Сборник всякого по БС

Клинтон стал временным пристанищем для сбежавшего Мартина и Малкольма, который решился на отчаянный шаг — последовал за отцом. Маленький городок в округе Нью-Йорка не лучшее место для проживания, именно поэтому, Клинтон лишь отправная точка их долгого, опасного путешествия по большому континенту. Но вот заходить в местный бар, было не лучшей идеей. – Здесь все ещё есть музыкальный автомат. Вау, – Мартин тут же идёт к нему и шарит рукой в кармане. Находит пятьдесят центов и опускает в прорезь. В его глазах плещется радость, когда он с увлечением рассматривает список песен. Малкольм стоит в стороне, а потом все же решает занять место за барной стойкой. Он мило улыбается бармену и делает заказ. В помещение начинает играть музыка. И, о боже, Малкольм знает эту песню и ее смысл. Отец специально, да? "Lover Рlease" – Клайда Макфаттера, собирает танцпол из уже подвыпивших людей, в центре которого танцует Мартин. Малкольм тут же отворачивается от всего этого и закатывает глаза. Отец, как всегда, не может остаться без внимания. Неважно чьего, но Малкольм знает, что весь этот спектакль для него одного. Бутылка пива слишком быстро кончается и на смену ей приходит новая. Малкольм не любил пиво, но вкус этого ему очень понравился, поэтому и третья не становится сюрпризом. Мартин все ещё на танцполе, общается с людьми — Малкольм слышит его смех, и ни в коем разе не вспоминает о сыне. Так даже лучше, думается Брайту и тот отпивает ещё, уже с почти безразличием глядя на толпу в баре. – Ваш партнёр? – бармен — мужчина лет тридцати, кивает на Мартина и слегка улыбается, – так всегда. Мне за моего тоже бывает стыдно. Малкольм сперва чуть не давится пивом, а потом понимает, что лучше играть роль, поэтому кивает и строит грустную мину. – Ужасно, ага. Но что поделаешь? Пусть оторвётся по полной. – Он классный. Тут уже лет пять никто так не развлекался. – бармен хмыкает, все не сводя глаз с толпы. Малкольм скрывает удивление. "Классный"? Да это издевательство… – Если он такой, когда трезвый, то какой же он под градусом? – мужчина решает заняться уборкой и протирает стойку белой тряпкой. – А он не пьёт. – Малкольм демонстративно выпивает все оставшиеся пиво из своей бутылки и просит ещё одну. – А, вы за него отдуваетесь. – бармен смеётся и протягивает новую. Малкольм хмурится, а потом все же улыбается. Похоже алкоголь уже ударил в голову. Пятая бутылка — это не шутки. К тому же человеку, который почти всю свою жизнь сидел на таблетках. – Райли, хватит, милый. – Малкольм чувствует руку на своем плече и оборачивается. А потом до него доходит... – Не называй меня так! Бармена рядом не оказалось, а то ещё чего подумал бы. Мартин следил за своим сыном, несмотря на то, что он был занят развлечениями. И когда очередная бутылка была отставлена, мужчина понял, что пора заканчивать. Да и к тому же Малкольм мог взболтнуть чего лишнего тому услужливому молодому человеку. – Как? – Это, чёрт возьми, ужасно. Почему я Райли? – Малкольм хмурится и гневно смотрит на отца. – Красивое имя... – Мартин жмёт плечами и решает уже увести сына отсюда. – Оно женское! По твоему, я такой да? – Малкольм видимо совсем перебрал. – Какой? – Уитли продолжает бессмысленную беседу, удостоверившись, что рядом нет любопытных. – Хватит выводить меня! Я не гей! – Так, кому-то уже хватит... Пойдем, нам пора. – Мартин тянет сына со стула, но тот сопротивляется. – Слышь, я не пьяный, понял? И не гей. – Да понял я, что не такой. Зачем же ты об этом кричишь-то так? Мне тоже покричать, что я не натурал? – Мартин мысленно бьёт себя по лбу. – А ты не натурал? – Малкольм аж перестает сопротивляться. – Я ведь уже говорил... – раз уж начал, нужно продолжить. – Ой, да иди ты. Я ведь сказал тогда, что не верю... – кажется, память все ещё на месте, в отличие от координации. Малкольм чуть не падает, когда отцу все же удается стащить его со стула. – Смотри, на нас уже странно косятся. А с учётом того, что здесь все перешли за сорок градусов, мы ведём себя очень странно. Пошли, Райли. – Вот опять! Ты издеваешься! И отпусти меня. – Малкольм пытается скинуть руки со своих плеч. – Нет, ты же на ногах уже не стоишь. – Стою! – в противовес сказанному, Малкольм заваливается, но Мартин сильнее сжимает собственные руки на его пьяном теле. – Ага. Пошли. На свежем воздухе намного приятнее, чем в помещении. Ночь прохладная, а луна светит словно фонарь. – Идём домой. Ехать уже не получится. Кто же знал, что пара бутылочек, выльется в пять. – О, оно было вкусным... – Малкольм пропускает мимо ушей утверждение о точно названном количестве выпитого алкоголя. – Так, я понял, что ты давно не пил, – Мартин удобнее берется за нестройно шагающего сына, – Может, даже со школы. А теперь, будь добр, хоть чуточку помоги мне. – Как? – Малкольму на все плевать. Ему так хорошо. Все таки пить — это удовольствие. – Хоть держись за меня нормально. – Ой, бегу прям. – спокойный, ленивый тон превращается в истеричный, – положил меня! Посадил, блин, поставь меня! – Тихо-тихо. Так просто быстрее будет. – Мартин спешит до уже видневшегося в дали их съёмного домика, подкидывая сына в воздухе, чтобы схватить его по-нормальному. Доходят они до дома с кучей нелестных комментариев в сторону Мартина и "вредный одуванчик" оставляет сына на постели. Малкольм все ещё что-то бормочет, но вскоре засыпает, пока Мартин собирает сумки к завтрашней поездке. – Вот же ребенок... – хмыкает он и ложится рядом, засыпая с улыбкой на лице.