Сборник всякого по БС

Малкольм снова лез куда его не просили. Эта черта - геройство, было присуще ему с рождения и она постоянно несла парню проблемы. То сломанная рука, то синяк под глазом, а то и похуже - пуля. Малкольму повезло, что она была шальная, как и сам ее запускатель и потому прошлась по касательной. Было не очень больно, но неожиданность прибавила страха за собственную жизнь. К сожалению, это ненадолго. Малкольм в следующий раз снова побежит выручать очередную жертву. Мартин видит, злится, ждёт, что его сын одумается, но каждый раз, его мальчик шикает от боли и лезет на рожон. Вот и теперь, Мартин проходит мимо ванны и слышит тихий вздох, явно от боли. Мартин врач и знает это точно, а то что это Малкольм и он снова ранен выводит мужчину из себя. Он не может больше терпеть и ждать со страхом, когда ему позвонят из морга. Малкольм поливает антисептиком рану. Рубашка валяется где-то на полу, раковина в кровавых разводах. Мартин видит это и подходит ближе, встаёт сзади, отражается в зеркале. Малкольм должен его видеть, но слишком занят. Мартин не двигается, он хочет, чтобы его увидели, почувствовали и испугались? Может, тогда непутёвый ребенок поймет, что нужно прекратить геройствовать. Малкольм не был человеком пауком и не имел способности залечивать раны, так нужно заставить своего мальчика прекратить делать себе больно. И Мартин знает, что разговоры уже не помогут. Малкольм откладывает антисептик в сторону, поднимает взгляд на зеркало и вздрагивает. Взгляд отца пронизывает до костей. Малкольм не чувствует боли от ранения, сейчас у него дрожат колени. Он боится? Почему, ведь папа никогда не обижал его. А теперь, может? – Прости, папа, я...– Бесполезные попытки оправдаться тут же проваливаются. Малкольма впечатывают в стену, держат его плечи в захвате и смотрят. Зло. Малкольм зажмуривается, боясь взглянуть на отца. Он никогда не видел родителям таким... – Прекрати рисковать своей жизнью! Подумай о семье, о нас. – Мартин не отпускает сына, держит крепко. Малкольм чувствует дыхание на своем лице и к своему ужасу понимает, что больше не боится. Ему нравится эта интимность обстановки. Он открывает глаза, смотрит прямо на отца, видит его расширенные зрачки, он уверен, и у него самого такие. – Я понял, пап. – Малкольм пытается ослабить хватку, дёргается, но отец не отпускает. Парня это настораживает и он дрожит, когда Мартин проводит ладонью по оголённому торсу, касается груди, живота. Малкольм не чувствует боли, больше нет. Теперь его охватывает страх перед неизвестностью и возбуждение. Ему не хватает воздуха, когда отец делает с ним такое, о чем он и мечтать не мог. – Я не смогу без тебя, мой мальчик. Прошу, перестань рисковать собой. Поклянись мне,– Мартин соприкасается с сыном лбами. Они закрывают глаза. Мартин ждёт. – Я клянусь тебе, папа. – Малкольм хочет, о боже, поцеловать отца, но тот резко отшатывается от него. Хватает бинт, говорит,– Дай перевяжу. Малкольм неловко кивает, не знает с чего такая резкая перемена в настроении. Мартин начинает обмотку, старается не задевать голую кожу сына, хотя несколькими минутами раннее, трогал его всего, без страха и стеснения. Малкольма это огорчает, он хочет большего. Желает, чтобы отец исследовал тело, чтобы его пальцы прочертили дорожку от низа подтянутого живота до самой ключицы. Чтобы губы целовали каждый сантиметр его кожи. Чтобы отец оттянул его волосы, кусая шею. Малкольм испугался своих мыслей. Это не то. Неправильно. Так нельзя. Но ведь отец первый начал. А значит... Запрета нет? За мыслями Малкольм не заметил, как Мартин прекратил обмотку. Их взгляды снова встретились. Малкольм не хотел отводить глаза и увидеть, что творится на дне, почему-то черных, глаз отца. Но к сожалению парня, Мартин не дал хорошо изучить его. – Никогда не делай так больше, Малкольм,– Отец вылетает из комнаты, оставляя парня в недоумении. Его назвали по имени, а значит это не сулило ничего хорошего. Но Малкольм задумывается над последней фразой отца, убирая по местам аптечные принадлежности. – Ты сам это начал,– Тихо, под нос, говорит Малкольм, зная, что точно имел ввиду отец. Мартин боится, что перешёл границы, пытаясь вразумить сына. Но он не знает, что его мальчик, хочет того же. – Я больше не буду рисковать собой, папа,– Говорит Малкольм, стоя на пороге комнаты отца, проходит ближе, к самой кровати, где лежит Мартин. – Только позволь поцеловать тебя. Мартин сперва удивляется, а потом согласно кивает головой, хлопая по месту рядом с собой. – Ты просто не посмеешь так больше делать. " Отец всегда прав"