Сборник всякого по БС

— Здравствуйте, доктор Уитли, — Малкольм стоит ровно в метре от красной линии. Идеально выглаженный пиджак висит на локте. С приходом лета, здесь стало ужасно жарко. — Мой мальчик, рад, что ты заглянул, — отец без своего любимого кардигана. Здесь и вправду душно, а отсутствие нормальных окон усугубляет ситуацию. — Я как обычно, знаешь… Новое преступление, — Малкольм ищет взглядом, куда бы повесить пиджак и решается оставить его на белом пластиковом стуле в углу. — Мне не терпится узнать, что там, — Мартин улыбается и разминает руки. Только сейчас до Малкольма доходит, что отец без наручников. Это и настораживает, и не играет роли, потому что он все ещё на привязи, а Малкольм за линией. — Новый серийник. Мне кажется не местный, — Малкольм переминается с ноги на ногу. Как же жарко. — Расскажи мне больше, мой мальчик, — Мартин следит за каждым действием сына, — закатай рукава и расстегни ворот. Станет легче. Малкольм хмурится. Он терпеть не может, когда отец учит его, что делать. Он вообще терпеть не может, когда отец строит из себя заботливого. Эти его манипуляции… — Обязательно, — резко отвечает Малкольм и смотря в глаза отцу, расстёгивает рубашку аж на две пуговицы и закатывает рукава до локтя. Манипуляции манипуляциями, а совет-то дельный. — Молодец, — Мартин довольно улыбается. Он обожает, когда сын слушается беспрекословно. Ну, не считая дерзких ответов. — Мужчина, лет двадцати — двадцати пяти. Уже пять жертв, — Малкольм желает присесть и идёт к стулу. — Как он убивает? — отец делает тоже самое и начинает крутиться из стороны в сторону, то ли из-за желания побесить сына, то ли из-за того, что ему так легче думать. — Жестоко. Части тела лежат по разным сторонам света. — Почему ты думаешь, что это не местный? — Мартин прикусывает кончик пальца и смотрит… Малкольм тяжело сглатывает. Отец провоцирует. Вот только на что? — Он предположительно не знает английского. Послания, что он оставляет на местах преступлений, на арабском, — Малкольм отводит взгляд от отца и утыкается в сложенные на коленях ладони. — Хороший вывод… — в речи Мартина слышится усмешка. Очевидно, его все это забавляет. — Так, ты можешь что-то сказать по этому поводу? — Малкольм не смотрит на отца, решив, что собственная дрожащая рука интереснее отца-соблазнителя? — Без понятия, милый, а какие твои мысли? — Мартин прищуривается и облизывает губы. Нарочито медленно. Следит за реакцией сына и не может скрыть радости. Мальчик-то ведётся… — Даже когда ты молчишь, твои глаза способны поведать мне о многом, — Мартин добивает, ждёт ответной реакции. И у него получается. Малкольм вскидывает голову в дерзком жесте, поджимает губы и смотрит. В них Мартин и вправду видит все, что хочет видеть. Его мальчик принял игру отца? Значит игра продолжится вдвоем. — Прошу простить мою бестактность, но не мог бы ты поднять мне настроение своим ответом? — Мартин все использует фразы из дешёвых книг по флирту. И они действуют. Хоть Малкольм и не может скрыть свое удивление от такого странного, диаметрально противоположного стиля речи отца. — Я не знаю, — Малкольм отвечает тихо и не сводит взгляда с мужчины. У него жгучее желание подойти к отцу. Может даже переступить не только красную линию разделяющую их, но и переступить себя — Малкольму хочется сесть на колени к папе, совсем как в детстве. — Грустно. Хочешь я скажу тебе свою версию происходящего? — Малкольм кивает и неосознанно подается вперёд, — подойди ближе и узнаешь. Мартин улыбается, наклоняет голову и наблюдает, как быстро меняются эмоции на лице сына. Это была его проблема и слабое место. Сколько Мартин говорил маленькому мальчику, что не стоит показывать свои эмоции окружающим? Не счесть. Это все равно не помогло, но хорошо играло на руку мужчине сейчас. Мартин долгое время прожигает взглядом сына, пока тот пытается решить для себя что делать. Уитли это наскучило, поэтому он встаёт, подходит к красной линии — насколько позволяет цепь, и ждёт. Малкольм наконец решается. Он будто на подгибающихся, а может так и есть, ногах подходит к отцу и встаёт напротив. — Ближе, — шепчет Мартин, хотя спокойно может достать руками до сына. Он хочет послушания, а для этого нужно подчинение. — Почему я это делаю? — себе под нос бормочет Малкольм и поворачивает голову ухом, чтобы отец сказал то, что хотел. — Умница, — одно слово и Малкольма сгребают в охапку. Мартин вдыхает запах шампуня, туалетной воды и о, запах чего-то, что не описать словами. Может так пахнет «воссоединение отца и сына». Малкольм не пытается отодвинуться. Почему-то в руках монстра очень приятно и совсем не жарко. Идеально. — Я люблю тебя, а ты любишь меня? — Мартин задаёт обычный вопрос. Вот только Малкольм так и не нашел на него ответа. Все слишком сложно. Брайт молчит и ближе прижимается к родителю. Мартин принимает это за положительный ответ. Его рука, ранее покоявшаяся в волосах сына, переходит на шею, а там ещё ниже — пробирается за воротник. Малкольм громко выдыхает, но не пытается освободиться из сильной хватки на спине, лишь хрипло вопрошает: — Что ты делаешь? А мистер Дэвид? — Мартин скалится. Его мальчику страшно лишь за то, что их могут заметить. — Его здесь нет, — довольно шепчет Уитли, расправляя рубашку из брюк сына и касаясь рукой поясницы. Малкольм выгибается от прикосновения, но лишь сильнее прижимается к отцу. — А где он? — Брайт хватается за мужчину, как за спасательный круг. Ему и плохо, и хорошо одновременно. Неправильно. Нет. Так не должно быть. Не с отцом! — Тихо-тихо, — Мартин сильнее хватает сына, не давая тому вырваться. — Почему ты это делаешь? — Малкольм уже спокойнее, по крайней мере, он не пытается сбежать. — Потому что ты этого хочешь. — Откуда ты знаешь чего я хочу? — Малкольм плавится под жаркими ладонями отца или это духота в помещении? — Я ведь твой отец, — в противовес этому Мартин касается губами губ сына, — а ещё… — он замолкает, когда втягивает Малкольма в поцелуй. — Это твой сон, — Малкольм чуть слышно стонет, когда Мартин не сильно прикусывает шею, — и ты не хочешь просыпаться. Малкольм хнычет, желая большего. Он так давно не получал разрядки. Его тела так долго никто не касался. Противный звук телефона вырывает Брайта из сна и он наугад находит его на собственной кровати, ориентируясь на издаваемые им сигналы. — Сука, — тянет он хриплым голосом, а потом нажимает зелёную кнопку. — А знаешь, мой мальчик, мне кажется, мы бы очень интересно могли провести время сегодня вечером… — Я, блядь, даже не сомневаюсь. Нужно ли говорить, что Малкольм пришел?