то ли от ревности и недовольства Кёко не ответил внятно ни на один вопрос. И с каждой мямлящей репликой Элайза всё больше выходила из себя. Ширакумо сочувственно улыбался в стакан, наблюдая за вскипающей дивой. Пусть их отношения уже обречены, он всё ещё безумно любил этого человека. И жалел, что ничем не мог помочь, когда Шоту (Элайзу) кто-то обижал.       — Что ж, — очевидно, артистке надоело выслушивать блеяние Кёко. — Прошу меня извинить. Я бы с радостью ещё поболтала с вами, но мне пора идти переодеваться. Спасибо за компанию и до встречи!       — Ты сегодня рано, — мамочка бросила быстрый взгляд на часы. — За тобой снова заедут?       — Нет. Просто устала. Последние дни были весьма напряжёнными.       Оборо мысленно согласился. Наверное, он единственный, кто мог представить, насколько тяжело было и диве, и парню, который скрывался за её яркой личностью.       — То есть, это правда, что у неё есть особый кавалер? — спросил Кёко. С уходом дивы он стал смелее и даже более дерзким. — Который всё время катает её на машине, дарит подарки, цветы и тому подобное.       — Да, — беззвучно ответил Оборо, вспомнив десятки букетов, что он заказывал с доставкой, бесцельные поездки по ночному городу на арендованной машине после выступлений и редкие свидания в дорогих ресторанах. Шота часто рассказывал, что другие артистки постоянно заваливали Элайзу тонной вопросов об «особом кавалере», сгорая от зависти.       — Хм, интересно, что в ней находят?       — Она заставляет желать её, — со знанием дела ответила мамочка. — Я всегда говорила, что она та ещё похитительница сердец.       «Если бы я знал, что с этим будет столько проблем!», — мысленно сокрушался Ширакумо, но его внутренний монолог прервал Хизаши, который, ни слова не сказав, выпустил Кёко из объятий и направился вглубь зала.       — Куда собрался?       — К Элайзе, — Ямада выглядел будто виноватым. — Хочу кое-что спросить. Я мигом.       — Хорошо, — тяжело выдохнул Оборо и вновь приложился к практически опустевшему стакану. Он уже не видел смысла притворяться и маскировать свои эмоции. Он устал, упустил возможность соревноваться с Хизаши и бороться за Шоту. Просто сдался. В эту секунду ему хотелось вернуться домой и запереться там ещё на несколько дней, месяцев. Успокоиться, унять разрывающую грудь боль, забыть всё и научиться жить без чего-то важного.       «Будьте счастливы!», — парень отсалютовал стаканом в пустоту и допил оставшиеся капли коньяка.       Он никак не ожидал почувствовать аккуратного прикосновения к плечу и тихого взволнованного голоса:       — Хэй, брат, что случилось?       Встревоженный Ямада во все глаза смотрел на лучшего друга. А Оборо не представлял, как на это реагировать.        «Почему ты здесь?».       Почему не пошёл вслед за Элайзой? Почему решил повременить с признанием, предложением отношений? Почему волнуешься о друге, когда должен устраивать личную жизнь?       — Да так, — Оборо не сразу сообразил, как следует ответить — Хизаши действительно застал его врасплох. — Возникли некоторые сложности. Может, пойдём покурим? Мы же собирались.       Несколько секунд тот подавленно вглядывался в дальний угол зала, за которым недавно скрылась Элайза. Затем согласно кивнул, быстро чмокнул Кёко в лоб и, бросив прощание мамочке и её мужчине, направился к раздевалке. Тяжёлым шагом Оборо проследовал за ним.       Друзья вышли в укромный переулок и вполголоса заговорили о бытовой ерунде. Очевидно, Ямада хотел расспросить друга про его внутренние муки, но слишком долго находился в поиске тактичных слов. И в следующий момент его настрой сбил приглушённый звук входящего уведомления телефона Оборо.       — Не будешь проверять?       Тот, допуская, что это мог быть Шота, решил соврать. Он отмахнулся и раздражённо пробурчал что-то о рассвирепевшем главном редакторе. И Ямада с удовольствием подхватил тему про ненавистное начальство, невыполнимые сроки и надоевшие штрафы за неудачи. Но им удалось закончить разговор на бодрой наплевательской ноте в духе «Пусть все катятся к чёрту!», и друзья звонко рассмеялись. Затем они крепко обнялись на прощание и разошлись в разные стороны.       Когда Хизаши пропал из поля его зрения, Оборо вытащил телефон.       Любимый. «Я хочу поговорить». 01:42.       — Любопытно, — без особого энтузиазма произнёс парень. Тем не менее он развернулся на 180 градусов и направился к чёрному ходу клуба.

***

      Дверь в гримёрную Элайзы была не заперта. Оборо вошёл без привычного стука, весёлого «Госпожа, это Ширакумо!», приветственных поцелуев. Он мягко закрыл за собой в дверь и остался в пороге.       Дива не обратила на гостя внимание и только молча сидела на диване, смотрев на собственные сцепленные пальцы. Сгорбленная спина ходила ходуном в такт частому и глубокому дыханию, каждые несколько секунд язык тщетно облизывал сухие губы, руки заметно дрожали. В общем, артистка выглядела так, словно едва сдерживалась от истерики.       Парень не хотел сидеть с ней бок о бок, но и занять стул у туалетного столика он себе ни за что не позволит. Всё-таки эта маленькая комнатка — главная обитель Элайзы Хэд, и стул этот сродни трону. К чему бы ни привёл грядущий разговор, Оборо продолжит восхвалять артистку и благоговеть перед её талантом.       Элайза начала первой:       — Привет.       — Здравствуйте, госпожа!..       — Слушай… Я не успел переодеться. Но я позвал тебя поговорить о наших отношениях и всей этой дурацкой ситуации в целом… В общем, называй меня «Шота». Пожалуйста.       — Хорошо, — Ширакумо сдержанно кивнул. — Шота. Привет.       Тот облегчённо выдохнул и почти незаметно расслабился.       — Спасибо.       В гримёрной воцарилась неловкая, угнетающая тишина. Оборо не знал, куда себя деть: бегал взглядом от одного угла комнаты в другой, теребил полы куртки, переминался с ноги на ногу. Слишком уж долго он находился в тревожном состоянии этим вечером!       — Иди сюда, — Шота похлопал по дивану рядом с собой.       Ширакумо неубедительно промямлил отговорку, но сразу понял, что иначе содержательной беседы не получится. Поэтому, скованно кивнув, тяжёлым шагом прошёл вглубь гримёрной и аккуратно сел на самый край дивана.       — Оборо, в первую очередь я бы… хм… я хочу извиниться…       — Я знаю про измену, — резко перебил парень, хотя и не хотел грубить. Но стыд он не испытывал и виноватым себя не чувствовал. — Мик мне рассказал.       Айзава закусил губу и низко опустил голову. Элегантные голливудские волны, уже растрепавшиеся, пришли в ещё больший хаос. Он молчал, но Ширакумо ждал объяснений вполне терпеливо.       — Я… Мне очень жаль. Что мне сделать, чтобы ты меня простил?       Оборо нервно хмыкнул:       — А нужно ли?       На этот раз Шота быстро вскинул голову, и из-за стремительного движения по дивану прошла лёгкая дрожь. Между мужчинами снова повисла гробовая тишина. Лишь один раз Айзава шумно сглотнул перед очередным вопросом:       — То есть?       — Ну, я спрашиваю, есть ли смысл тебя прощать? Скажешь мне сейчас, что решил уйти к Мику, и я всё равно на тебя разозлюсь.       Хоть Оборо и говорил слишком медленно, он был уверен в своих словах, и его речь оставалась вполне твёрдой и чёткой.       — Я к нему не уйду, — с каждой секундой в Шоте проявлялись привычные для Элайзы дерзкие эмоции. Ширакумо восхитился, что партнёр говорил с отсутствием видимой фальши и полной убеждённостью в собственных решениях. Но насколько можно ему доверять? Оборо сегодня столько раз вёл внутренние монологи и швырял себя по всему эмоциональному диапазону. Он запутался, устал, перестал что-либо понимать. Ещё не оправившись от недавнего затворничества, парень хотел лишь поскорее со всем разобраться и свернуться в клубок на своей кровати. И его совершенно не волновали итоги скорейших разборок.       — Я не уйду к нему, — повторил Шота. В глубоких антрацитовых глазах читалась решимость: «Я буду повторять это до тех пор, пока ты не поверишь мне».       — Когда ты принял это решение?       Очень ценный навык журналиста — задавать вопросы так, чтобы на них ответили нужным образом. Ширакумо намеренно не спросил напрямую, думал ли Шота расстаться. Но из ответа он всё равно об этом узнает.       — Сегодня, — честно признался Айзава. Костяшки его трясущихся кулаков побелели от напряжения, а на закушенной губе проступила капелька крови. Закрыв глаза, он резко выдохнул и продолжил: — Я не могу точно сказать, о чём я думал. Влюбился? Вряд ли. Хотел встречаться? Возможно. В будущем. Но я заинтересовался им и хотел бы продолжить наши отношения…       Ширакумо лишь неопределённо пожал плечами. Он был готов услышать что-то в этом роде, но категорически не согласился. Шота однозначно влюбился. Может, к Оборо или бывшей невесте чувства были сильнее, теплее, но и Хизаши занял в его сердце не последнее место.       — …Однако это невозможно. Я не смогу стать для него надёжным спутником, как тот парнишка. Кёко, да? Ты видел, как они смотрятся вместе?       — Да, они хорошая пара, — бездумно кивнул Оборо. Нет смысла отрицать очевидное. И для многих по-прежнему оставалось загадкой, почему эти двое всё ещё не вместе.       — Он наверняка даже не догадывается, как именно смотрит на этого мальчика. Неудивительно, что тот до сих пор лелеет надежду! Ямада даже прикрыл его!..       Вообще-то, Кёко сам спрятался за спиной Хизаши в поисках защиты от враждебной Элайзы. Однако он действительно не стал бросать парнишку на растерзание, и это делало его рыцарем в глазах безнадёжно влюблённого.       — Удивляешься, будто на тебя Мик так никогда не смотрел.       — Смотрел, — кивнул Шота. — Но… Сегодня я кое-что понял. Он заслуживает, чтобы в ответ на него смотрел этот Кёко. Такой чистый мальчик.       — А как же ты?       Айзава вновь усмехнулся:       — А что я? Как я уже сказал, я не знаю своих чувств. Или как я смотрел на него. Однако я точно уверен, — прежде чем продолжить, он выдержал многозначительную паузу, — что есть ещё один человек, который любит меня так же, как Ямада. И я хочу отвечать ему тем же. Если он позволит.       Между ними повисло тяжёлое молчание. Оборо вперился взглядом в одну точку, серьёзно обдумывая слова Шоты. Тот же, в свою очередь, открыто смотрел на собеседника в ожидании приговора. Его шумное, хриплое дыхание слишком часто рассекало удручающую паузу, а гулкое сердцебиение отдавалось эхом в ушах.       — А если нет?       — Тогда я оставлю его в покое, — тихий голос Айзавы пропитался отчаянием и сожалением. — Извинюсь перед ним, перед Хизаши с Кёко, перед мамочкой. И уеду. Нам всем будет лучше забыть этот эпизод.       Вмиг в мозгу Оборо пронеслись печальные сцены: болезненный разрыв с любимым, его проникновенные извинения, их угнетающее признание в нелепом обмане и разрывающее сердце прощание с Шотой на перроне. Его бросило в жар от красочных картин, легко родившихся в его сознании, в которых он бьётся в истерике на полу вокзала. Даже сейчас, лишь от одной незначительной мысли, его грудь сдавливало сильнейшей тоской.       Ширакумо поднял взгляд на собеседника. Тот сидел совсем близко и склонился к парню, словно не мог допустить даже самого незначительного расстояния между ними. Айзава по-прежнему дышал слишком часто, тяжело, громко. А в тёмно-серых глазах, которые каждый день смотрели на мир самоуверенно, дерзко, с вызовом, сейчас плескался неприкрытый страх.       — Я… я так не могу, — наконец выдавил из себя Оборо. — Шота, слушай…       Несколько секунд он открывал и закрывал рот, шумно выдыхал, издавал нечленораздельные звуки. Наконец, собравшись с мыслями, Ширакумо попытался заговорить вновь:       — Слушай, в начале отношений мы с тобой очень часто ссорились из-за твоих «особых услуг» в клубе. Ты долго и методично раскладывал по полочкам, почему мне не следует ревновать. В итоге я смирился, хоть это и всё равно дико неприятно. Однако сейчас… Мы устраиваем перерыв в отношениях, чтобы взвесить и разобраться, а ты — ты, не Элайза! — прыгаешь в койку к моему лучшему другу! И ты надеешься, что я прощу, стоит тебе раскаяться?       — Оборо, я…       — Сегодня я пришёл сюда, чтобы расстаться с тобой, — перебил партнёра Ширакумо.       В следующую секунду стало так тихо, что без проблем можно расслышать бешеное сердцебиение обоих. Оборо по-прежнему смотрел в одну точку и напряжённо ждал реакции. Шота же старательно пытался поднять челюсть с пола. Очевидно, такого он никак не мог ожидать.       — Я хотел попрощаться с тобой, — продолжил парень, когда уже не выдержал давящую атмосферу. — Я устал. Я сдался. Я… Мик не умеет скрываться, — он снисходительно усмехнулся. — У него на лбу вот такенными, — для убедительности Оборо развёл руки в стороны, — буквами написано, насколько сильно он без ума от тебя! Да и ты сам… Наверное, ты не замечал, но ты часто улыбался, когда рассказывал о нём. Или постоянно отвлекался на его сообщения. А с каким энтузиазмом ты рассказывал о ваших свиданиях! Пока они не перестали быть безобидными, — Ширакумо не удержался от упрёка. — В общем, я решил, что вам вдвоём будет лучше без меня.       Шота вперился озлобленным взглядом в партнёра и заговорил практически сквозь зубы:       — Ты решил… Ты всё решил за нас двоих. А со мной ты посоветоваться не хотел? Откуда ты знаешь, где и с кем мне будет лучше?       — Ты же со мной не советовался, когда решил потрахаться с Миком! — парировал Оборо. — Или ты подумал, что если я в процессе не участвую, то меня и не касается?       — Я… — Айзава хотел ответить, но осёкся. Какое-то время он сидел с приоткрытым ртом и рукой, занесённой для эмоционального жеста. Но затем закрыл глаза в попытке сконцентрироваться и после глубоких вдоха-выдоха, ответил. Его голос звучал заметно мягче и спокойнее.       — Конечно, тебя это касается. Но я не могу объяснить, почему я так поступил…       — Ты влюбился. И когда мы поссорились, тебя ничего не останавливало.       — Возможно, ты прав, — спустя паузу кивнул Шота. Согласился он на самом деле или нет — судить было сложно. Однако решил не спорить и продолжить мысль: — В любом случае сейчас я полностью в себе разобрался. Да, поздно. Да, я совершил кучу ошибок. Но я хочу исправиться. Я… хм… я готов, — он кивнул на этом слове, — отказаться от «особых услуг», как ты их назвал. Если ты дашь мне второй шанс, я сделаю это. Если захочешь, я уйду из клуба и перестану быть Элайзой…       — Нет! Я никогда не захочу, чтобы ты ставил крест на своей карьере.       Они снова замолчали, погрузившись каждый в собственные мысли. Айзава буравил взглядом возлюбленного, словно посылая немые сигналы. Оборо же пытался усмирить внутренний вулкан эмоций, упорядочить полученную информацию и придумать, как быть дальше.       Айзава заговорил через несколько минут. Способен он оказался только на один короткий, но важный вопрос. От горького выдоха перед началом фразы у Ширакумо больно кольнуло в груди, а от обречённого тона на глаза невольно навернулись слёзы.       — Ты ещё любишь меня?       — Люблю, — почти беззвучно ответил Ширакумо, даже особо не задумываясь над словами. Его с самого первого дня их отношений пугало, что он оказался способен так сильно влюбиться. При этом парень всегда боялся представить свою жизнь без Айзавы Шоты.       — Я тоже. Позволь мне остаться.       — Шота. Я уже мысленно попрощался с тобой, а ты со всей силы цепляешься за меня. Когда я уже решился, ты переворачиваешь всё с ног на голову и заставляешь меня сомневаться.       — Раз ты сомневаешься, значит, ты не хочешь меня отпускать.       — Наверное, так, — Оборо пожал плечами и откинулся на спинку дивана. Впервые за время разговора он смог немного расслабиться. — Но в любом случае я не готов простить тебя. Сейчас, по крайней мере. Мне нужно ещё немного времени. Я не гарантирую, что прощу, но о любом своём решении я тебе сообщу. Тебе тоже нужно будет о многом подумать.       Он встал и направился к двери. Шота вскочил следом и потянулся, чтобы прикоснуться к Оборо, обнять его, прижаться к нему, поцеловать и утешить. Но вовремя остановился, видимо, согласившись с условиями.       — До встречи, — с грустью прошептал он закрывающейся двери. Ширакумо услышал тоскливое прощание, но ничего не ответил.

***

      Всю неделю Оборо честно обдумывал сложившуюся ситуацию, будущее их с Шотой отношений и собственные чувства. Мозг его сомневался, менял решения каждый час, злился, сдавался, отчаивался. Однако парень твёрдо знал, что сердцем уже давно всё решил, и осталось только сообщить Айзаве. Как Ширакумо и обещал.       Вы. «завтра в 23:00». 16:34       Вы. «Блейз». 16:34       Вы. «буду ждать». 16:34       Любимый. «Я приду». 16:37       Оборо искренне радовался, что после этой встречи у него будет ещё два выходных, во время которых он сможет успокоиться, привести мысли в порядок и усмирить эмоции, если что-то пойдёт не по плану. Если вдруг он вновь опоздал с решением.       Назначенным вечером парень стоял у стены в зале конкурирующего клуба, жадно потягивал «Космополитен» и нервно отбивал ногой такт играющей музыки. В его позвоночник словно вставили титановый штифт, а на лицо надели безэмоциональную маску. Оборо не мигая смотрел в пустоту, и в этом стеклянном взгляде невозможно было прочитать ни одной мысли. Однако его мозг не переставал работать ни на секунду: Ширакумо словно мантру повторял те важные слова, которые собирался сказать Шоте. И он настолько погрузился в себя, что пропустил момент, когда у него появилась компания.       — Привет, — мягко поздоровался с ним Айзава, аккуратно дотронувшись до плеча.       Моргнув, Оборо вышел из транса. Он выпустил соломинку изо рта и поднял глаза на партнёра. Тот выглядел обеспокоенно. И, как всегда, безупречно. Парень медленно просканировал атлетичную фигуру, облачённую в чёрную обтягивающую одежду, и его рот мгновенно наполнился слюной. Он слишком хорошо знал это тело, чтобы представлять, как аппетитные ягодицы смотрелись в таких джинсах. Сглатывая, Ширакумо надеялся, что это было похоже на остатки коктейля, а не на похотливый голод.       — Привет, — хрипловатым голосом ответил он. Прокашлявшись, продолжил: — Отлично выглядишь.       Шота просиял:       — Спасибо! Ты тоже!       Ширакумо дёргано кивнул и отвёл взгляд в сторону. Чтобы сосредоточиться и вернуть мысли в прежнее направление, он начал крутить пустой стакан в руках. Айзава понимающе усмехнулся и подошёл ещё на полшага. Ладонь с плеча переместилась на локоть. Он внимательно следил за возлюбленным.       — Ты чего? — с недоверием Ширакумо косился на пальцы, что мягко сжимали его руку. Парень словно боялся, что те способны вмиг раздробить кости, если их обладателю не понравится дальнейший диалог.       — Жду, когда ты перестанешь молчать.       Айзава говорил тихо, однако его всё равно можно было расслышать. Твёрдо, но без напора. Ласково, но самоуверенно.       — Ты как будто знаешь, что я скажу.       — Надеюсь, я не ошибаюсь.       Ширакумо приподнял бровь в удивлении и насмешливо усмехнулся.       — И что же я, по-твоему, решил?       Прежде чем ответить, Айзава окинул медленным взглядом плотно забитый танцпол и длительно выдохнул.       — Если бы ты хотел серьёзно поговорить, не стал бы выбирать такое людное и шумное место. К тому же ты выбрал именно «Blaze»…       — Ты помнишь, — с облегчением прошептал Ширакумо. Он действительно счастлив узнать, что Шота помнит об их первом свидании именно в этом заведении. С тех пор оба предпочитали думать, что и первый поцелуй у них был именно здесь. Во время медленного танца, романтичного и слегка неуклюжего, когда влюблённые нежно и жадно смотрели исключительно друг на друга и впитывали каждые эмоции партнёра.       — Естественно, я помню, — Айзава мягко улыбнулся. — Мне кажется, ты бы не хотел… хм… осквернять светлые ассоциации неприятными воспоминаниями. Я прав?       Ожидая ответа, Шота уставился под ноги и как будто затаил дыхание. Оборо невольно усмехнулся, представив, как тот мог бы вжать шею в плечи и по-детски зажмуриться в попытке оградиться от нежелательного исхода.       Отставив пустой стакан на маленький столик неподалёку, Ширакумо нежно обхватил запястье той руки, что по-прежнему сжимала его локоть. Медленно парень направил её к щеке, а Айзава немигающим взглядом заворожённо следил за этим движением. Оборо прикрыл глаза и приластился к тёплой ладони, которую сам прижал к своему лицу. Уголки его губ слегка приподнялись. Шота расслабленно выдохнул.       — Спасибо, — прошептал он, и эти слова унесло гремящей музыкой в центр танцпола. Но Ширакумо всё равно уловил их смысл. Свободную руку он положил на поясницу Айзавы и притянул его к себе. Тот осторожно прижался ухом к плечу партнёра, обнимая в ответ.       — Я до последнего сомневался, — Оборо говорил достаточно громко, чтобы его было слышно Шоте, но при этом не привлекая внимания остальных посетителей. Хотя едва ли им было дело до очередной обнимающейся парочки, коих здесь собралось десятки. — Наверное, окончательно решил я только сейчас. Когда увидел тебя. Не знаю, пожалею я об этом потом или нет, но я не хочу тебя отпускать.       Его речь была медленной, словно он взвешивал каждое слово. В стеклянном взгляде, устремлённом в пустоту, отражались воспоминания об их отношениях.       — Ты не пожалеешь.       Обрадовавшись, Шота длительно приник губами к линии челюсти возлюбленного, прижавшись всем телом чуть плотнее. Ширакумо почувствовал тонкую дорожку слёз на своей щеке, но не мог точно сказать, кто из них настолько расчувствовался.       — Ты мне обещал завязать, — предостерегающе проговорил он и на этот раз смотрел возлюбленному прямо в глаза.       Шота согласно кивнул:       — Отныне только выступления на сцене.       — Ты виделся с Миком?       На этот раз жест головой был отрицательный.       — У него сегодня какой-то суперважный марафон, к которому он готовился всю неделю. Ты не знал?       — Знал. Поэтому и назначил встречу именно сегодня. Он ведь хотел как-нибудь прийти сюда в смену Кёко.       Ширакумо бросил быстрый взгляд в сторону диджейского пульта, но с их места был не очень хороший обзор, и он ничего не разглядел. Поэтому быстро вернул всё внимание возлюбленному, который, слегка задрав голову, открыто смотрел на Оборо.       В тусклом освещении клуба и при ослепительных вспышках стробоскопов трудно было уловить весь сложный спектр эмоций, что мелькал в родных антрацитовых глазах. Однако Ширакумо и без пристального изучения мог точно сказать, что Шота его очень любил и был безмерно благодарен за второй шанс. Самому Оборо ещё придётся научиться жить с фактом измены. Но такого человека он больше никогда не сможет найти и заполучить. К тому же парень верил в искреннее раскаяние любимого. Осталось только его принять.       — Нам нужно решить, как ему рассказать… — продолжил рассуждать Ширакумо.       — Сделаем это вместе, — Шота переплёл пальцы их рук, что всё ещё касались щеки Оборо, и прижал их к своей груди. — Завтра же с утра позвоним ему и пригласим встретиться. Расскажем всё прямо, без обиняков.       — И он нас возненавидит! — Оборо сейчас очень хотел зарыться пальцами в волосы и выдернуть их в отчаянии, однако выпускать возлюбленного из рук не собирался. Поэтому он просто сильнее сжал свободный кулак и челюсть.       — Мы справимся. Конечно, мы с тобой крупно накосячили. Но вместе разберёмся.       — Почему мы с тобой вообще так долго тянули с этим?       Вполне естественно, что Оборо был в отчаянии. Он устал от постоянного волнения, метания от Шоты к Хизаши и обратно, неприятных фантазий о дальнейшем развитии взаимоотношений всех троих. Он сожалел, что вообще когда-то согласился на сомнительную авантюру, в результате которой Ширакумо чуть не упустил обоих. Но вероятность лишиться лучшего друга до сих пор оставалась крайне высока, и парень продолжал переживать.       — Не знаю, — честно ответил Айзава. Возможно, ему бы и хотелось успокоить любимого, но он не нашёлся, как именно это сделать. — Мне сорвало крышу от излишнего внимания. А ты слишком сильно любишь меня, чтобы идти наперекор. Вот и едва не разрушили то, что имеем.       — Да. Люблю, — немного невпопад произнёс Оборо, но при этом его слова были по-настоящему искренними. Вдвоём они должны благополучно завершить эту затянувшуюся глупую историю. И желательно выйти из неё без жертв.       Шота обхватил обеими руками шею партнёра и пылко поцеловал его. Ширакумо сразу же послушно открыл рот, позволяя настойчивому жаркому языку проникнуть внутрь. Отвечал парень с такой же страстью, покусывал чужие губы, беспорядочно бродил руками по широкой спине, постанывая в рот Айзавы от наслаждения.       — Поехали домой, — пылко прошептал Шота на ухо Оборо, когда с неохотой прервал поцелуй.       Тот уже готов был согласиться, но в следующую секунду из колонок раздались первые ноты красивой медленной композиции.       — Обожаю эту песню, — с улыбкой отметил Оборо. — Потанцуем? А потом поедем домой.       Не дожидаясь ответа, он осторожно обхватил одну кисть партнёра и потянул его за собой в центр зала. Там Ширакумо резко повернулся к Шоте лицом, обнял его за талию и коротко чмокнул в кончик носа. Усмехнувшись последней выходке, Айзава обнял парня в ответ и потянулся за нормальным поцелуем.       Оборо чувственно водил ладонями по ровной спине, с особым удовольствием очерчивал каждую напряжённую мышцу, по кругу массировал очаровательные ямочки в основании поясницы. Он пропускал через пальцы тёмные локоны, томно шептал всякие глупости, задевая губами разгорячённое ухо, оставлял на высоких скулах сухие короткие поцелуи. При этом парень очень уверенно вёл в танце, прекрасно чувствовал знакомую мелодию и внимательно следил за окружающими их парочками. Шота расслабился в твёрдых руках возлюбленного и, обняв за шею, ласково притянул его к себе. Из-за неверного расчёта силы они ударились лбами и широко улыбнулись нелепой ситуации.       — Не представляю, как я буду без тебя, — сказал Оборо неожиданно серьёзно.       — И не надо, — Айзава медленно помотал головой. — Мы же решили, что останемся вместе.       — Нужно будет время, чтобы оправиться от этой истории.       — Мы справимся.       Они ненадолго замолчали и снова растворились в романтичной песне, удушающей жаре танцпола, друг в друге. Влюблённые смотрели только глаза в глаза и старались донести до партнёра серьёзность намерений, силу поддержки и глубину любви.       — А ты мне, кстати, так ничего и не ответил, — на этот раз Ширакумо говорил лукаво. — Когда мы ещё стояли там, — и он быстро кивнул в сторону.       Айзава сделал вид, будто задумался. Но через несколько секунд, пока партнёр не успел обидеться, ответил:       — Я тоже люблю тебя.       Кончиком языка Оборо обвёл контур губ Шоты, ожидая радушного приглашения углубить поцелуй. Вскоре он почувствовал, что на его затылок настойчиво, но аккуратно надавили, а чужой рот приоткрылся, едва не засасывая его язык.       Они целовались медленно, словно обдумывая каждый жест, поворот головы и даже вдох. Они плотно прижимались друг к другу с желанием быть максимально близко. Они методично оглаживали друг друга, словно им впервые выпала возможность изучить тело партнёра. Они не могли сдержать искренних улыбок сквозь поцелуй и распирающего изнутри любопытства, поэтому не закрывали глаза и с интересом наблюдали за чужими эмоциями. Будто каждый из них хотел удостовериться, что рядом с ним сейчас действительно его возлюбленный, живой, из плоти и крови. Что это не больное воображение, грустный сон или случайный паренёк на одну ночь.       — Шота, — Оборо вторил своим мыслям, будто до сих пор сомневаясь в происходящем. Тот же нежно обхватил его лицо обеими ладонями и, глядя в ясные, голубые глаза, слабо кивнул.       Если было бы возможно вжать Айзаву в себя ещё сильнее, Ширакумо бы так и сделал. Но вместо этого, закрыв глаза, он вновь уткнулся лбом в лоб любимого и мечтательно улыбнулся.       И только сейчас краем уха услышал, что песня давно сменилась.

***

      Оборо отбивал пальцами барабанную дробь, слушая долгие, заунывные гудки.       — Алло?       — Нему-Нему, привет. Я по делу. Ты связывалась последнее время с Миком?       — А что? — неожиданно взорвалась девушка. Немури всегда была чересчур эмоциональной, но сейчас казалось, что она перегибает палку. — Тебя давно никто «мудаком» не называл? Так я сейчас исправлю! Ты редкостное говно, Ширакумо Оборо! Ещё и тугодум.       — Что?.. Ты о чём вообще?       — А о том, что вы, голубки, похоже, как-то очень тупо спалились перед Хизаши!       Парня мгновенно прошиб холодный пот. Несколько секунд он молчал, не мигая смотрел в одну точку и даже забыл сделать выдох. Затем дрогнувшим голосом спросил:       — Как?.. Когда?!       — Не знаю, он не сказал. Только спросил, знала ли я. А потом поблагодарил, когда я пересказала ему наш с тобой разговор. И всё.       — И он больше не выходил на связь?       — Он сказал, что помощь ему не нужна. Я и не лезла. Даже представить не могу, как он переживает.       — Он не берёт трубку. Не отвечает ни мне, ни Шоте. И дверь не открывает…       — Ну, это неудивительно. Понятия не имею, как ты будешь расхлёбывать это дерьмо, Ширакумо Оборо. А ведь я тебя предупреждала…