Сборник всякого по БС

Удар был быстрым, Малкольм защищал свою шкуру от собственного отца. Это было неожиданно, но не сказать, что Малкольм не был готов к этому. Поведение отца заставляло настораживаться и держать уши востро. Люди, убивающие, не могут измениться просто захотев этого. Особенно отец. Поэтому, когда Мартин бросился на него с ножом, Малкольм решил - либо отец либо он. Малкольм хотел жить, но и убивать отца он не хотел. Мартин зажал рану, упав на колени, прошептал,– Мы одинаковые. Малкольм тотчас ожил, он откинул нож в сторону и сел перед отцом. В голове стучали слова сказанные Мартином. "Мы не одинаковые, я спасу его". Малкольм не хотел быть как отец, когда узнал о том, что он творит. Но мальчик хотел быть как отец, когда Мартин ещё был здесь - дома и всегда помогал любознательному сыну во всем. Брайт уложил мужчину на землю, который уже хрипел от боли. Он терял много крови. Слишком неудачным был удар и слишком мала вероятность спасти его. Но Малкольм не мог смириться с мыслью, что отец умрет от его руки, поэтому делал все быстро. Как его учили. Прижал рану собственной одеждой, которую наспех снял. Вероятность заражения крови его не волновало, если этой самой крови утечет слишком много. Малкольм провёл окровавленными пальцами по лбу отца. Горячий. Мартин открыл глаза, он попытался сфокусировать взгляд на сыне и у него почти получилось. – Пап, ты слышишь меня?– Громко проговорил Брайт, сдерживая подступающие слезы. Мартин моргнул и собрав всю силу, потянул сына на себя. Малкольм упал на грудь отца, но тому было плевать. Он уже не обращал внимание на кровь, на рану и на то, как сердце бьётся все реже. – Я люблю тебя, мой мальчик,– Тихо заверил парня Мартин, губами касаясь его уха. – Прости меня за все, если сможешь... Мартин замолчал, сил не было. Видеть стало ещё трудней, дымка заволокла глаза. Мартин запоминал Малкольма, который со страхом смотрел на него, из последних сил. Малкольм взял в свою ладонь руку отца, сжал. Он смотрел на Мартина, видя как тот чуть улыбается. Глаза его были закрыты, а рука в руке сына совсем ослабла. Мартин умирал, наслаждаясь приятной тяжестью на своем теле. Его мальчик. Любимый сын. Последнее, что почувствовал Мартин, стали капли слез обжигающих его шею и мягкое, почти, невесомое касание губ ко лбу. – Папа, прости...