Сборник всякого по БС

Откуда эта зависимость? Аморальная, совершенно не совместимая с видом адекватного человека. Малкольм боялся ее, боялся, что думая об этом все больше, он хотел окунуться в этот порок. Фантазии, Малкольм ограничивал, стараясь заблокировать их в своём воспаленном сознании. Но ночью, в те моменты, когда ему удавалось заснуть, эти мысли, столь ужасные для профайлера, отец которого убийца, выбирались наружу и растекались по венам, принося противоестественное удовольствие. Малкольм сгорал со стыда и отвращения к себе, но каждый раз, смотря на руки Мартина, скованные в наручниках, он представлял, а что бы сделал отец, будучи раскованным. Касался бы он Малкольма как хочет тот или проявил бы собственную инициативу? Это вопрос на который профайлер хотел и всем сердцем не желал знать ответа. Но умом, парень понимал, что такого бы не случилось. Мартин никогда бы не сделал того, о чем Малкольм мечтал, проклиная себя. Было трудно, невыносимо. Хотелось дать волю своему "фетишу", как это называло его сознание в образе отца и получить удовольствие, хоть раз в своей сложной жизни. * Малкольм хотел пойти с отцом. Сбежать с ним, чтобы быть вдвоём. Совсем одними и... Получить или заставить отца сделать то, что он захочет. Может быть за плату о молчании и обещании быть рядом с Мартином. Малкольм знал, что он лишь тень себя прежнего. * – Это наш новый дом,– Малкольм сделал акцент на слове " наш" и его взгляд пал на руки отца, которые теперь больше не были в наручниках. Мартин свободен от оков физических, но теперь, он грозит попасть в оковы собственного сына. Вопрос: навсегда ли? * Мартин стал замечать как на него смотрит Малкольм. Взгляд голубых глаз сына задерживался на руках отца. Несмотря на то, что они делали: были ли сложены на коленях или занимались нарезкой продуктов, Малкольм всегда смотрел на них. Мартин понял причину и решил воспользоваться этим для собственной выгоды. Пора было покормить и соответственного зверя. * – Почему ты не сказал об этом раньше, мальчик мой? Спросил Мартин, расположившись на диване, а у его ног, прислонившись о крепкое бедро отца головой, сидел Малкольм, с любовным трепетом оглаживая чужие пальцы. – Не знал, что ты подумаешь обо мне. Вдруг, плохое... Малкольм поднял глаза, встречаясь взглядом с отцом. Тот смотрел нежно, улыбаясь кончиками губ. – Никогда не загадывай наперед, сынок. Идиллия наступает тогда, когда две стороны принимают друг друга такими, какими они являются.