Сборник всякого по БС

– Малкольм, иди сюда!– позвала брата Эйнсли, держа в руках одну из своих кофт. Тот, спустя ещё пару позывных: "Голубоглазый!", наконец разглядывал разинутый шкаф и небольшие кучки одежды по всей комнате. – Да?– сестра сунула ему в руки какой-то комок, похожий на чёрную кошку, – давай играть в переодивашки. Как раньше. Уитли младший удивленно поднял брови. Вот этого он не ожидал от уже взрослой сестры. – Возражения не принимаются, иначе расскажу маме, что ты три дня подряд работал в опасной зоне. А ты знаешь, что она может сделать... Малкольм знал, что сестра была шантажистка, но рисковать не стал. Все таки работы он лишаться не хотел. – Ладно, твоё что-ли?– девушка кивнула. Наконец Уитли посмотрел на вещь в своих руках. Это оказался костюм: платьице и фартук. Горничная. Малкольм удивлённо открыл рот, а голубые глаза чуть не вылезли из орбит. – Серьёзно? – Угу, не подведи сестру, – Эйнс ухмыльнулась. Она то точно знает, что предлагает. Бессовестная. Провокаторша... Малкольм, тоже был бы не Малкольм, если бы позволил себе проиграть, а поэтому завелся идеей доказать, что он легко его оденет и сестра с ее уловками, ему не страшна. Уйдя к себе в комнату, парень еле нацепил на себя злосчастный костюм. Он был мал в плечах и доходил по длине чуть ниже бедер. Малкольм оглядел себя и застыдился. "Чем я занимаюсь?" Но раз уж одел, надо показаться и доказать уже наконец, что он ни черта не тряпка. Зайдя к сестре в комнату, покрутился на месте, давая себя разглядеть. Эйнсли хоть и представляла то, как он будет выглядеть, все равно, мягко говоря, обалдела. Она и думать не могла, что брату ТАК пойдёт. – Офигенно, Мал, – все что могла выдавить из себя девушка. Малкольм потеребил край юбки, словно смущенная девочка, наслушавшаяся сотни комплиментов в свой адрес. Ошибка "детей", играющих в своеобразный подиум, заключалась в том, что они не закрыли дверь. – Эйнсли, милая, тебя мама зовёт, – голос отца раздался совсем рядом, – И от меня... Кажется мужчина потерял суть мысли. Из головы вылетело все что он хотел сказать. Такого он не ожидал увидеть. Зрачки его расширились и единственное, что он смог сказать, было: – Я не вовремя...– неожиданно севшим голосом. Малкольм выбежал из комнаты, чуть не сбив застывшего в пороге отца. И заперся у себя. Сгорая со стыда о том, что не подумал, когда шел на это, не предостерегся, а теперь папа видел его в таком виде. Мартин стучался в дверь, просил открыть и выйти поужинать. "От того что я видел своего ребенка в таком виде, нисколько не изменило моего отношения к тебе. Все мы всё ещё дурачимся" Но Малкольм был непреклонен. Так и просидел до самого утра в своей комнате, а утром вышел найти что-нибудь в холодильнике и сходить в уборную. Не надеясь никого встретить, ведь время, согласно часам, было в районе пяти утра. Малкольм ужасно испугался, когда его выход из комнаты, тактически прервал Мартин. Схватил сына в объятия, уверял что многие таким занимаются и ничего постыдного в этом нет. Даже сам он, промышлял таким в молодости. От таких признаний, Малкольм ещё больше засмущался, чуть не сгорая от стыда в прямом смысле — уши и щеки горели, словно их опалили. Отец умеет поддержать... Эйнсли потом долго рассказывала эту историю на семейных ужинах, каждый раз смеясь, вспоминая лица мужчин Уитли. Коря себя за то, что не снимала этого на камеру. Мать качала головой, удивляясь, откуда этого понабрались её дети. Не по-настоящему конечно. Так, чтобы пожурить детей. У самой Джессики Уитли много секретов...