Сборник всякого по БС

Сегодня вся семья была в сборе. Большой дом Уитли за многое время, вновь наполнился голосами детей, которые несмотря на их самостоятельность (и чего уж скрывать — тридцатилетний возраст) всё ещё были детьми для своих родителей и мать семейства, пригласила всех на ужин, чтобы расспросить об очень важных, в её понятии, вещах. – Как работа, Малкольм? Капитан Арройо поведал мне, что ты снова нарываешься на проблемы, – Джессика со всей присущей ей строгостью, посмотрела на сына. Работа Малкольма не давала ей покоя. Тот постоянно получает какие-то увечья, хоть и клянётся, что всего лишь занимается составлением профайлов и на рожон не лезет. По правую руку от Джессики, хмыкнул Мартин, её муж, который знал о работе сына и держал добрую половину рассказанного от него самого, в секрете. – Мам, я просто делаю свою работу. Нахожу убийц. Со мной все хорошо, правда, – колена Малкольма коснулась нога Эйнсли. Она подмигнула брату, когда он обратил на нее внимание и кивнула в сторону отца. Малкольм нахмурил брови. "Если она узнала, что папа обещал мне поход в кино без неё... Эйнс убьёт меня." Он улыбнулся ей своей лучшей улыбкой и опустил голову, продолжая трапезу. Пока в голове уже составлялся план отхода и миллион отмазок. Шли ещё всякие разговоры, в основном о работе. По окончании ужина, Эйнсли подошла к брату и тот громко сглотнул, готовясь к худшему (не считая вопросов мамы о работе, конечно) – Я хотела тебе сказать, что папа предложил сыграть в "правду или действие", будешь? От сердца парня отлегло. "Проканало" Малкольм закивал, чтобы она не подумала, будто он истукан. Видимо, такой "ответ" сестру устроил и она схватив Малкольма за руку, потащила его в свою, так и не тронутую после их отъезда, комнату на втором этаже. Указала на заправленную светло-розовым одеялом, кровать и снова вышла. Парень аккуратно сел, на самый краешек и стал осматривать окружение, подмечая новые плакаты каких-то групп, которых не видел раньше. Пока он пытался вспомнить, были ли они тут десять лет назад, в комнату вошли двое: Эйнсли с папой под руку. – Начнём!– воскликнула девушка и жестом пригласила отца сесть рядом с сыном, а сама устроилась напротив них — на низкий красный пуфик, который по краям был усыпан различными наклейками. – Хм, Малкольм, правда или действие?– парень сделал вид, что задумался, хотя уже давно выбрал. – Правда. – Что ты скрываешь от меня с папой? Малкольм мысленно дал себе подзатыльник и стал нервно проводить ладонями по наглаженным брюкам. "Точно знает" – Ничего, может лишь то, что я собираюсь сделать тебе сюрприз в виде нового репортажа, – ложь далась слишком легко и Малкольм прописал себе ещё один подзатыльник. Теперь в срочном порядке нужно будет выпрашивать у Гила то, что ему строго-настрого запретили. – Ладно, – Эйнсли прямо просияла. Видимо у неё с работой тоже плачевно, – теперь ты, пап. Правда или действие? Мартин не раздумывая выбрал "действие." Будто не знает, что значит эта игра и как на ней за пару минут, можно стать посмешищем (в лучшем случае) Это видимо знала и Эйнсли, и поэтому огонёк озорства промелькнул в её глазах быстрее, чем Малкольм успел осознать свою бренность. – Покормите друг друга. Я сейчас принесу мороженое, – пока мужчины были в ступоре, а особенно Малкольм, она уже принесла обещанное и всунула двоим в руки по ложечке и стаканчику с мороженым. Малкольм вцепился мёртвой хваткой в пластиковый предмет, не понимая, смущаться ему или смеяться. Мартин же действовал. Взял мороженое, набрал побольше и рука его направилась в сторону замершего сына. – Открывай рот, мой мальчик, самолетик летит. Послышался громкий смешок сестры и Малкольм наконец выпал из оцепенения и выполнил просьбу — облизал ложку. Вкус клубники был приятным и горло чуть засаднило от холода. Парень не заметил, как отец облизал эту же ложку дочиста. – Давай, Мал, теперь твоя очередь, – Мартин посмотрел чуть прищурившись и сердце забилось быстрее. Правая рука вдруг начала еле дрожать. С чего бы это? Малкольм не нервничал так, убегая от преступников, а тут... Он взял мороженое, набрал его в ложечку и протянул в сторону отца, но на полпути замер, когда заметил, что рука стала дрожать заметнее. Положение спас сам Мартин. Он подался вперед, обхватил губами пластик, при этом смотря четко в глаза сыну. Внутренности Малкольма будто перевернулись и он так и замер с протянутой рукой, после того, как отец покончил с мороженым. Улыбка на губах старшего мужчины ввела Малкольма в ещё больший ступор. Почему у профайлера не удавались отношения? Из-за некой замкнутости? Полного погружения в работу? А может потому что он все это время любил только одного человека? Вдруг Эйнсли подскочила, держа в руках телефон. Она выбежала из комнаты с криком: "мам, помнишь я объясняла, что такое шипперство!" Мартин забрал у сына ложку из так и застывшей в одной позе, руки. Отложил её. Взглянул в глаза. – Мал, нас обвели вокруг пальца. Малкольм вышел из прострации и резко наклонился вперёд. Упал на грудь отца и вдруг истерично засмеялся. "Бедный мальчик, совсем довели" подумал Мартин гладя сына по спине в успокаивающем ритме. Ох, знал бы Мартин причину странного поведения сына. Знал бы эту причину и сам Малкольм...