Сборник всякого по БС

– Куда ты смотришь?– Спросил сестру Малкольм, когда они шли на вокзал. Вокруг были поля засеянные кукурузой, а под ногами дорога, застилавшая ботинки серой пылью. Такое окружение было привычным, после того, как жизнь семейства Уитли поехала по накатанной. Некогда богатая и знатная семья жившая в лучшем районе, потерпела крах, когда главу семьи - Мартина Уитли, посадили за убийство, которое он не совершал. Тогда Малкольм - его сын, потратил все силы на оправдание отца, и даже смог восстановить справедливость. Но семья потерпела убытки. Они потеряли былой статус и отец, чтобы не портить и так плохую репутацию, уехал подальше от любимой семьи. Джессика Уитли, пыталась вновь обрести важность и у неё частично получилось. Она не сильно страдала из-за уезда мужа, в отличие от детей. Малкольм и его младшая сестра Эйнсли, смогли устроиться на лучшую работу для того времени и стали прилично зарабатывать, чтобы узнать местонахождение отца, ибо тот хорошо скрывался. Детям пришлось нанимать детективов и долгие поиски принесли результат. Теперь они спешили на поезд, чтобы повидаться с отцом и всем сердцем надеялись на радушную встречу. – Там лошадь, – Девушка кивнула головой в сторону упомянутого копытного. Тот вилял хвостом и лениво щипал траву. – Помнишь, как дядя Гил пытался научить нас кататься на лошади? – Эйнсли рассмеялась, когда вспомнила брата, пытающегося залезть на неприступное животное. Малкольм нахмурился. Он никогда не мог ладить со зверями. Может всему виной его боязнь к ним? Дядя Гил, так называли его детьми, а теперь так и оставили по привычке, был лейтенантом полиции и когда их отца арестовали, мужчина помогал в его оправдании. С тех самых пор он стал частью семьи и их мать Джессика даже вышла за него замуж. Дети любили Гила, но любили и отца. – Думаю, эта была плохая идея, Эйнс. Малкольм скривился, поудобнее перехватывая ручку чемодана. – Зато было весело, – Сестра ткнула парня в бок и посмотрела на часы. – Опаздываем, бежим! В поезд они запрыгнули в самый последний вагон. Поездка прошла быстро, несмотря на то, что длилась более двух суток. Просто Малкольм и Эйнсли мечтали о том, как проведут время с папой. Приехали они утром. Заказали кеб до отдаленного ранчо. Кебмен был не очень рад ехать туда, но за лишнюю копейку погнал лошадей со всей скорости. Оставил он их возле небольшой загороженной территории. Малкольм использовал дерево, чтобы подтянуться на ветке и разглядеть что было за забором. Ему предстал не очень-то и богатый вид: небольшой двухэтажный домик, загон с домашним скотом, огород, сад и сарай. – Хватит как вор глазеть, пошли по-нормальному.– Эйнсли потянула брата за ногу и ему пришлось слезть. Он взял чемоданы, и они направились к воротам. – А вдруг его нет дома? – Задал вопрос Малкольм, глядя, как по территории бегает здоровый рыжий пес. Он не лаял и это заинтересовало парня. А может и испугало... – Предлагаю зайти, – Сестра толкнула дверь и та с тихим скрипом открылась. Она многозначительно посмотрела на брата и зашла внутрь. Малкольм немного помедлив и оглядевшись вокруг, пошёл следом. Рыжий пес, наконец, заметил их и быстро завиляв хвостом, ринулся на Малкольма. Парень от неожиданности и страха, выронил чемоданы, но вот убежать не успел. Пес прыгнул на него и повалил на землю. Малкольм мысленно приготовился к собственной смерти и даже вспомнил где, оставил своё завещание, но вместо челюстей, разрывающих гортань, он почувствовал что-то влажное. – Не-ет, Фуу, – Малкольм отпихнул от себя облизывающего его пса и попытался встать. Эйнсли заливалась смехом и совершенно не собиралась помогать брату. – Бобби, брось своё дело, братец, – Громкий голос огласил округу и пес, тут же оставил Малкольма в покое.– Позволь помочь тебе, мой мальчик. Тёплая сильная рука поставила Малкольма на ноги, а потом парень очутился в крепких объятиях. – Как же я рад видеть тебя, мой спаситель. Потом была небольшая пауза, а затем в объятия присоединилась и сестра. – Мои любимые. Как же я соскучился. Наконец Малкольм разглядел отца, когда тот с явной неохотой выпустил их из рук. Он будто не постарел, лишь волосы поседели. Отец выглядел хорошо. Хотя прошло уже почти десять лет. Одет он был немодно, но практично: рубашка с закатанными рукавами и штаны на подтяжках. В отличие от Малкольма, который приехал в сюртуке. Эйнсли ведь говорила собрать нормальный багаж. Но теперь придётся отстирывать землю с чёрной дорогой ткани. Отец будто прочитал его мысли. – Я поищу что-нибудь у себя, мой мальчик. Кстати, прошу за мной, – Мужчина указал в сторону дома и подхватил брошенные сыном чемоданы. Дети двинулись за отцом. Дом выглядел уютно для мужчины тратившего почти все время на хозяйство. Недорогая, но самая необходимая мебель, ковры и занавески на окнах. Малкольм с жадностью изучал взглядом быт отца и жалел, что не приехал раньше. – Вот эта комната для вас, ребята. Моя напротив. Вы пока располагайтесь, а я поставлю чайник, – На немой вопрос в глазах сына, Мартин ответил, подмигнув: – И конечно, принесу тебе одежду, милый. А потом закрыл дверь с обратной стороны. Малкольм осмотрел комнату. Две кровати по разные стороны от окна и шкаф, наверху которого, лежало ружьё. Малкольм вспомнил, как отец часто ездил на охоту и даже, однажды, брал его с собой. Но после предъявленных обвинений, наверняка бросил, потому что теперь оружие, покрывал толстый слой пыли. – Здесь красиво, правда?– Сестра встала у окна, наблюдая за открывшимся видом. Пустынная степь на сотни миль, а в дали виднелся лес, за которым возвышались горы. – А что если мы останемся здесь, Эйнс? Малкольм всерьёз задумался о сказанном. Он хочет здесь быть. С отцом. Как раньше. Ведь можно попытаться все начать с нуля. Даже если сестра откажется, он принял решение, несмотря на то, что он не узнал этого у отца. – Братик, а как же работа и мама, да даже дядя Гил? – Сестра развернулась на пятках. Малкольм прочитал на ее лице укор. Эйнсли всегда думала о работе в первую очередь. И вряд ли она сможет принять такое решение быстро. Работа - её жизнь. Вот жизнью Малкольма всегда был отец. Сколько он себя помнит. Все детство он не отходил от него ни на шаг: учился у него, играл с ним, познавал мир. Поэтому за ложные обвинения Малкольм рвал и метал, ибо знал - отец ни при чем. А потом, он уехал. Вынуждено. И Малкольм собрал все силы, чтобы найти его. Он не упустит такого шанса - быть с отцом. Уже нет. В дверь постучали, прерывая рой мыслей в голове парня. – Малкольм, я принёс одежду.– Мартин вошёл внутрь, когда голос подали двое детей. – Примерь-ка, – Отец сунул в руки сына почти новую рубашку, чуть большого размера. Она была ярко-красной и сочеталась с брюками, которые также, принес Мартин. – Снизу висит шляпа. Тебе пойдёт, ковбой. Хмыкнул Мартин и забрал у сына грязную одежду. – Чай готов кстати, спускайтесь. – Тебе и вправду пойдёт,– Эйнсли улыбнулась, а после вышла за дверь, следом за отцом, оставляя брата в лёгком удивлении. – Ты шутишь?!– Эйсли чуть не поперхнулась чаем, когда услышала о том, что все десять лет Мартин ни с кем не общался. – Ты ужасный отшельник, пап!– Девушка была шокирована, а на очередь удивления, пришёл гнев. – Нельзя так делать! Это не есть хорошо. Глупо, опрометчиво. – Тише, моя девочка. Теперь я общаюсь с тобой, и твоим прекрасным братом.– Мартин ласкал взглядом детей и чувствовал за них гордость. Они выросли, обустроились, стали лучше, чем он мог представить. Но что-то все же не так. Мартин поглядел на поникшего головой сына. Тот выглядел грустным и глаза его, некогда блестящие от азарта, потускнели. – Что случилось, мой мальчик?– Мартин коснулся ладони сына, которая покоилась на столе, недалеко от чашки остывшего чая. Парень будто ушёл в прострацию и не замечал ничего вокруг, поскольку никак не отреагировал на прикосновение отца. – С ним бывало такое раньше?– Эйнсли покачала головой. – Нет, пап. До этого он спрашивал... Девушка запнулась, потому что так и не решилась на переезд, в отличие от брата. – Он хотел остаться с тобой. Мартин удивленно поднял брови. Его мальчик хочет остаться здесь? В этом захолустье? Мартин то привык. Но дети росли в богатой семье и прожили в нищете недолго, потому как Джессика сумела позаботиться о них, чему Мартин был несказанно рад. – Это неожиданно,– Мартин улыбнулся, но улыбка тут же пропала, когда мужчина глянул в глаза сына. В них царила пустота. – Сынок, милый, очнись,– Мартин легонько потряс парня за плечо и тот, наконец, отреагировал. – Пап, пожалуйста, позволь мне остаться.– В голосе молодого человека было столько мольбы, что Мартин чуть не проронил слезу. – Конечно, мой мальчик, конечно,– Мартин не смог бы отказать. Да и не хотел. Малкольм улыбнулся, глаза вновь обрели былую красоту, будто их раньше застилал туман. Он встал, чтобы обнять отца. Мужчина ответил взаимностью. Эйнсли отвела глаза. Она не может. Не может бросить маму там. Эйнсли знала, что спроси у нее, кого она больше любит, ответом будет - мама. Это не значит, что она не любит отца, просто ей всегда была ближе мать. И менять свою жизнь ради человека, которого она толком не помнит, была не готова. – Почему бы мне не познакомить вас с моими друзьями? – Весело воскликнул Мартин, трепля сына по голове. – Я за!- Эйнсли с готовностью встала из-за стола. Она решила, что приведет эти дни с отцом на полную, а потом вернутся в город. К привычной обстановке. – Я тоже,– Менее энергично ответил Малкольм. Но он понимал, что придется побороть свои страхи и посмотреть им в глаза. В прямом смысле. Но может с папой рядом, он не будет трусом? Они вышли на улицу, а Малкольм одел ту самую шляпу, предложенную отцом. Эйнсли переоделась в брюки, потому что хотела оседлать коня и вспомнить детство. – Это Шелби, жеребец. Ещё молодой и кроткий. – Мартин погладил нос коня, а тот тыкался мордой в его ладонь, прося больше ласки. Малкольм заметил, что все животные ластятся к Мартину. Он будто излучает ауру, притягивающую к себе. Так и было. Малкольм всегда тянулся к отцу, будто к магниту. – Кто хочет прокатиться на Шелби?– Эйнсли подняла руку и погладила гриву коня. Тот чуть заржал. –Ты нравишься ему, моя девочка. – Я принесу седло,– Мартин ушёл в сарай. – Погладь и ты, братик,– Эйнсли не преследовала мысли укольнуть брата, но все же добавила, – Тебе ведь нужно привыкать к ним. Малкольм замотал головой. Ему не очень-то хотелось, но ведь он обещал себе не бояться. Парень прикрыв глаза потянулся к носу коня, как это делал отец и вздрогнул, когда его ладони коснулась морда Шелби. Малкольм улыбнулся. И ведь нестрашно. – Расступись!– Из сарая вышел отец, в руках держа седло.– Тяжёлое...– Хмыкнул он. Дети понаблюдали как седлать коня. Эйнсли вспоминала как это делал Гил, а Малкольм запоминал, как это делал отец. Теперь он должен постигнуть искусство фермера. Чтобы отцу было легче. Чтобы быть ближе с ним. Быть опорой. – Прошу, моя девочка,– Мартин протянул руку, чтобы помочь дочери сесть на высокое животное, но та улыбнулась и ловко запрыгнула на коня. – Но! Пошёл!– Конь ринулся с места, когда девушка дернула за поводья. Малкольм удивленно открыл рот, понимая, что он неудачник и в жизни такого не повторит. Мартин же, гордо глядел на то, как дочь уверенно управляет конем. – Папа, я не умею,– Тихо промямлил Малкольм, отвлекая внимание от сестры на себя. – Ну, научим,– Мартин широко улыбнулся, похлопав сына по спине. Эйнсли пронеслась мимо, поднимая столб пыли за собой. – Будешь лучшим наездником, милый. Мартин даже не посмотрел на сына, провожая взглядом дочь. Это задело Малкольма и он твёрдо решил обучиться искусству наездника. Ведь это точно было искусство. Уж слишком сложным он это считал. Эйнсли за его раздумьями уже вернулась. Грациозно слезла с коня и неприминув показать брату язык, удалилась в дом. – Давай, сынок. Залазь.– Мартин подтолкнул Малкольма и тот схватился за вожжи, собрал все силы и уселся в седло. Шелби затопал ногой и помотал головой, выражая готовность. – Теперь запомни. Вожжи - это руль. Не дергай их слишком сильно, ему будет больно. – Малкольм схватился за кожаный повод. – А теперь чуть потяни на себя... Конь двинулся с места, а Малкольм издал писк, не то счастья, не то страха. – Сделай круг по территории!– Крикнул ему вслед отец. Парень собрался, брови были сведены на переносице, а кончик языка показался меж губ. Он смог провести коня по всей округе, вернуться, и даже затормозить Шелби коронным "тпру!", как какой-нибудь ковбой. Мартин улыбался, наблюдая на лице сына высшую степень счастья. Глаза парня будто горели, зубы обнажены в улыбке, а шляпа съехала набекрень, потому что, он её постоянно теребил. – Я ж говорю, ты сможешь, мой мальчик. Мартин ловким движением залез на коня и сел позади сына. – Теперь я покажу тебе как управлять скоростью и чувствовать когда конь устал. Отец взял поводья из рук парня и Шелби двинулся с места. Малкольм совсем не запоминал, потому что расслабился в полу объятиях любимого человека и был несказанно рад, что остаётся с ним. Эйнсли вышла на улицу, наблюдая за тем, как конь гонялся по территории, а отец и брат, особенно брат, кричали, чтобы тот остановился. – Прости, Шелби, хватит! – Малкольм с досады швырнул шляпу на землю и та, тут же, покрылась пылью. – Что случилось?– Эйнсли подошла к брату, который опустил голову в печали. – Я катался, учился в общем. А потом мы слезли. – Эйнсли удивленно подняла брови. – Папа сел тоже, чтобы я научился управлять скоростью. И потом, когда мы слезли, Шелби убежал и теперь бегает как заведённый. Мартин подошёл к ним, похлопал Малкольма по плечу, улыбнулся Эйнсли и пошёл к тому месту, где должен был пробежать Шелби. Мужчина встал раскинув руки и громко крикнул. – Стоять Шелби или будешь наказан! Конь тормознул прямо перед грозным Мартином, потряс головой и лизнул волосы мужчины. Извинялся. – Бессовестный мальчик,– Недовольно проговорил Мартин, беря поводья и потянул коня в его загон. Там он занялся снятием седла и вожжей. Малкольм побежал к отцу, чтобы понаблюдать как он это делает, и спросить о его великом даре тормозить непослушных животных. Эйнсли покачала головой и пошла готовить обед, который проспорила брату накануне. Всю неделю, проведенную у отца на ферме, Эйнсли наблюдала за братом и его ярым стремлением постигнуть быт фермеров. Она так и не решилась остаться здесь, вдали от цивилизации. А вот Малкольм смотрелся тут гармонично. Затертые брюки, шляпа на голове, ковбойские сапоги со шпорами, закатанные рукава на рубашке и даже борода. Малкольм запустил себя, считала Эйнсли, но эта его небрежность, появившиеся недавно, шла ему, что противоречило его устоям, когда он только прибыл сюда. Мартин изменил Малкольма, того не ведая. И Эйнсли знала, что брат уже не вернётся к ней таким, каким был до этого. Но хотела ли она этого? Эйнсли собиралась уезжать. Отец и брат, чуть ли не со слезами на глазах, сажали ее на поезд, а она обещала вернуться, зная, что не сделает этого ближайшие месяцы. Мартин и Малкольм остались одни. Вдали от городов, людей и цивилизации. – Пап? – Малкольм сидел у камина, что-то записывая в блокнот. Он посмотрел на отца, который занимался приготовлением ужина. – Да, сынок?– Мартин обернулся и тут же ойкнул, засовывая пострадавший палец в рот. – Папа... – Малкольм вскочил с дивана, направляясь в ванну, за аптечкой. – Что ты хотел?– Спросил Мартин, пока парень обрабатывал порез. – Я скучал по тебе,– Малкольм поднял глаза, встречаясь с взглядом отца. Парень не знал зачем сказал это. Ведь все и так было понятно, при первой встрече, разговоре, взгляде... – Все это время я искал тебя. Я хотел быть рядом. Как раньше. – Малкольм хотел сказать это именно сейчас. Когда они одни. И хоть Эйнсли ему в этом не мешала, его что-то держало от признания. Мартин тепло смотрел на сына, жалея, что ему пришлось так поступить и лешить любимого ребенка родителя. – И я скучал, мой мальчик. Все это время я думал о тебе, о вас с сестрой. – Я люблю тебя, пап. – Малкольм обнял отца, чувствуя как по щекам текут слезы. Десять лет они не виделись. Десять лет поисков и, наконец, он нашел то, что искал-папу. – И я тебя, милый. И я,– Мартин прижал сына крепче, зарываясь рукой в его волосы. – Почитать тебе сказку? Все будет хорошо...