Сборник всякого по БС

– Папа, почитай мне сказку, пожалуйста, – Малкольм придвинулся ближе к мужчине, который с заинтересованными видом уткнулся в газету. Это была некая традиция. Сказка на ночь, чтобы приятнее было засыпать под мирный, до ужаса приятный, мягкий голос отца. Малкольм не мог представить себе дня без этого, а потому оказался ещё ближе к папе, почти наваливаясь на него и мешая тому дочитать статью о нововведениях в законодательстве. – Мальчик мой, ещё ведь рано спать, – Мартин кинул быстрый взгляд на часы напротив, а после отложил газету, тут же свободными руками притягивая сына к себе. Малкольм уютнее устроился в объятиях, положив голову на грудь мужчины. – Я очень хочу сказку, пап, – яркие голубые глаза сына с мольбой смотрят на отца и тот сдается. Просто потому что никогда не мог отказать любимому ребенку. – Хорошо, Малкольм. Но есть одно "но", – Мартин поднял указательный палец, будто обозначая это самое "но" и заговорщически понизив голос, сказал: – Ты был хорошим мальчиком сегодня, впрочем, как и обычно, – мужчина мягко поцеловал сына в кончик носа и улыбнулся, когда тот забавно сморщился. Малкольм обожал все эти сюсюканья, но все равно делал вид, будто ему это не нравится, что провоцировало отца делать это все чаще и чаще. – Поэтому я расскажу тебе кое-что ещё, помимо сказки, – глаза Малкольма загорелись. Мальчик в нетерпении услышать что-то наверняка интересное, попытался сесть на колени отцу, но тот мягко остановил его, рукой касаясь отросших волос. – Тише, сынок. Обещай, что это будет наш секрет? – Мартин вдруг изменился в лице. Глаза стали смотреть серьезно, а легкая улыбка и вовсе пропала. Мальчик насторожился и замер, приготовившись слушать. Какое-то неприятное чувство охватило его с ног до головы, а кожа неожиданно покрылась мурашками. – Обещаю, папа, – сказал Малкольм спустя несколько секунд, забывая от неоткуда взявшегося страха, о вопросе отца. – Умничка, – Мартин снова тепло улыбнулся и стал медленно гладить сына по напряжённой руке — вверх-вниз, от плеча до ладони, – я хочу рассказать тебе о своей работе. Малкольм не ожидал такого. Почему работа папы — секрет? Но виду показывать не стал, поэтому коротко кивнул и сосредоточенно посмотрел на отца снизу вверх. Он все ещё лежал на груди мужчины и был, по сути, словно раскрытая книга. Прочитать его эмоции не составляло труда, в отличие от отцовских, что ужасно не нравилось маленькому, но не по годам серьезному, мальчику. – Моя работа требует много времени и сил. Она ужасно сложная, но такая приятная. Помогать людям — бесценно. И знаешь что? – Мартин с прищуром посмотрел на застывшего сына и остановил медленные поглаживания, что ещё больше напугало Малкольма. Папа какой-то другой, словно чужой. Говорит непонятные вещи и смотрит. Прямо в душу, заставляя маленькое сердце биться в бешеном ритме. – Что? – Малкольм не узнает собственного голоса. Находиться так близко к отцу становится неуютно и тот медленно, пытаясь скрыть волнение, сползает с широкой груди мужчины. Мартин, на его удивление, позволяет это сделать и даже ничего не говорит, когда сын отсаживается подальше — на другой конец кровати. – Я надеюсь, что ты встанешь на мой путь, Малкольм. Будешь моим последователем. Я верю в это, – Мартин улыбается, а взгляд его, наконец, больше не выпытывающий неизвестно чего. Малкольм смотрит с явным непониманием, ему кажется, что этими словами отец хотел сказать что-то другое. Что-то, что пока мальчик понять не в силах. – Идём, я почитаю тебе сказку, сынок, – Мартин хлопает по свободному месту рядом с собой. Он снова становится заботливым отцом и Малкольм все ещё чувствуя неприятное покалывание в груди, ползет к мужчине. Медлит, но все же ложится обратно. Мерный стук сердца под ухом мальчика успокаивает. В купе с тихим, мурлычущим голосом, Малкольм засыпает, думая о том, что желает понимать отца, его эмоции и желания, как никто другой. Понимать отца до сих пор не представляется возможным. Малкольм уже взрослый, самостоятельный мужчина, который все ещё ребенок в душе с тучей проблем и нерешённых вопросов. Тремор, бессонница и страшные сны — Малкольм не может избавиться от всего этого большую часть своей сложной жизни. Пока он не виделся с отцом было легче, даже дышать свободнее, но черт его дёрнул драться из-за убийства маньяка. Теперь пришлось вернуться в родной Нью-Йорк и снова встреться с демонами. Точнее одним — Мартин Уитли все ещё на пожизненном заключение, но своими когтями умудряется затащить сына к себе в клетку, напрочь лишая и так дерганного парня, спокойствия. – Так приятно снова видеть тебя, сынок, – Мартин улыбается от уха до уха, в глазах неподдельная радость, а голос словно патока, обволакивает нервы Малкольма. – Не взаимно, – парень говорит громко, но уверенности в голосе нет. Мальчик так и не понимает, где настоящие, а где наигранные эмоции. Образование профайлера не даёт ему ничего в общении с отцом. Он проиграл по всем фронтам... – И всё же, какая жалость, что ты не на моей стороне, милый, – Малкольм хмурится от обращения, да и вообще от сказанного в целом. Раньше у него была бы другая реакция, но теперь все перегорело. Больше ни больно, ни грустно, не страшно... – Я по делу, не из-за тебя, – Малкольм специально добавляет "тебя", показывая, что ему нет дела до человека, которого боготворил в детстве. – Хорошо. Я слушаю, – Мартин слишком легко соглашается со сказанным. Будто и он сам отпустил сына, забывая о том, как любил его. Все ещё любит. Разговор о подозреваемых проходит слишком быстро, хотя длится около часа. Малкольм уходит, сказав на прощание: "Эта жизнь не сказка и никогда ею не будет" Намекая, что любимое в детстве увлечение, стало его кошмаром в виде ужасающих снов. Знал бы, ныне Брайт, что сам себе напророчил... – Охренеть, – Малкольм следит за творившимся на экране с неподдельным интересом. Футбол кажется ему занятным, но это лишь потому, что из всего, что ловит старый портативный телевизор, люди гоняющиеся за мячом привлекают большее внимание. – Что? Выигрывают? – голос с маленькой кухни отвлекает от созерцания творившегося бедлама на поле и Малкольм решает ответить лично, с прытью вставая с потертого дивана. – Ага, но это ненадолго, – парень слышит об объявлении красной карточки нападающему выигрывающей команды и ухмыляется, – ты проиграешь спор. – Кто бы говорил, – мужчина уверенно нарезает ингредиенты блюда на ужин и одаривает Малкольма нахальным взглядом. – Жду на диване. Твоего провала, – Брайт подмигивает и скрывается в дверном проёме. Парень и вправду устраивается на разложенном диване, который является спальным местом на двоих. Смотреть больше не хочется и он ложится в горизонтальное положение, прикрывая глаза. Голос комментатора не даёт уснуть. Бессонница больше не мучает и теперь дневной сон достаточно частое явление, когда он не на работе. – Я выиграл, – Малкольм пугается от неожиданности, когда диван рядом с ним прогибается от чужого веса. На грудь, обтянутую старой футболкой, кладут голову и парень запутывает собственные пальцы в седых кудрях, медленно перебирая мягкие пряди. – Не уследил за счётом, – Малкольм зевает, улыбается и прикрывает глаза. – Мой мальчик, я не удивлён, – совершенно беззлобно говорит Мартин и следует примеру сына. – Ты совсем нетяжёлый, – хмыкает парень и свободной рукой нащупывает пульт. Тот находится под боком. Телевизор замолкает и Малкольм громко выдыхает. – Спасибо за комплимент, – мужчина берет свободную ладонь сына в свою и обводит каждый палец медленно, будто изучая каждую мелочь. Никогда нельзя узнать, что может приключиться в твоей жизни. Как и подготовиться к этому нет возможности. Малкольм, спроси у него о том, как получилось, что он живёт с отцом, ничего бы не смог ответить. Просто потому что даже и не думал о таком исходе событий. Для него было удивлением, когда на пороге собственной квартиры, он встретил запыхавшегося отца, который ничего не объясняя, схватил Малкольма в охапку и силком затащил в машину. Были крики, сопротивления, даже вывихнутый палец, но спрятанная в самой глубине души — любовь, все расставила по местам. Жизнь – штука интересная и теперь, человек, который был всем в детстве, спустя долгих двадцать с лишним лет, вновь обретает значимость.