Сборник всякого по БС

— Случилось чего? — Малкольм пришёл в Клермонт и не ожидал увидеть отца в подавленном состоянии. Настолько, что тот сидел на кровати, опустив голову. Его определенно что-то огорчало и парень решил узнать, что именно. — Расскажи мне, — Малкольм сам был в шоке от того, что только что предложил. Но смотреть на чертовски непохожего на себя Мартина, было более шоково. — Я помогу. Чем смогу, — Решил добавить Брайт, дабы не давать ложных надежд о собственной превосходности. И с чего это он так заботится? — Малкольм, твоя мать ужасна, — Донеслось с угла, где сидел Мартин. Он поднял голову и Брайт увидел, какое отражается на нем негодование, грусть и скорбь в одном лице. Что же так встревожило отца? Мать ведь больше не лезла в их отношения. И давала сыну ходить к Мартину на постоянной основе. Вдруг резкое осознание заставило Малкольма вздрогнуть. Отец знает. И это неприятная новость для него. Кто же ему рассказал? — Но я не злюсь, — доносится так же тихо из дальнего угла камеры. — Это мама тебе рассказала? — Малкольм честно признаться не хотел, чтобы отец узнал о том, что Джессика выходит замуж за Гила — заклятого «врага» Мартина. На минуту или более воцаряется молчание. Гнетущее. Джессика оставила огромный след в сердце Мартина. И так неприятно знать, что любимый человек счастлив не с тобой. — Не важно кто мне это сказал, — Мартин все не поднимает головы. Малкольму страшно, потому что он никогда не видел отца в таком подавленном состоянии. И это очень-очень пугало. Даже сильнее, чем его режим «Хирурга». — Мартин… — тихо зовёт Малкольм, не решаясь подойти ближе. Но в то же время, не может он вот так просто оставить отца. — Пусть мама будет счастлива, — Малкольм решается наконец. — Ты ведь все ещё любишь ее. А если любишь — отпусти. Мартин поднимает голову. Смотрит на сына так пронзительно, что Малкольм покрывается мурашками. От страха? Или это другое чувство? Чувство вины? Но ведь он не виноват в том, что произошло. Ни капельки. Так почему же больно? — Мне стоит смириться? — Мартин встаёт с постели. Подходит. По сантиметрам. Словно хищник. Малкольм еле трясется. Вот теперь это страх. — Да. Как я смирился, что ты убийца. — Малкольм сам оторопел от своей смелости. Бросил полный страха взгляд на отца, но не увидел ожидаемой злости. — Я смирюсь. — Мартин протянул руку, чтобы прикоснуться к щеке сына. Малкольм не ожидал этого. Не ожидал того, как быстро подойдёт отец. Но все равно не отстранился. — Мой мальчик. Ты всегда же останешься со мной, — лёгкое прикосновение превращалось в более настойчивое. Малкольм собрал всю волю в кулак, чтобы не дёрнуться. — Не бросишь, как твоя мама. — Не изменишь мне. — Малкольм старался не думать о том, что имеет ввиду отец. Он просто отдавался этому моменту. Все более и более переставая бояться. Голос отца был вкрадчивым и нежным. Он гладил щеку, поросшую щетиной, а потом переместил руку на шею, притягивая к себе. Они столкнулись лбами и Малкольм зажмурил глаза. — Я люблю тебя, сынок, — прошептал отец, обнимая замершего, словно статуя, парня. «И я тебя». Хотелось сказать Малкольму, но он сжал зубы, чтобы этого не сделать. Нельзя. Не нужно больше информации для шантажа. — Спасибо тебе. Что поддержал. — Мартин нехотя отпускает щеку Малкольма и, когда тот неожидал, резко притягивает снова, но лишь для того, чтобы поцеловать в уголок губ. Губ, совсем, как у его матери. Большего себе Мартин не позволяет. Чтобы не спугнуть сына, который дёргается и вырывается. — Я не стану заменой! — кричит он и выбегает прочь. Мартин же молча провожает его взглядом и ухмыляется. — Не говори того, чего не знаешь.