Сборник всякого по БС

Бегать по городам, скрываясь от полиции, легко в кинематографе. Но в реальной же жизни, это отнимает кучу времени, сил и здоровья. Малкольм не советует повторять его ошибок и ни в коем случае, не желает вам того, что происходит у него в жизни. Просто потому что это невыносимо. И настолько изматывающе, что ранее имевший проблемы со сном парень, отрубается, как только голова его коснется подушки. Но в этот раз, до неё видимо дело не дойдет... – Одноместный?! Ты чокнутый, понял?! – Малкольм и не помнит, когда был так зол. Хотя, что-то припоминает. Ах, да, отец любит доводить до белого каления и потом с довольной, словно у кота, мордой, любуется, как Малкольма трясет от несдерживаемых эмоций.  – Ну-ну, мой мальчик. Другого не было, а нам нужно спать, – Мартин кидает немногочисленные пожитки, которые умещаются в одной лишь сумке, на пол и берет белый махровый халат с кровати. – Нет. Маленький. Отдаю его тебе, – Мужчина протягивает руку с одеждой сыну и неосознанно дёргается, когда Малкольм вырывает несчастный халат из его лёгкой хватки. – Да пошел ты, – Брайт все не может успокоиться. Он и так отвечает за безопасность в их паре, тратя кучу времени на то, чтобы составить маршруты, проследить за активностью полиции и ещё сотней мелких деталей, которые въелись в кожу вместе с уже прошлой работой. И тот единственный раз, когда он просит отца о том, чтобы снять номер в неприметном мотеле, происходит это. Будто специально, ей-богу! – Я в душ, – Малкольм хлопает дверью и скрывается на долгие десять минут, обдумывая, что отец все же не причём. В конце то концов, не Мартин виноват в том, что из семи номеров, не занят только один. Малкольм все понимает, но не собирается извиняться, поэтому словно нахохленный голубь выходит из душа, как ёжик из тумана, сопровождаемый горячим паром. – Вкусно пахнешь. Пойду и я схожу, – Мартин улыбается, встаёт с единственного стула в комнате и скрывается в душе, не забыв прихватить новые шмотки. – "Вкусно пахнешь". Сам такой. – бурчит себе под нос Малкольм и все же потоптавшись на месте, решается залезть на кровать. Она не очень-то и мягкая. Спина "спасибо" не скажет, но есть что есть, поэтому удобнее устраивается в позе звёздочки, занимая всю, и так не большую постель, и счастливо вздыхает. Он выиграл. Он так и не засыпает, потому что довольный голос отца, заставляет держать себя в руках. Не хотелось бы сейчас накинуться на него и высказать все, что думает о его беспечности. – Давай, двигайся, Малкольм, – Мартин не предпринимает физических попыток сдвинуть сына с места. Стоит над ним словно скала и смотрит — парень чувствует этот взгляд, а потому не двигается ни на сантиметр. – Мальчик мой, дай папе место, – Малкольм молчит, лежит и не шевелится. Провоцирует отца на действия. И тот действует. – Не трогай меня! А ну, кому сказал?! – Малкольм оказывается в крепких объятиях на краю кровати. Отец тихо смеётся и держит сына — крепко, не давая тому вырваться. – Да ладно тебе. Поспим вместе. Совсем как в детстве. Помнишь? – Мартин начинает рассказывать историю о том, что Малкольм боялся спать без ночника, а потому часто просил отца остаться с ним. Малкольм благополучно засыпал, а вот Мартину было настолько неохота вставать с удобной мягкой постели, что тот оставался там ночевать. – Теперь то, спустя столько лет, можно и повторить, – Мартин ослабевает хватку, когда чувствует, что Малкольм прекратил брыкаться и теперь тихо лежит, громко дыша. Видимо, все ещё бесится. – Я рад проводить с тобой столько времени, – голос отца тихий, словно мед льётся в уши и Малкольм расслабляется. Снова чувствует себя ребенком в надёжных руках и засыпает под благодарные речи родителя. – Не знал, что мечты сбываются. Спустя двадцать три года, но все же. Есть смысл мечтать, – Мартин хмыкает и закрывает глаза. Сон не заставляет себя ждать.